— Он не мой, — отмахнулась я, чувствуя, что краснею. — Но говорит он... убедительно. И команда хорошая. Виктория эта просто огонь.

— Ага, — Кристина улыбнулась. — Я её знаю, она профи. Но ты видела, как он на тебя смотрел?

— Крис, прекрати! — я ускорила шаг, стараясь скрыть смущение. — Ты всё выдумываешь.

— Ну-ну. Сначала за столик к тебе подсел, потом всё смотрел на тебя, — подруга хитро прищурилась и не стала настаивать.

— Прекрати, он смотрел на девчонок позади нас.

— А чего ты выделываешься? — недовольно говорит Крис. — На тебя пялятся откровенно, а ты как монашка. Нет, нет, не на меня. Знаешь ли, не всем нравятся молодые дурочки. Подумай об этом.

— Крис, да хватит.

— Ладно, ладно, — говорит Крис, поднимая ладони вверх в жесте, будто сдаётся. Но потом снова посмотрела с хитринкой на меня: — Но ты задумайся.

Мы шли по дорожке, мимо беседок и качелей, и я думала о задании. Я совсем не умела рисовать. Что я могу выделить в себе? Свои глаза? Они у меня обычные, простые, только уставшие немного. Руки? Они много готовили и носили покупки, но в них нет красоты. Губы? Я даже не помню, когда обращала на них внимание в последний раз. Я злилась на себя за то, что не могла найти ни одной детали, которая казалась бы мне достойной или красивой. Я самая обычная. Ну бывают же простые люди. Ни плохие, ни хорошие. Ни красивые, ни уродливые. Вот простые.

— Я не знаю, что рисовать, — призналась я Кристине, когда мы вошли в номер. — Я не вижу в себе ничего прекрасного.

Кристина остановилась у двери, положила руки мне на плечи и посмотрела прямо в глаза.

— Ань, — сказала она серьёзно. — Ты просто забыла, как смотреть на себя без его очков. Он десять лет убеждал тебя, что ты ничего не стоишь. Но это неправда. Твоя сила, твоя красота — в том, что ты выжила с Олежей-говноежей. Что ты здесь. Что ты борешься. Нарисуй это. Нарисуй свою решимость. Свою боль, которая превратилась в силу. И поверь, ты увидишь себя по-новому. Вспомни в универе учились, да на твою грудь куча пацанов шею сворачивали.

Я закрыла глаза. В ушах всё ещё звучал голос Максима, а перед глазами — его взгляд. Вспомнила его слова о том, что я подхожу. Может быть, я попробую найти то, что сама считаю в себе красивым.

— Хорошо, — тихо сказала я. — Я попробую. Но если у меня получится кривой рисунок — я виноватой не буду. И это точно не грудь будет.

Кристина рассмеялась и обняла меня.

— Договорились. Хотя зря — нарисуй свою грудь, глядишь, твой Максим глаза сломает. А пока давай, вытаскивай бумагу. У нас есть время до восьми.

— Он не мой, — напоминаю Крис, но её игривое настроение уже невозможно затушить.

Я вздохнула и достала из сумки блокнот и карандаш. Села на край кровати, положила лист перед собой и, дрожащей рукой, начала рисовать. Я не знала, что получится. Но впервые за долгое время я была готова попробовать.

Глава 16

Глава 16

Вечер опустился на базу мягким, фиолетовым сумраком. Воздух стал прохладнее, пахло хвоей и сырой землёй. Зона релаксации оказалась уютной деревянной беседкой, увитой гирляндами из тёплых фонариков, которые мерцали, словно светлячки. Внутри стояли большие кресла-груши, пуфы, низкие столики, а из скрытых колонок лилась спокойная инструментальная музыка — что-то с нотками фортепиано и виолончели. Я вошла в беседку, огляделась и почувствовала, как напряжение, которое копилось весь день, начинает потихоньку отпускать. Я выбрала кресло-грушу в углу, почти у самого выхода, села — правда, кресло подо мной немного поплыло, напоминая мне о габаритах, — пришлось поджать ноги, найти положение и замереть. Кто придумал это кресло — просто изверг.

