— Вы не должны стоять, как солдаты, — говорила она. — Вы должны стоять, как женщины. Мягко, но уверенно. Представьте, что нитка тянет вас от макушки вверх. Грудь раскрыта, плечи опущены. Тазовая кость чуть вперёд.

Я старалась выполнять все её советы. Сначала было неловко, но постепенно я начала чувствовать, как меняется поза, как исчезает напряжение в шее, как тело становится более расслабленным. Елена Васильевна подошла ко мне, поправила плечо и одобрительно кивнула.

— Хорошо, — сказала она. — Чувствуете? Когда вы стоите правильно, вы дышите глубже. Когда вы дышите глубже, вы увереннее. Это работает как цепная реакция.

Затем началась работа над походкой. Девушки ходили по залу, стараясь держать спину, плавно двигать бёдрами, смотреть прямо перед собой. По началу не получалось, я совершенно неуклюже пыталась повторить, но с каждым кругом движения становились всё естественнее. Я даже на время перестала думать о том, как выгляжу со стороны.

— Движение — это разговор с пространством, — говорила Елена Васильевна. — Вы не просто идёте — вы заявляете о себе. Каждый шаг — это ваше слово. Ваше тело — это ваш голос. Говорите красиво.

Мы работали до позднего вечера. Упражнения на пластику, на растяжку, на баланс. Я устала до такой степени, что не чувствовала ног, но в груди была странная лёгкость. Я больше не думала о неудачах, не вспоминала Олега, не боялась будущего. Я была здесь, в этом моменте, и двигалась вперёд. Я перерождалась.

Когда тренировка закончилась, часы показывали почти одиннадцать. Мы разбрелись по комнатам. Я шла в номер, чувствуя, как ноги гудят, а спина ноет от усталости. Я почти не видела, куда иду, глаза слипались.

Я вошла в номер, закрыла дверь, скинула кроссовки, даже не переоделась. Я просто рухнула на кровать лицом в подушку и провалилась в сон — глубокий, без сновидений, полный тишины и покоя. Мне не снился Максим, не снился Олег, не снились страхи. Только полное, абсолютное спокойствие уставшего, но счастливого тела.

Этот день был долгим. Но я выдержала его. И завтра я проснусь с новыми силами, готовая двигаться дальше. Но сейчас надо спать.

Глава 23

Глава 23

Громко, настойчиво, несколько раз подряд. Я вздрогнула, подскочила на кровати и несколько секунд не могла понять, где я и который час. Темнота за окном была всё ещё густой, только луна светила сквозь неплотные шторы. Я нажала кнопку на телефоне, экран вспыхнул — 1:43 ночи. Я проспала всего два часа.

— Ань, открой! — раздался голос Алины. — Срочно!

Я, еле волоча ноги и не переставая тереть глаза, доковыляла до двери и повернула замок. На пороге стояла Алина, запыхавшаяся, с неизменным телефоном в руках, но выглядела она бодрой, как будто и не было этих ночных съёмок.

— Извини, что разбудила, — сказала она быстро, переступая с ноги на ногу. — Но мы забыли сделать несколько очень важных кадров для итогового видео-презентации! Нам срочно нужны проходы, на которых вы выглядите максимально естественно. Осталось всего пять человек. Ты идёшь?

Я смотрела на неё сонными глазами, и первая мысль, которая пришла мне в голову, была: «Я не модель. Я не могу в час ночи красиво ходить туда-сюда».

— Алина, — начала я, — я не модель, я только учусь, я не могу сейчас...

— Пойдёшь или нет? — перебила меня Алина без злобы, но настойчиво.

Я посмотрела в её глаза, увидела там надежду и усталость, и поняла, что не могу отказать. Я кивнула. В конце концов, что мне стоило ещё немного поработать? Я ведь уже столько выдержала за эти дни — чем больше, тем лучше.

— Да, иду, — сказала я и начала натягивать на себя джинсы и футболку.

Мы пошли по тёмным коридорам базы, освещённым тусклыми ночниками. Сон начинал отпускать меня, уступая место странной, нервной бодрости в теле. Моему телу начал что ли нравиться такой ритм жизни. Когда мы вошли в главный зал, там уже стояли пять девушек — те, кто, видимо, так же не спал или был разбужен. Они выглядели уставшими, но готовыми работать. Артём стоял с камерой, а рядом с ним — Елена Васильевна, которая, несмотря на час ночи, выглядела свежей и подтянутой.

