А ещё моего мужа больше не называют тут по имени. Я долго не понимала причины, но теперь знаю.

— Я понимаю, — тихо ответила я, теребя салфетку. — Но я боюсь. А вдруг я приду, а они скажут — ты не подходишь. Вдруг я буду смешной? У меня даже одной удачной фотографии нет, у меня нет опыта. Это авантюра.

— А как ты думаешь, что делают все остальные девушки, которые идут на такой тренинг впервые? — Галина Ивановна положила ладонь на мою руку. — То же самое. Они тоже боятся. Но они идут. И знаешь почему? Потому что боятся остаться на месте больше, чем боятся выглядеть смешно. Ты уже прошла через предательство, через унижения, через то, что тебя выставили на улицу. Разве это не страшнее, чем просто попробовать?

Я молчала. Слова свекрови, которая стала мне больше чем матерью, отзывались в душе. Она была права. Я уже прошла через ад, и этот ад был гораздо страшнее, чем тренинг. Чем несколько часов неуверенности.

— К тому же, — добавил Пётр Семёнович, — ты сможешь отвлечься. Побыть в новой среде, познакомиться с людьми, которые не знают твоей истории. Это даст тебе силы. Даже если не выиграешь контракт, ты получишь опыт и уверенность. А сейчас тебе этого не хватает больше всего. Думаешь, мы не видим, как меняется твоё настроение? Не видим неуверенности и тоски в тебе? Всё видим, девочка.

Я подняла глаза на родителей Кристины. Эти люди приняли меня как дочь, когда Олег выкинул меня на улицу. Они не задавали лишних вопросов, не осуждали, не жалели — они просто были рядом. И сейчас они говорили то, что я должна была услышать.

— Спасибо вам, — тихо сказала я, и голос дрогнул. — Я, наверное, действительно должна попробовать.

— Вот и умница, — улыбнулась Галина Ивановна и налила мне ещё компота. — А теперь ешь, остынет.

Я наконец отломила кусочек котлеты и почувствовала, как тёплый уютный ужин начинает согревать меня изнутри. Но в тот момент, когда я уже почти расслабилась, раздался звонок от телефона, лежащего на комоде. Я вздрогнула. Все посмотрели в сторону прихожей.

— Это, наверное, работа, — сказала Кристина. — Я схожу.

Но я уже встала. Я узнала мелодию. Это был его звонок. Олег. Я не меняла рингтон на его номер — просто забыла. И теперь внутри всё сжалось. Я пошла в коридор, взяла телефон, и палец сам нажал кнопку ответа.

— Алло? — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ань, привет! — голос Олега был весёлым, наглым, уверенным, как будто ничего не произошло. — Ну что, как живёшь? Рассказывай, в какой коробке и под каким мостом ты обитаешь? Не замёрзла ещё? Кот жив?

Я сжала телефон так, что побелели костяшки. Внутри поднималась злость — горячая, живая, которая вытесняла страх.

— Привет, Олег, — сказала я холодно. — Ты звонишь, чтобы узнать, как я живу? Или тебе просто не с кем поговорить? Карина уже устала тебя слушать?

— Ой, не злись, — засмеялся он. — Я же забочусь о тебе. Всё думаю, может, передумала? Может, хочешь вернуться? Я могу всё уладить. Ты вернёшься, будешь жить, как раньше. Я даже разрешу тебе ходить на работу, если хочешь. Как тебе такое?

Я усмехнулась. В голосе Олега я слышала не любовь и не раскаяние — я слышала голод. Голод человека, который за неделю понял, что без меня его жизнь стала неуютной. Ни любви, ни тоски. Голод по еде.

— Олег, — сказала я, и голос мой был спокойным, почти безразличным, — ты соскучился по нормальной еде? Видимо, глаженые рубашки закончились, и Карина не знает, где лежат носки. Или ты понял, что я была не просто «толстой и скучной»? Что я была той, кто создавал тебе уют?

Он молчал несколько секунд. Потом ответил, и в его голосе появились нотки раздражения:

— Ты слишком много о себе думаешь, Аня. Я просто предложил тебе шанс. Последний. Откажешься — пеняй на себя.

— Я уже давно пеняю на себя, — ответила я. — Но ты ошибаешься, если думаешь, что я вернусь. Ты предал меня. Ты выгнал меня на улицу с котом. Ты забрал у меня всё, что мог. И теперь ты смеешь звонить и предлагать мне вернуться? Ты смешон.