Девушки заполнили пространство. Они смеялись, обнимались, фотографировались на фоне гирлянд, пили чай из бумажных стаканчиков и говорили громко, словно хотели перекричать музыку. Я смотрела на них со стороны и снова чувствовала себя старой, почти чужой. Они были такими молодыми, энергичными, беззаботными. Их смех звенел, как колокольчики, и я понимаю, что мне не хватает именно этой лёгкости, но как её вернуть — я не знаю. Я давно не смеялась так, чтобы забыть обо всём. Только тихо, сдержанно, чтобы не привлекать внимания. Возможно, начала так смеяться с Крис совсем недавно, по старой памяти, но чтобы в обществе, при чужих людях — нет.

Я встала, взяла себе чашку с травяным чаем и сделала глоток. Тёплый, с мёдом и лимоном, он приятно согревал изнутри. Второй раз кресло мне поддалось, и я уже уверенно плюхнулась на него, ловя баланс и не сползая на пол.

Вскоре в беседку вошла команда. Я заметила их ещё издалека — по тому, как стихли голоса, как студентки начали поправлять волосы и выпрямляться. Максим шёл впереди, за ним — Виктория, Алина и ещё двое ассистентов. Они заняли свои места, где стояли кресла для команды. Максим сел чуть с краю, не в центр, а сбоку, будто специально не хотел привлекать к себе всё внимание. Но внимание само тянулось к нему. А реакцию он вызывает моментальную: девчонки поправляют платья на коленях, некоторые наоборот приоткрывают вид на ноги. Стараются сесть так, чтобы свет падал, подчёркивая красоту. Но они молодые и так очень красивые.

Виктория встала в центре. На ней был простой, но стильный комбинезон, и несмотря на более неформальную одежду, она выглядела так же уверенно, как днём.

— Добрый вечер, девочки! — сказала она звонко. — Рада видеть вас в этой уютной обстановке. Надеюсь, вы успели отдохнуть и настроиться на наш разговор. Сейчас я хочу показать вам кое-что.

Она взяла планшет и повернула его так, чтобы все видели. На экране появились фотографии — девушки и женщины разных возрастов, разных комплекций, в разной одежде. Я пригляделась. На первом снимке была полная женщина в бесформенном сером свитере — взгляд её был потухшим, плечи опущены, она словно пряталась от мира. На втором — та же женщина, но в платье с открытыми плечами, с уложенными волосами и яркой помадой. И её глаза сияли. Она улыбалась, стояла прямо и казалась совершенно другим человеком. Не могу поверить, что это тот же человек. Нет, я знаю, что одежда, причёска, макияж творят чудеса, но даже взгляд поменялся. Вот бы научиться так же.

— Это одно и то же тело, — сказала Виктория, обводя взглядом зал. — Но разный подход. Разное восприятие себя. Одежда, поза, взгляд — всё это может сделать вас неуверенной или потрясающей. И мы здесь, чтобы научить вас выбирать второе.

Она переключила несколько фотографий. Теперь на экране были лица — крупным планом. Уверенная женщина смотрела прямо в объектив, в её глазах была сила. Неуверенная — отводила взгляд, прятала улыбку. Я узнавала себя на второй. Сколько раз я смотрела в зеркало и отворачивалась от того, что вижу, или просто махала на отражение рукой, ведь с каждым днём всё хуже было отражение?

— Наша задача, — продолжала Виктория, — показать вам, что вы можете быть красивыми в любом возрасте, в любом весе, при любых обстоятельствах. Всё — вопрос того, как вы себя чувствуете. И мы будем работать над этим. Наш бренд хочет донести это всем женщинам. Но начнём с вас.

Она говорила ещё минут двадцать. Показывала новые фотографии, рассказывала о том, как работать с ракурсами и светом, как выбирать одежду, которая подчеркнёт достоинства. Я слушала, но в какой-то момент поймала себя на том, что смотрю на Максима. Он сидел на своём кресле, скрестив ноги, и слушал Викторию с внимательной улыбкой. Он не перебивал, не отвлекался, но он словно почувствовал и повернул голову, взглянув на меня.

Я отвела глаза и сделала вид, что увлечена презентацией. Но сердце стучало быстрее. Да, Максим умеет привлекать внимание. Но я же взрослая женщина, не студентка. Так чего же я тоже на него ведусь?

После Виктории слово взял один из ассистентов — рассказал о деталях завтрашнего расписания. Я старалась слушать и запоминать, но студентки рядом зашептались, перебивая друг друга. Хотелось шикнуть на них, но я не преподаватель, и тут не лекция в университете.