Я смотрела на него и не могла вымолвить ни слова. В груди всё сжалось, воздух застрял в горле. Я хотела сказать что-то резкое, но слова исчезли, когда я заглянула ему за спину.

Там, в проёме гостиной, стояла девушка. Та самая. В вишнёвом платье, которое теперь валялось на спинке стула. А на самой девушке была только майка Олега — серая, старая, с растянутым воротом, которую я покупала ему на день рождения три года назад. Майка едва прикрывала бёдра. Девушка стояла босиком, прислонившись плечом к дверному косяку, и нагло улыбалась. Её длинные светлые волосы были растрёпаны, губы накрашены яркой помадой, а на шее виднелся засос. Я смотрела на этот засос и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Я узнала майку. Я узнала эти стены. И узнала человека, который стоял передо мной. Но я не узнавала мужа.

— Олег, — выдавила я. — Что ты делаешь? Это мой дом.

— Был твой дом, — поправил он и шагнул в сторону. — Теперь он мой. А точнее — наш с Кариной. Ты хотела, чтобы я ушёл, Аня? Так я ушёл. Из твоей жизни. А ты — из моей. И из моей квартиры.

Он наклонился, поднял с пола чемодан и с силой выпихнул его за порог. Чемодан гулко ударился о стену коридора и раскрылся, рассыпав по полу вещи. Сверху он водрузил переноску с котом. Кот жалобно мяукнул, прижался к решётке, смотрел на меня круглыми перепуганными глазами.

— Возьми своё барахло, — сказал Олег, кивая на разбросанную одежду. — И забирай своего облезлого кота. Мне здесь ничего от тебя не нужно.

— Как ты смеешь? — голос мой сорвался на шёпот, а потом вдруг окреп. — Как ты смеешь выгонять меня из моей квартиры, Олег? Ты забыл, кто её купил? Ты забыл, что ты всё построил на моих деньгах?

— А ты забыла, что я тебя предупреждал? — он усмехнулся и скрестил руки на груди. — Я сказал — будешь молчать, останешься со мной, будешь жить как раньше. Ты выбрала скандал. Ты выбрала уйти. Вот и получила своё. Живи теперь на улице. Или у своих подружек. Мне всё равно. Я видел твои запросы в поисковике. Адвоката ищешь. Ну-ну. Я понял твою позицию.

Карина сделала пару шагов к нам, лениво потянулась, демонстративно поправила майку, которая задралась почти до талии. Она смотрела на меня с такой откровенной насмешкой, что мне захотелось провалиться сквозь пол.

— Олеж, — сказала Карина и приложила ладошку к губам, изображая удивление. — А это кто? Бывшая? Олеж, ты не говорил, что она такая... — она сделала паузу и окинула меня с ног до головы презрительным взглядом. — Такая... домашняя. Такая объёмная.

Я сжала кулаки. Ногти впились в ладони до боли, но я не плакала. Не при них. Эта наглая девица притворилась, что не понимает, кто я. Просто для того чтобы унизить. Малолетняя мочалка.

— Карина, — сказала я, и голос мой прозвучал ровно, хотя внутри всё кипело. — Приятно познакомиться. Ты хоть знаешь, что через полгода, год он точно так же выставит тебя за дверь, как выставил меня? Или ты думаешь, что ты особенная?

Карина рассмеялась громче, запрокинув голову. Её смех звенел в узком коридоре, разбиваясь о стены.

— Ой, ну ты смешная, — сказала она и шагнула ближе к Олегу, обвивая его рукой за талию. — Я знаю, как удержать мужика. Я не буду толстеть и киснуть, как ты. На тебя же смотреть тошно. А я даю ему то, чего ты давно уже не давала. И знаешь, он счастлив. Правда, Олеж?

Олег усмехнулся, притянул Карину к себе и поцеловал в висок. Я смотрела на этот поцелуй и чувствовала, как в груди разрывается что-то последнее. То, что ещё держалось. Измена, разговор — всё это просто ужасно, но то, что происходит сейчас, это последняя капля.

— Кстати, где машина? — спросил Олег.

— В ремонте, — отвечаю я. — Но это моя машина.

— Машина останется здесь. Это моя машина, Аня. Я купил её, я её оформил. И она теперь тоже моя.

— Но я езжу на ней каждый день, — возразила я. — Ты сам говорил, что это просто оформление, так как это проще, но машина моя. Ты обещал.

