Я быстро вернулся к своим. Сварог уже стоял возле выхода на крышу.

— Куда стрелял? — спросил он.

Я обрисовал ему обстановку.

— Принято, — ответил он мне и, уже обращаясь к остальным, добавил: — Готовимся держать осаду. Помощи нам, собственно, ждать неоткуда. Да и попали мы в конкретную такую засаду.

В спокойствии прошло ещё часа два, затем ниже сработала первая растяжка.

— К бою! — скомандовал Сварог и первым выбежал на площадку этажа.

Прозвучало ещё два взрыва.

— Ну всё, сейчас попрут, — заметил Вольт.

Ниже нас выбежали сразу трое существ, громко щёлкая по-птичьи. Огонь открыли Сварог, Георгий и Стародуб. Троица демонов успокоилась, поймав собой по магазину.

— Пустой, перезарядка! — послышалось от командира, и мы с Вольтом и Пауком заняли их места.

Выскочили ещё трое, нарвавшись на наши очереди.

— Пустой! — крикнул Вольт.

Я тоже выпустил короткими очередями весь магазин. Ушли на перезарядку. Воцарилась тишина. В подъезде стояли пыль от взрывов и дымка от выстрелов. Больше попыток прорваться нахрапом противник не совершал.

— Похоже, теперь осада будет, — произнёс Сварог. — Не похожи они на тупых тварей, что кидаются волнами на смерть.

Он помолчал и продолжил:

— Так как нет больше гранат, предлагаю занять какую-нибудь квартиру, чтобы был обзор улицы. Думаю, на крышу они нас теперь не выпустят.

Выбрали прямо на этом этаже квартиру, выходящую окнами на поселение. От деревянных полов и предметов обстановки ничего не осталось. Запах гнили резко бил в нос. Я аккуратно подошёл к окну и выглянул через мутное стекло наружу. Окна уцелели благодаря рамам из когда-то белого пластика. Всё было ровно так, как и сказал командир. Множество созданий пустоши расположилось внизу, причём было видно, что надолго. Они суетились, строили навесы из дверей, выломанных тут же, в соседних зданиях, и прочих подручных материалов. Вооружены стандартно: арбалетами и луками.

— Не были бы они такими живучими, можно было бы попробовать на прорыв пойти, — заметил подошедший ко мне Иловайский.

— Вот жеж оказия, — послышался голос Стародуба. — Почти у цели, а укусить-то локоток не получается. Я-то, старый дурень, думал, прогулка получится.

Он многозначительно помолчал и продолжил:

— Нужно послание отправить моим.

— И как ты это собираешься сделать? — спросил у него Паук.

— Тебя отправлю, — беззлобно ответил ему Данило.

— Так! — Командира осенило. — Паук, ты же с собачкой нашей вроде как общаешься?

— Ну да, — непонимающе протянул орденец.

— Ну да, — передразнил его Сварог. — Сможешь же её отправить к нашим и путь указать?

— Командир! — Паук понял идею, но сразу принял её в штыки. — Ты же Кадехо на верную смерть посылаешь. Его наши пристрелят, как только увидят, если эти не поймают. — Он показал пальцем на окно.

— Ты ему очень хорошо объясни, и пусть сразу с Фомой мысленно связывается. Они оба — порождения одной сущности и должны между собой связь иметь, — включился в разговор Вольт. — Тогда больше шансов и у твоей собачки, и у нас.

— Хорошо, — ответил Паук и присел возле гончей.

Пока они сидели, глядя друг на друга, командир что-то быстро писал на клочке бумаги, вырванном из блокнота Вольта. Затем снял ремень и прикрепил бумажку к его внутренней стороне.

— На. — Он протянул импровизированный ошейник Пауку. — Надень.

Тот безропотно выполнил приказ, и гончая, на прощанье лизнув его в лицо, молнией выскочила в коридор. Мы бросились к окну. Но со стороны противника Кадехо так и не появился.

— Остаётся только ждать, — произнёс Сварог и присел возле входной двери прямо на сгнивший пол квартиры.

Утро. Трактир

— Я всё равно поеду! — Лена топнула ногой.

Она напрашивалась в поисковую группу, которая уже была укомплектована для выезда на БТР: Гермес, Фома Романович, Лиса, Борис и Тимоха, знавший местные реалии.

— Ладно-ладно. — Юра поднял руки. — Уговорили.

