Магистр коротко кивнул и вернулся на своё место. Вышел хозяин трактира.

— Кто желает остаться здесь — милости прошу. — Он посмотрел на меня. — Думаю, пять-шесть человек я потяну. Да и охрана не помешает.

В сухом остатке в трактире остались я, Лена, Бомани, Бомгани, Вольт и Фома Романыч, который успел похозяйничать на кухне Одина и поразил всех своими блюдами. Остальных разместили в городе. Новую группу разведки решили сформировать после заселения всего личного состава. Следующий сход назначили на следующий день в доме бывшего губернатора: тьма ещё не была уничтожена, как и Татьяна.

Наконец-то спокойно провели время. Остаток дня и ночи мы с Леной посвятили себе. Часа в три ночи, когда мы уже спали, я проснулся от собственного крика, умудрившись не разбудить Елену. Я вспомнил всё.

Спустившись в трактир, где уже никого не было, я зашёл на кухню, а оттуда — в ледник и взял кувшин с элем. Мне это было сейчас необходимо. Сев за столик в трактире, налил себе кружку и стал восстанавливать в голове всё.

Да, действительно, я был следователем СК, ушедшим добровольцем на войну. Нам угрожала соседняя страна при поддержке так называемого западного мира. Сразу вспомнилось отношение Вольта к проявлениям этого самого Запада. Война, или, как у нас это называли, «войсковая операция», длилась ни много ни мало шесть лет. Яркое воспоминание о последнем дне меня и пробудило.

Разведка доложила, что противник готовит что-то неординарное, под грифом «Совершенно секретно». Мы находились на второй линии обороны после ротации с передка на одном из направлений. Враг уже выдыхался после грандиозных потерь, и на поле боя всё больше было наёмников. Мы неумолимо двигались вперёд, выжигая калёным железом так называемых неофашистов. Деревня за деревней, город за городом.

Это был жаркий июньский вечер. Вся бригада с наступлением темноты выползла из укрытий. Кто-то курил, прикрывая кулаком огонёк сигареты. Кто-то вёл тихий разговор. К нам подъехал армейский внедорожник, откуда тенями выскользнули четыре человека и растворились в темноте. Мы сидели с Ильёй, моим замом, и прихлёбывали крепкий чай из алюминиевой кружки, тихо разговаривая.

— Ну а ты чем займёшься, когда всё закончится? — спросил Илья.

— Ильюха, я не загадываю и тебе не советую. Война — дело такое, — ответил я, беря протянутую кружку.

Сделал три глотка и вернул её.

— А я на Байкале поселюсь, — продолжил он. — Прямо на озере. Представляешь, какая там красота.

— Угу, — пробурчал я в ответ. — Давай этот разговор отложим до полной и безоговорочной победы. Не есть гут загадывать. Примета плохая.

— Ну ты прям как бабка суеверная, — тихо рассмеялся он в ответ. — Смотри, враг уже бежит и массово сдаётся в плен. Правда, из местных уже практически никого и не осталось. Но их хвалёные элитные войска лапки-то тоже задирают в гору.

В этот момент со стороны противника что-то гулко взорвалось, и от горизонта на нас стеной начал надвигаться туман. Клубящийся, тёмный и какой-то иррациональный. Словно чёрное облако.

— Гляди-ка. — Илья встал с кружкой. — Что это?

Разговоры затихли. Бойцы смотрели на тёмную завесу, неотвратимо надвигавшуюся на нас.

— К бою! — крикнул я и, схватив автомат, дослал патрон в патронник и залёг на позиции.

Рядом со мной плюхнулся Илья.

— Зря кипишуешь, наверное, — произнёс он. — Ну, хрень какая-то неведомая. Но противника-то не слыхать. Совсем не слыхать.

Я повернулся к нему и ответил:

— Предчувствие у меня нехорошее, Илья. Очень нехорошее.

Он замолчал. Все разбежались на позиции. Воцарилась тишина. Все наблюдали за чёрной стеной, приближавшейся к нам.

— Вижу человека. Один, — крикнул Григорий, наш снайпер, глядя через оптику в сторону противника. — В форме противника. Ликвидировать?

Я нащупал бинокль и посмотрел в сторону тёмного полога. Действительно, в нашу сторону бежал враг. Без оружия, один, размахивая руками, словно отбиваясь от кого-то невидимого.

