Я стояла одна. Посреди улицы. У отеля с плохой репутацией, в котором мой муж с чистой репутацией был с любовницей. У разбитой машины. В кармане — чужая визитка. В голове — пустота.

Я села обратно в машину. Зеркало заднего вида показывало моё лицо — бледное, с запавшими глазами, с размазанной тушью. Я смотрела на себя и не узнавала.

Завела двигатель. Руль дрожал. Я развернулась и поехала.

Не домой. Там ждал пустой холодильник и кровать, на которой я больше не хотела спать. Я поехала в офис каршеринга. Сдавать машину. Платить за царапину. Говорить о страховке, когда хотелось говорить о предательстве. Но надо отвлечься. Надо решать проблему.

В офисе пахло кофе и офисной бумагой. Девушка с нарощенными ресницами что-то заполняла в компьютере, потом протянула мне бланки.

— Подпишите здесь и здесь, — сказала она. — Возмещение — двадцать пять тысяч. Спишут с вашей карты.

Я подписала. Не читая. Буквы плыли перед глазами.

— Всё, — сказала она. — Свободны.

Я вышла на улицу. Встала под фонарём и посмотрела на небо.

До дома идти было двадцать минут. Я пошла пешком. Я просто шла.

Перед глазами стояла дверь отеля. Вывеска «Прага». И Олег, который заходил туда с другой. И его голос в трубке: «На объекте. Принимаю работу».

Я остановилась посреди улицы. Достала телефон. Зачем-то снова набрала его номер. Может, хотела всё высказать, может, наоборот, услышать оправдания.

— Алло, — ответил он. Голос чуть запыхавшийся, но такой счастливый, будто конфет наелся. С другой наелся. — Что-то случилось?

Я молчала.

— Ань? Ты где? Я скоро закончу и домой приеду. — В его голосе послышалось раздражение. Скоро он закончит. Я даже знаю что и с кем. И он приедет домой, смешно. — Ты чего молчишь?

— Ничего, — сказала я. — Просто хотела сказать, что ужин не готов. Я устала.

— Ну и ладно, — буркнул он. — Я что-нибудь куплю по дороге. Всё, давай, у меня много работы.

Он сбросил.

Я смотрела на экран. На надпись «Вызов завершён». На фотографию, где мы с ним. Тогда я ещё не знала. Или не хотела знать. Интересно, когда всё покатилось к чертям?

Я сунула телефон в карман.

Я шла домой. Зная, что всё изменилось. Что я никогда больше не буду прежней. И что завтра мне придётся решать, что делать с жизнью, которая рассыпалась на осколки в один вечер, у старого отеля с вывеской «Прага».

Глава 3

Глава 3

Дверь квартиры открылась с обычным щелчком. Кот сидел на пороге, смотрел на меня жёлтыми глазами, лениво мяукал, требуя еды, или ворчал на меня из-за того, что долго был дома один.

Я пошла на кухню. Насыпала ему в миску корм. Села на пол. Прислонилась спиной к стене. И только тогда — когда я осталась одна, в пустой квартире, с котом, который не мог меня предать, — я заплакала. Тихо. Скупо. Большими, тяжёлыми слезами, которые текли по щекам и падали на руки.

«У такой красивой женщины, как ты, всё наладится».

Я не знала, поверить ли в это. Визитка лежала в кармане, я даже не смотрела на неё, но слова этого незнакомого мужчины всё время всплывали в голове. Какое ему вообще дело? Легко так говорить, смотря со стороны. Но мне плохо верилось в то, что у меня есть выход. Что завтра я встану. Что я смогу. Или хотя бы попробую. Я даже не знала, что делать с мужем. Сказать ему или нет. Молчать? Но зачем? Сохранить то, что оказалось обманом. Или всё же решиться, но это будет точка невозврата. А что он будет говорить, когда узнает, что я в курсе? Будет просить простить? Извиняться? А нужны мне его извинения? Пока мне лишь больно. Пустота.

Я сидела и плакала. Кот подошёл ко мне, мордочкой потёрся, словно жалел меня. Моя любимая пушистая Сосиска, вот он меня точно не предаст. Не обменяет на другую в более красивом платье и более стройную. Не уйдёт с ней в отель есть кошачий корм и мурчать у её ног в номере. Мурчание кота понемногу меня успокаивало. Глаза уже болели, в голове постукивало. Я вытерла слёзы, обняла кота. Хватит. Не знаю, что мне делать дальше, но точно не плакать.

