Собрали ни много ни мало в районе полутора лямов. Евгения отмахнулась от свёртка.

— Я тебя понимаю, но возьми. Не вернёт Мишку, но это от чистого сердца. — Я снова попытался всунуть ей свёрток. — В конце концов, у вас сын родился. Ему нужно будет.

Женя наконец подняла голову и, шмыгая носом, сказала:

— Ты, пожалуйста, не уходи. Ты же крёстный. Останься, уволься. Пожалуйста.

Я растерялся и не нашёлся, что ответить. Лишь пожал плечами, а потом произнёс:

— Ты же знаешь. Я не могу.

Яркий свет больно ударил по глазам. Я проморгался и увидел над собой Вольта.

— Чем это ты меня? — В глазах от вспышки мелькали чёрные круги.

— Фонарём, — ответил напарник. — Ты ушёл — и тишина. По рации звали-звали — нет ответа. Забежал, а ты лежишь, глаза закатил, одни белки видно. Видения? — протараторил Вольт.

— Скорее воспоминания, — ответил я.

Взялся за протянутую руку и встал с пола.

— Ты как? Нормально? — спросил напарник, глядя мне в глаза, словно боясь, что я снова упаду.

— Да нормально, нормально. Пойдём лучше посмотрим, что там на той стороне.

Мы подошли к окну, тоже с пластиковой рамой, и начали осматривать двор. Картина была такая же. Существа явно взяли нас в осаду и выпускать не собирались. На этой стороне, где находился выход из подъезда, они соорудили баррикады из всевозможного хлама, натасканного, скорее всего, из квартир первого этажа. За баррикадами сидели арбалетчики.

— Да, на прорыв нам точно не получится пойти, — заметил Вольт. — Сразу стрелами нашпигуют.

Мы вернулись к группе и рассказали о результатах наблюдения.

— Дела наши скорбные, но бывало и хуже, — философски заметил командир. — А пока длится тихая осада, предлагаю перекусить.

При слове «перекусить» в дверь молнией влетела гончая и напала на Паука. Мы вскинули автоматы и увидели, что орденца не рвут на куски: гончая, стоя на груди опрокинутого навзничь воина, облизывала его лицо.

— Счастливее его я за последнее время никого не встречал, — сказал Сварог, опуская автомат.

Паук лучился от счастья и трепал Кадехо по голове.

— Ну всё, всё, задавил насмерть, — улыбаясь, разговаривал он с гончей. — Слезь.

Кадехо спрыгнул с орденца и важно, с гордо поднятой головой, прошествовал к Сварогу. Тот, увидев ремень на месте, снял его с шеи гончей.

— Я не понял, ты никуда не уходил, что ли? — пробормотал он и, вытащив записку, начал молча читать.

Кадехо рыкнул на командира, и тот, оторвавшись от записки, погладил его по голове.

— Ну чисто щенок мелкий, — пробормотал командир и снова углубился в чтение.

Наконец он закончил читать и поднял голову.

— Ничего не понял, честно говоря, но вводные такие. Там, — он неопределённо махнул рукой в сторону окна, — как-то очутился Гермес. Причём на нашем БТР. Не спрашивайте, ответов у меня нет, — прервал он в зародыше попытки задать вопрос по этому поводу. — План у него такой. Когда стемнеет, броня выползет из укрытия и начнёт давить из КПВТ демонов. Наша задача — добраться живыми и здоровыми до БТР и, загрузившись, слинять с ними из города на всех парах. Это вся информация, какая есть.

Он пожал плечами.

— Предлагаю не мучить себя вопросами, а по-тихому спуститься на второй этаж. Надеюсь, там не дежурят наши оппоненты. Сохраняем режим тишины — и вперёд.

Он закинул вещмешок на плечи и взял автомат.

— Паук, проследи, чтобы собачка твоя не рычала. А то всполошим осиное гнездо.

Командир первым вышел на лестничный пролёт, и мы последовали за ним. Спускались очень аккуратно, в этот раз заглядывая во все комнаты на этажах. Враг как-то успел забрать тела своих павших прямо у нас под носом. О битве говорила только разлитая тут и там кровь противника.

Мы были на четвёртом этаже, когда услышали щёлканье где-то внизу. Похоже, враг всё же выставил пост. Сварог приложил указательный палец к губам. В рации послышался шёпот Паука:

— Командир, позволь нам с Кадехо разобраться. Мы тихо.