— Ну смотри, — ответил он, и его голос стал ледяным. — Живи под мостом, ищи работу, пытайся выжить. А когда у тебя ничего не выйдет — не приходи ко мне. Поняла?

— Не приду, — сказала я. — Спокойной ночи, Олег.

Я нажала отбой и замерла на мгновение, глядя на экран. Слёз не было. Только странное облегчение. Я сделала это. Я не сломалась. Не заплакала. Не согласилась. Я ответила ему так, как должна была ответить много лет назад.

Я вернулась на кухню. Все смотрели на меня. Кристина приподняла бровь, Галина Ивановна настороженно замерла, а Пётр Семёнович отложил газету.

— Это был Олег, — сказала я и села за стол. — Он звонил, чтобы спросить, не передумала ли я. Предлагал вернуться.

— И что ты сказала? — спросила Кристина, хотя ответ знала, видела по моему лицу.

— Я сказала, что он просто соскучился по еде и глаженым рубашкам, — улыбнулась я. — И положила трубку.

Кристина рассмеялась и хлопнула в ладоши.

— Вот это я понимаю! — воскликнула она. — Ань, ты молодец! Я горжусь тобой! Растёшь!

Галина Ивановна пододвинула ко мне тарелку с едой.

— Ты правильно сделала, — сказала она. — Этот человек не заслуживает ни одного твоего слова. Ни одного часа твоей жизни.

— Так что, — улыбнулся Пётр Семёнович, — решение принято? Едешь на тренинг?

Я посмотрела на них, на тёплый свет лампы над столом, на буклет, который всё ещё лежал на краю, и вдруг почувствовала твёрдую, спокойную решимость.

— Еду, — сказала я. — Я еду.

Я улыбнулась от понимания, что сделала шаг в правильном направлении. Я больше не была той женщиной, которая ждала звонка мужа и молилась, чтобы он вернулся. Я стала той, кто сама выбирает свою жизнь. И этот выбор только начинался.

Глава 11

Глава 11

Новая работа мне очень нравилась. Всё меньше я вспоминаю об Олеге, а жить и дышать стало гораздо проще. Я полностью погрузилась в работу.

Наступило утро, которое я ждала со смешанным чувством страха и предвкушения. Чемодан был собран ещё с вечера — я перекладывала вещи три раза, не знала, что взять. В итоге положила джинсы, несколько футболок, тёплую кофту, купальник (Кристина сказала взять обязательно), который не надевала года три, и ту самую юбку-карандаш с белой рубашкой — на всякий случай. Кот смотрел на меня с дивана с укоризной, будто спрашивал: «Ты опять уходишь?» Я поцеловала его в мокрый нос и пообещала вернуться через пять дней.

На парковке у университета уже толпились студентки. Молодые, весёлые, громкие — они смеялись, обсуждали предстоящий тренинг, фотографировались на фоне автобуса. Кристина носилась между ними с блокнотом и списком, проверяла, все ли пришли, у всех ли есть документы, не забыл ли кто вещи. Я стояла в стороне с чемоданом и чувствовала себя лишней. Но Кристина быстро заметила моё замешательство, подбежала и схватила за руку:

— Аня, ты мне нужна! Помоги мне с загрузкой. Это дурдом какой-то. Но всё как всегда. У меня тут две девочки потерялись, надо их найти, а вещи уже грузят.

Я кивнула и включилась в суету. В первую очередь узнала фамилии девочек и начала спрашивать у всех, видели ли они их. Те нашлись неподалёку, решили, что всё успеют, и пошли в магазин. Я помогала ставить чемоданы в багажный отсек, пересчитывала рюкзаки, проверяла, чтобы ни одна сумка не осталась на тротуаре. Студентки крутились вокруг, щебетали, и я невольно улыбалась их энергии. Я вспомнила себя в их возрасте — такой же весёлой, беспечной, мечтающей. Тогда я ещё не знала, что моя энергия потихоньку стухнет, а мой брак станет клеткой, а любовь — предательством.

Мы загрузились в автобус. Я села на свободное место в середине, но через пять минут поняла, что сижу прямо перед группой студенток, которые оживлённо обсуждали предстоящий тренинг. Их голоса звенели, перебивали друг друга, и я волей-неволей слышала каждое слово.

— Вы слышали? Говорят, сам основатель бренда будет вести тренинг! — воскликнула одна из них, рыжеволосая девушка с ярким маникюром.