На автомате встала и решила, что надо занять руки хоть чем-то. Я открыла дверцу холодильника. В нос ударил кисловатый, тошнотворный запах. Суп. Тот самый, который я сварила вчера. Борщ с говядиной, папин рецепт, которым я так гордилась. Тот суп, который так любит Олег. Борщ стоял в кастрюле, покрытый плёнкой, с пузырьками по краям. Я понюхала — и меня передёрнуло.

Прокисший. Как и мои отношения с Олегом. Тоже когда-то горячие, наваристые, полные вкуса. А теперь — кислятина, которую можно только вылить. Надо же, и суп скис в один момент, как и наши отношения.

Я взяла кастрюлю, отнесла в ванную и вылила в унитаз. Жирная, мутная жидкость с комками вывалилась в дырку, противно чавкнув на прощание. Нажала на кнопку смыва — вот так же произошло и с нашим браком: его просто смыло, оставляя жирные разводы на фаянсе.

Вернувшись на кухню, поставила кастрюлю в раковину — она слишком громко стукнула о дно мойки. Я взяла губку, налила моющего средства и начала мыть кастрюлю. Обычное действие, которое я проделывала сотни раз. Но сегодня всё было другим. Вода шумела, пена взбивалась в воздушные облака, а в голове крутилось одно и то же. Говорить или нет? Сказать ему прямо сейчас, когда он войдёт в дверь? Или подождать до завтра? Или вообще не говорить, а просто уйти? Собрать вещи, взять кота и исчезнуть, оставив записку на столе — короткую, холодную, в стиле «я всё знаю, прощай»?

Я тёрла кастрюлю изнутри, но она всё время казалась грязной. Я налила ещё моющего, поскребла жёсткой стороной губки. Руки двигались механически, а мысли метались. Если я скажу — он начнёт врать. Я знала это. Или начнёт оправдываться. Обвинять меня. Говорить, что я сама виновата — мало внимания, мало секса, мало тепла. Или скажет, что это была ошибка, что он любит меня, что это ничего не значит. И тогда я должна буду решить — верить или нет. А я больше не могла верить. Вообще ничему. Ни ему, ни себе, ни тому, что мир устроен справедливо.

Пальцы покраснели от горячей воды. Я выключила кран и замерла, слушая тишину. Квартира молчала.

Хлопнула входная дверь. Я вздрогнула.

— Ань! Я дома!

Голос Олега — бодрый, усталый, привычный. Я слышала, как он снимает ботинки, вешает куртку, шаркает по коридору. Мои руки сжались в кулаки, впились ногтями в ладони. Я стояла у раковины, спиной к двери, и заставляла себя дышать. Ровно. Глубоко. Как учил тот мужчина на дороге.

— О, ты ещё не спишь? — Олег зашёл на кухню, щёлкнул чайник. — Поздно уже. Я на объекте задержался, — он усмехнулся, открывая холодильник и осматривая полки. — Принимал работу, эти придурки всё тянули. Устал как собака.

Я молчала. Просто стояла, глядя на кастрюлю. Он сказал «поздно уже». Я посмотрела на часы. Уже половина двенадцатого. И сколько я тут стою? Хотя я даже не помню, как долго была в офисе каршеринговой компании, как долго гуляла по улице.

— Ань? — он обернулся, взглянул на меня. — Ты чего такая? Устала? Замоталась? У тебя лицо не очень.

Я покачала головой, продолжая молчать. Слова застревали в горле. Я хотела сказать всё. Нет, я хотела просто ударить его, схватить за плечи, встряхнуть, закричать. Но я стояла как столб. Олег взял кружку, наполнил водой — всё так привычно для него, а он мне кажется чужим.

— Ну, слушай, что я тебе расскажу, — он отхлебнул воды из кружки, уселся за стол, развалился на стуле. — Мы там всю технику перепроверяли. Старые генераторы, какие-то провода — кошмар. Я еле вырвался. А этот прораб, Петрович, — он хмыкнул, — вечно всё портит. В общем, устал, жрать хочу. Ты что-нибудь готовила?

Я молчала. Смотрела на его руки. Те самые руки, которые обнимали другую женщину час назад. На его лицо. Глаза. Он врал так легко, так естественно, будто всю жизнь только этим и занимался.

— Да что с тобой, Ань? — в его голосе послышалось раздражение. — Ты молчишь, как рыба. Случилось что-то? Так ты что-нибудь готовила?