— Обещал? — он усмехнулся и посмотрел на Карину. — Слышишь, она про обещания говорит. — Он повернулся ко мне, и его глаза стали холодными, как лёд. — Я обещал тебе, пока ты была со мной. А теперь ты сама выбрала уйти. Машина моя, и я дарю её Карине. Это мой подарок ей, чтобы она не ходила пешком по вечерам. Поняла?

Карина захлопала в ладоши, как ребёнок, и подпрыгнула на месте. А я стою в шоке.

— Правда, Олеж? — она прижалась к нему всем телом, заглядывая в глаза. — Какая же ты умница! Правда, я хотела себе новую машину, но ничего, это же для начала! Спасибо, родной! — она чмокнула его в губы, снова не стесняясь меня.

Я смотрела на эту сцену и чувствовала, как моё тело начинает дрожать. Не от холода. От ярости, которая поднималась откуда-то из глубины. Да что за цирк уродов? Вся эта сцена, всё что происходит, просто чудовищное представление.

— Ты отдаёшь мою машину ей? — переспросила я, и голос мой вдруг стал чужим, жёстким. — Сначала ты мне изменяешь, потом выставляешь из дома, теперь притащил её в мой дом и напоследок решил отдать мою машину ей. Ты решил сделать так, чтобы у меня не было ничего.

— Вот и я хочу, чтобы ты это знала, — холодно ответил Олег и протянул руку в мою сторону жестом, требуя отдать ключи. — Ключи от машины. Отдавай или подам в угон. Теперь у тебя нет машины. Ты будешь ходить пешком. Как и должна ходить нищая женщина, которая решила бросить мужа.

Я открыла сумочку, нащупала ключи. Пальцы дрожали. Я сжала их в кулаке так сильно, что металл впился в кожу. Медленно вытащила и протянула ключи Олегу.

— Карина, — сказала я, выпрямившись. — Ты такая смелая сейчас. Ты думаешь, что выиграла. Но ты не знаешь Олега так, как я. Ты думаешь, что ты особенная? Через полгода, год появится новая. Моложе, красивее, свежее. И он точно так же подарит ей эту машину. И эту квартиру. И свою майку. Потому что ему нравится не ты. Ему нравится власть. Ему нравится менять женщин, а главное — манипулировать.

Карина перестала улыбаться. Её глаза сузились, и она прикусила губу. Но она быстро взяла себя в руки, прижалась к Олегу и натянула на лицо прежнюю наглую улыбку.

— Не слушай её, Олеж, — пропела она. — Она завидует. Она злая старуха, которую ты бросил. Я знаю, как удержать мужика. Я знаю, что тебе надо. Я буду делать тебя счастливым ночью. Не растолстею и не расплывусь, как эта. А ты? — Карина фыркнула. — Ты будешь сидеть и плакать в своей норе. Пойдём, Олеж, не трать на неё время.

Олег кивнул и сделал шаг назад, готовый закрыть дверь. Но перед тем как хлопнуть, он посмотрел на меня.

— У тебя есть ещё время, всё обдумай, — сказал он. — Всё ещё можно откатить назад и вернуть. И учти: если ты попытаешься войти, сменить замки или что-то сломать, я вызову полицию. У меня есть адвокат, Аня. У меня есть план. У тебя ничего нет. Ты выбрала войну — получи её.

Он захлопнул дверь прямо перед моим носом. Щёлкнул замок, и с той стороны послышался смех Карины и приглушённый голос Олега, который что-то говорил ей счастливым голосом.

Я стояла в коридоре. С чемоданом, из которого вывалились мои вещи на пол, и с переноской, в которой жалобно мяукал Сосиска.

Я медленно опустилась на корточки, начала собирать вещи — рубашки, джинсы, бельё. Складывала их обратно в чемодан, не видя ничего перед глазами. Слёз не было. Только глухая, холодная злость, которая застилала взгляд, делала его острым, режущим.

Кот смотрел на меня и мяукал. Я открыла переноску, достала его, прижала к груди. Он тёплый, пушистый, единственный, кто остался со мной. Олег даже милого кота вышвырнул.

— Всё будет хорошо, — снова пообещала я Сосиске и отправила кота обратно в переноску.

Я встала, подхватила чемодан, поставила его на колёсики, взяла переноску под мышку и пошла к лифту.

Лифт спустился вниз. Я вышла на улицу, села на скамейку у подъезда, положила переноску рядом, поставила чемодан, достала телефон. Пальцы дрожали, экран прыгал перед глазами. Я набрала номер Кристины.

— Алло, Аня? — голос Кристины звучал взволнованно. — Ну что, ты дома?