На него надавила и стоявшая рядом Лиса.

— Оставляете нас без медика.

— У тебя в лесу целый медблок с персоналом! — Лена уже забралась на броню и вещала оттуда.

БТР рыкнул и рванул по дороге. Тимоха тоже вылез на броню и работал навигатором, говоря Гермесу по рации, куда ехать. Ехали по тракту, и утренний лес вокруг просыпался после ночи. Елена вдохнула воздух и произнесла:

— Мы успели отвыкнуть от этого всего.

К ним присоединилась Лиса. Гермес разогнал БТР, насколько это было возможно. Вскоре лес закончился, и броня тормознула у границы резкого перехода от ярко-зелёной растительности к безжизненной серой, потрескавшейся пустыне. Её надвое делила полоса зелени.

— Куда дальше? — спросил у Тимохи Гермес.

— Прямо до башни, — ответил тот.

— Погоди. — Лиса спрыгнула с брони и постучала по стенке БТР. — Романыч, выходи.

Когда тот выбрался из десантного отсека, она спросила:

— Ты слышишь?

Фома постоял, явно прислушиваясь к чему-то, и наконец кивнул.

— Какое-то существо. Просит разрешения приблизиться к нам. — Он повернулся к лесу. — Ну давай, иди сюда.

Из леса выскочила гончая и гигантскими прыжками начала приближаться к БТР. Фома положил свою лапу на вскинутый арбалет Тимохи.

— Не надо, — тихо произнёс он.

Гончая остановилась метрах в двух от Романыча. Тот подошёл ближе и увидел ошейник из армейского ремня.

— Тэкс, и чьих же вы будете? — произнёс он, отстёгивая ремень и снимая его с шеи тёмной.

Поддев уголок видневшегося листка бумаги, Фома вытащил записку и начал читать.

— Плохо дело, — произнёс он спустя пару минут. — Наши воины попали в осаду. Животинка их. Когда успели обзавестись — непонятно.

— Так она и отличается от остальных, — ответила Лиса, разглядывая Кадехо.

— Хорош лясы точить, раз такое дело. Нужно на помощь ехать! — крикнул им Гермес из кабины мехвода. — Тимоха с Борисом — за пулемёт. Остальные пока в десантный отсек.

Броня быстро покатила в сторону города, приминая колёсами зелёную полосу.

— Ну что там? — спросил командир у Вольта, который дежурил возле окна, осматривая через оптику подходы к дому.

— Ждут они кого-то. Неспроста всё, — ответил тот. — Нужно посмотреть, что с другой стороны. Костя, сгоняешь? — попросил он меня.

Паук после отправки гончей сам не свой был. Сидел, уставившись в одну точку.

«Сколько он уже без сна?» — промелькнула мысль в голове.

Стародуб с Иловайским что-то тихо обсуждали, стоя у дверного проёма. Сварог подошёл к окну и пытался что-то там рассмотреть. Я кивнул Вольту и вышел в подъезд. Дверь в квартиру напротив была сделана из какого-то материала, неподвластного времени. Я потянул за ручку, и дверь открылась. В нос мне тут же ударил затхлый запах. Поморщившись и перехватив поудобнее автомат, я шагнул внутрь.

— Как же так! — причитала Евгения, которую мы с детства звали Женькой. — За что?

Она уткнулась мне в плечо. Слёзы текли на мой комок, а я не знал, что ей ответить. Дело такое — война. Её муж, мой корешок с детства и напарник, геройски погиб, прикрывая отход группы. Единственный раз, когда мы были не вместе на выходе, и вот так повернулось.

«Не нужно ей знать, что он тогда не жилец уже был. Тяжёлые ранения не оставляли Михе шансов. Никаких».

Я молча стоял, так и не зная, как успокоить Женьку, а мысли всё текли в голове.

«Был бы я с ним — ничего такого бы не случилось. Я бы вытащил Мишку любой ценой. Но так уж сложилось, что я уехал с фронта на две недели. Умер отец, и было необходимо помочь матушке с похоронами и немного успокоить её. Прошла неделя, когда мне позвонил комод — командир отделения — и сообщил о смерти Миши, попросив доставить тело супруге. Даже отпуск продлили ради этого».

— Мы тут это, — неловко сказал я. — С ребятами собрались. — Я протянул Евгении свёрток. — Возьми, в общем. Не бог весть какая помощь, но всё-таки.