— Отставить! — крикнул я снайперу. — Он без оружия. Ждём.

До надвигающейся тьмы было ещё достаточно далеко, и бойца противника пришлось ждать довольно долго. Больше оттуда никто не показывался. Наконец он добежал до нашего окопа и, словно не видя ничего перед собой, кулём скатился вниз. Борис, наш сержант, тут же скрутил ему руки.

— Бегите, бегите! — повторял боец противника, лёжа лицом вниз.

— Подними, — приказал я Борису.

Тот рывком поднял пленного на ноги. От неожиданности я отшатнулся. Вместо глаз у него был чёрный клубящийся туман, переливавшийся в глазницах.

— Бегите, — снова чётко произнёс пленный. — Оно приближается.

Вдруг он с неожиданной для своей комплекции силой вырвался из рук Бори, который весил килограммов сто пятьдесят, причём без капли жира. Порвал пластиковую стяжку, надетую сержантом на его запястья, и отбросил Борю на добрых три метра от себя.

— Бегите! — крикнул он и с места выпрыгнул из окопа, нарвавшись на пулю Бориса, который успел встать и схватить автомат.

Пуля ударила противника в спину, отбросив от окопа. Мы с Ильёй вылезли следом и увидели, как боец встаёт. Рану от выстрела было хорошо видно — прямо в центре спины. Встав, он повернул к нам лицо без глаз и тихо прошептал:

— Простите нас, братцы, не ведали мы, что сотворили.

Выстрел в голову прервал жизнь противника.

— Он что, под наркотой был? — спросил Гриша, прервавший мучения противника.

— Возможно, — сказал я, показав жестом Илье, чтобы тот молчал.

Мы медленно подошли к телу. Тьма исчезла из глаз бойца. На нас смотрели пустые, выжженные словно огнём глазницы.

— Как же он бежал в таком состоянии? — спросил подошедший к нам санинструктор и, пощупав шею, констатировал: — Мёртв.

— Ещё один! — крикнул Гриша. — Этот с топором бежит.

За ним выскочили ещё человек десять, вооружённые кто чем. Тут были и вилы, и топоры, и огнестрел в виде двустволок. Мы подпустили толпу ближе и начали их в буквальном смысле слова расстреливать. Вскоре выстрелы затихли.

— Точно накачаны какими-то веществами, — подытожил Григорий. — Только не пойму, они как будто бы без глаз все были.

— Не расслабляемся, бойцы! — крикнул я.

И уже тише, чтобы слышал Илья, произнёс:

— Лютая дичь, Ильюха, творится. Я этого не понимаю. Что это было?

Илья пожал плечами.

— Такая же история, командир.

Мы опять вышли на позиции и стали ждать. Тьма надвигалась очень медленно и неотвратимо. Вскоре, когда до неизвестного природного явления оставалось метров сто, движение остановилось. Вся бригада была в напряжении, и в окопе царила тишина.

Вдруг из мрака, создав тёмные завихрения вокруг себя, вышел силуэт в балахоне, с накидкой на голове, закрывавшей лицо. Ростом под два метра. Он остановился, только показавшись. Следом вышла ещё фигура, и ещё. Вскоре они стояли вдоль всего нашего окопа. Молча, похожие на демонов из преисподней, без оружия, но тем не менее вызывавшие какой-то первобытный страх.

— Командир! — Ко мне подбежал радист. — Генеральный штаб на связи.

Я взял в руки рацию и представился. В ответ на мои уставные фразы рация покряхтела, и министр обороны сказал:

— Костя, не до формальностей. Расскажи, что там у вас.

Я рассказал о том, что случилось буквально за последний час.

— Да, принял. — Голос министра звучал потерянно, и в нём чувствовалась дикая усталость. — Костя, — опять назвал он меня по имени. — Подмоги не будет. Мой совет — даже не приказ — «бегите, пока не поздно» уже не актуален. Раз они рядом с вами, вам остаётся только биться до последнего. Вся территория противника захвачена этими. Всё население мертво. Зараза, которую они призвали себе в помощь, уничтожила в первую очередь их самих. Остался наш мир. Один на один. По вашим координатам сейчас летит ядерное оружие. Расчётное время прибытия ракет — десять-пятнадцать минут. Храни вас Бог.

Рация в моих руках замолчала, и я растерянно посмотрел на бойцов, которые в тишине слышали каждое слово генерала.