— Проходи, — сказал Артём, — это займёт не больше часа. Нужно сделать кадры твоего прохода. Просто иди по залу с разных ракурсов, я поймаю самое красивое.

Я встала на импровизированный подиум — просто длинную линию, намеченную на полу лентой, — и начала идти. Сначала ходила словно деревянная, сонная, будто моё тело двигалось отдельно от головы. Там-то в голове проход был идеальный, а вот ноги заплетались. Но через несколько проходов я поймала ритм. Елена Васильевна поправляла мои плечи, Артём давал команды, и где-то на пятый проход я влилась в ритм, поймала его и стала ходить уверенно, сон совершенно покинул меня. Я просто шла, словно это моя постоянная работа и я просто её делаю. Я чувствовала себя уверенной даже в час ночи, когда весь мир спал.

Когда мы закончили, я не чувствовала усталости — скорее наоборот, что-то во мне щёлкнуло, и я почти не хотела ложиться. Я пошла обратно в номер, уже не так сонная, но всё ещё тяжёлая. Снова рухнула на кровать и закрыла глаза.

Но не успела я провалиться в сон, как в дверь снова постучали.

Это было уже не мило и совсем не весело. Я открыла глаза и посмотрела на часы — 6:04 утра. «Они что, шутят?» — подумала я, но встала, открыла дверь. На пороге стоял один из ассистентов — парень, которого я видела на собрании. Он протянул мне листок с расписанием и сказал коротко:

— Четвёртый день. Завтрак в семь. Сбор в восемь. Сегодня будет особенно тяжело, так что готовься. Никаких опозданий.

Я кивнула, взяла листок, закрыла дверь и, не раздеваясь, рухнула обратно на кровать. Сон не шёл. Я думала о том, что прошла всего три дня, а чувствовала себя так, будто прожила три месяца. Но внутри что-то уже начало перестраиваться — я не злилась на эти побудки, не боялась трудностей. Я знала, что выдержу.

День действительно оказался тяжёлым. С самого утра — интенсивная работа с пластикой, затем мастер-класс по артистизму, потом репетиции проходов под музыку. Мы отрабатывали каждое движение десятки раз, и я чувствовала, как горят мышцы, как слезятся глаза от усталости. Несколько девушек не выдержали — одна ушла в слезах, другая просто рухнула на пол и отказалась вставать. Но я продолжала. Я работала с командой, закрутилась вместе с их энергией, словно вернулась в двадцатилетнее состояние, слушала Елену Васильевну, повторяла за Артёмом и даже снялась в нескольких групповых кадрах с другими участницами.

К середине дня я почти не чувствовала ног, но тело двигалось на автомате, и это было лучшее, что со мной случалось. Места для перепада настроения или грустных мыслей просто не было, да и сил всё это вспоминать. Я просто была здесь и делала свою работу. И с каждым часом во мне появлялась странная уверенность, тёплое ощущение, что я наконец-то на своём месте.

Вечером, когда солнце уже садилось за сосны, Виктория Орлова собрала всех в холле. Она выглядела такой же уставшей, как и участницы, но улыбалась. А она почти везде была с нами.

— Девушки, — сказала она, обводя взглядом измученные лица, — сегодня вы прошли через настоящий ад. Вы выдержали. Вы не сдались. И это дорогого стоит. Завтра последний день. Он тоже будет сложным, но не таким — утром вас ждёт финальный кастинг. Всем, кто выдержал этот день, — отдыхать до завтрашнего утра. Ваша работа сделана. А те, кто пропустил занятия, проспал или отказался, — завтра вам придётся встать в пять утра, чтобы наверстать упущенное.

В зале раздались облегчённые вздохи. Я стояла у стены, чувствуя, как усталость накрывает меня с новой силой. Но в груди была гордость. А я молодец. Я была среди тех, кто выдержал. Я прошла этот день. Не сломалась.

Я шла в номер, чувствуя, как каждое движение даётся с трудом. Ноги гудели, спина ныла, глаза слипались. Но я была довольна собой и гордилась собой. Во мне и правда появился огонёк, который разгорался всё сильнее. Он чувствовался всё ярче.