Сварог оглянулся на орденца и кивнул головой. Паук положил автомат на пол и вытащил из ножен на боку нож. Сколько мы с ним находились рядом, а я только сейчас обратил внимание, что он всё это время носил с собой такую вещь. Это был даже не нож: с обоюдоострым лезвием, он больше походил на стилет.

Орденец с гончей абсолютно бесшумно скрылись на нижних этажах. Вскоре оттуда послышались почти человеческие вскрики и звуки падения тел. В тишине подъезда они прозвучали как гром. Мы подняли оружие, услышав шаги. Это был Паук. Весь в крови, с ножом в руках, он сам сейчас напоминал монстра.

— Можно идти, — коротко бросил он нам и, развернувшись, начал спускаться по лестничному пролёту.

На межэтажной площадке, между вторым и третьим этажами, лежали два тела демонов пустоши. У одного голова была оторвана совсем, и Кадехо играл с ней, катая по полу. У второго была рана в височной области, скорее всего от стилета.

— В голову нужно бить, — пояснил Паук. — Единственное уязвимое место, которое мы знаем.

До вечера мы решили остаться на третьем этаже, в квартире с окнами, выходящими во двор. Тела перетащили в комнату напротив. Время ещё оставалось, и мы распределились по наблюдательным пунктам. Мы с Вольтом смотрели во двор, остальные взяли под прицел коридор. Так и сидели, практически не двигаясь и не разговаривая, пока на город не начали опускаться сумерки.

Сигналом послужили глухие выстрелы КПВТ. На стоянке врага началась паника. Тяжёлый пулемёт буквально разбирал укрепления окруживших нас демонов.

— Пора, — послышался голос командира.

Мы спустились на первый этаж и разбили окно, выходившее на улицу с той стороны, где броня наводила шороху среди противника. Но тут с внутреннего двора начала забегать другая группа врагов.

— Я останусь, уходите! — крикнул Сварог и начал выпускать очередь за очередью в существ.

Вся группа была категорически не согласна с таким решением, и мы встали возле командира. Демоны пустоши пёрли напролом, несмотря на потери в личном составе. Двенадцатый калибр откидывал их к двери, но живучие твари вставали и снова кидались на кинжальный огонь. В рации послышался голос Гермеса:

— Отойдите от окна, работать буду.

Мы разошлись в разные стороны, не прекращая стрелять. Тут подал свой голос пулемёт, и демонов пустоши начало рвать буквально на куски. Стрельба прекратилась, так как враг откатился во внутренний двор.

— Давай на броню! — снова крикнул в рацию Гермес.

Мы с командиром уходили последними. Забравшись в десантный отсек, я онемел от удивления: Лена бросилась на меня и крепко обняла. БТР рыкнул и набрал скорость. По броне застучали пущенные вдогонку арбалетные стрелы. Вновь прозвучала сирена из поселения, и обстрел прекратился.

— Вы какими судьбами тут оказались? — спросил Сварог.

Лиса начала рассказывать о случившемся за время нашего отсутствия на базе.

— Да, дела, — произнёс Сварог. — То есть не помогли даже активированные нами заряды в мире Петра Сергеевича.

— Наши ИИ говорят, что мир, в котором произошло такое массовое истребление людей, уже обречён, — ответил Борис.

— А Бородин? — спросил Иловайский.

— Да жив твой штабс-капитан. И вполне себе здоров, — улыбнулась Лиса.

БТР резко остановился.

— Прямо по курсу люди, — сообщил по рации Гермес. — Голые. Но с оружием. — Он помолчал и добавил: — Тим, давай за пулемёт.

Я перебрался к нему и посмотрел в смотровую щель.

— Твою ж дивизию, — выругался я. — Командир, похоже, тут обе группы, пропавшие хрен знает когда.

— Я их чувствую, — вдруг сказал Паук. — Кадехо наверху, на крыше одного из зданий. Готов к атаке. — Он повернулся к Сварогу. — Командир, позволь я с ними переговорю? Может, удастся хоть в этот раз без стрельбы обойтись.

Сварог подумал и спросил:

— Ты уверен?

— Я уверен в том, — ответил орденец, — что моё время на исходе. Я чувствую необратимые изменения в себе.

— Давай, только без геройства, — ответил на это Сварог.