Следом скользнула полная противоположность первому гостю. Худой, в серой форме, без наград. Усы, переходящие в бакенбарды. Сизый нос, выдававший в нём любителя приложиться к горькой.

Первым взял слово толстяк:

— Господа-с, я так рад видеть представителей ордена в нашем скромном городке. Позвольте представиться: генерал-губернатор Ватутин.

Он элегантно и неожиданно для своей комплекции щёлкнул каблуками.

— А это городничий нашего населённого пункта, господин Вазенмиллер. Прошу любить и жаловать.

Тот лишь склонил голову. В это время дверь снова открылась, и в комнату занесли огромный поднос с мясом. Поставив его на стол, добавили туда не менее большую бутыль с элем. Увидев бутыль, городничий оживился.

Сварог приглашающим жестом указал на стол:

— Угощайтесь, чем Бог послал.

К столу принесли стулья, и мы наконец-то расселись.

— Давайте-ка сразу к делу, господа градоначальники, — сказал командир, глядя, как городничий наполнил фужер элем и залпом опрокинул его.

— Ну-с, к делу так к делу, — не стал спорить Ватутин.

Положив себе кусок куропатки и тоже налив фужер напитка, он продолжил:

— Я так полагаю, вы уже знаете, кто объявился в наших краях, из доклада городничего.

Он указал бокалом на Вазенмиллера, и тот кивнул.

— Так вот. Появилась сия бестия из ниоткуда и сразу начала безобразничать. Про деревню — истинная правда. Обратила почти всех в демонов, а кого не обратила, сотворила с ними ритуалы диавольские. Господин Вазенмиллер вот до сих пор пьёт горькую после увиденного.

— Расчленила? — спросил Вольт.

Ватутин посмотрел на городничего, который после нахлынувших, наверное, воспоминаний залпом выпил ещё один фужер, и ответил:

— Не только. Понимаете, они как-то живы были. И шевелились, чёрт бы их побрал, прости господи.

— Мы отправили туда роту стрелков с пищалями и арбалетами. Никто не вернулся, а демоны переселились дальше на север и вроде бы перестали досаждать. Но мы-то с вами знаем, что это просто затишье перед чем-то страшным!

Ватутин, как до этого городовой, залпом опрокинул эль и налил себе снова.

— Изгоните нечисть? — спросил он с потаённой надеждой.

— Карта есть, как добраться до них? — спросил Иловайский.

— Да как не быть, — подал наконец голос Вазенмиллер, доставая из-за пазухи кителя свёрнутую бумагу.

Он встал на колени и расстелил её прямо на полу.

— Вот здесь мы сейчас находимся.

Он ткнул пальцем в карту. Вольт присел рядом и со словами:

— Вы позволите? — поставил точку карандашом, достав его из кармана.

Городничий молча кивнул и продолжил:

— Вот это наш град Пыжма. От трактира вам на север, через лес.

Вольт рисовал на карте прямо вслед за пальцем городничего.

— Вот здесь деревня. Я бы туда не стал заходить — на погост она похожа стала. Так вот, вам дальше. Здесь будет гать примерно с версту, но на ней сошки проложены, а другим путём вы не пройдёте: гиблые места со времён войны. Так вот, сразу за гатью — развалины древнего городища. Там и обосновался демон.

Он встал, отряхнул форменные брюки и, подойдя к столу, вновь опрокинул налитый фужер.

— Дать мы вам в помощь никого не сможем, — виновато развёл руками Ватутин. — Город нельзя оголять. Да и платить нам особо нечем. Надеюсь, войдёте в наше положение. А на постой здесь можете оставаться. Еда и кров за счёт города.

Он протянул руку Сварогу, безошибочно вычислив в нём командира. Тот пожал её и сказал:

— По рукам.

Довольные переговорами гости покинули нашу обитель.

— Непрост губер, — сказал я. — Ой непрост, хоть и увальня из себя строит.

— Так, господа офицеры, — Сварог начал с места в карьер. — Сегодня отдыхаем: пьём эль, гнём ель. Завтра с утра планируем операцию.

Никого упрашивать не пришлось, кроме нас с Иловайским, так как мы уже постоловались внизу.

— Возьмите меня проводником, — послышался твёрдый голос Тимохи. — Не пожалеете. Отец не против, можете спросить.

Он стоял возле открытой двери, за ним возвышался Один.

— Пацану нужно воином становиться, — пробасил он. — А где ещё опыта в деле ратном набраться, как не у вас?

— Тимоха, давай мы с отцом переговорим, — сказал командир. — И по результатам он сам тебе всё расскажет.

Тимоха шмыгнул носом и скрылся, убежав вниз.

— Присаживайся, — Сварог указал на стол. — Угощайся и расскажи: не жалко пацана-то?

— Я в его годы ужо воевал, — угрюмо ответил тот. — Негоже воину оседать на земле. Я вот все ратные навыки растерял. Да и жинка не против. Нужно из сына воя делать, иначе предки не простят.

— Эко ты завернул, брат, — в разговор вступил Иловайский. — А если вдруг погибнет сын Одина?

— Чему быть, того не миновать, — опустив голову, ответил тот и, налив эля, опрокинул в себя фужер, казавшийся рюмашкой в его ручище.

— Ладно, — командир принял решение. — Берём проводником, может, и обучим чему полезному. Давай, мил человек, сообщи сыну радостную новость. Нам отдыхать надо. Завтра день тяжёлый.

Один встал и неожиданно поклонился до пола:

— Вовек не забуду, братья-вои, оказанную честь.

— Зачем? — спросил я, когда тот вышел. — Пацан же ещё совсем.

— Реалии здесь другие, брат, — ответил он. — Можно сказать, мы ему путёвку в новую жизнь выписываем. Здесь, я так думаю, рано взрослеют и становятся мужчинами. Не наше изнеженное время. Ладно, всем отбой.

Я прилёг на брошенную на пол меховую накидку, положив под голову вещмешок, и мысли потекли своим чередом, анализируя сегодняшний день.

«Татьяна. Насколько я помню, они пытались открыть проколы в нашем мире с помощью жертв. Тут какая-то несостыковка кроется с рассказом городничего и генерал-губернатора. Я что-то упускаю».

И тут в голове всплыли слова:

«Они как-то живы были».

А это, в свою очередь, наталкивало на вопрос: как такое вообще возможно без технологий того мира, где жизнь поддерживали аппараты?

На этой мысли организм всё же вырубился, и я провалился в царство снов.

— Ну, брат, завтра штурм.

Лис стоял возле меня в полной выкладке.

— Засели наши небратья в заводской столовой, частью в подвалах. Хрен чем сковырнуть.

«Лис, был же ведь штурм уже, и ты погиб там», — хотел сказать я, но губы не слушались.

Лис пронзительно посмотрел на меня, улыбнулся своей неизменно ехидной улыбкой и, развернувшись, начал отдаляться. Но, видимо, что-то вспомнив, остановился и, не оборачиваясь, глухо произнёс:

— Рано, братка, тебе со мной. Не закончил ты ещё дела.

И словно растаял в туманной дымке, оставив меня стоять на берегу реки.

Я открыл глаза и начал прокручивать в голове свой сон, чтобы не забыть.

«Лис. А я помню тебя».

В голове остался яркий образ погибшего товарища.

«Но что за война? Что за реальность?»

Похоже, капельки прошлого начали всплывать в памяти. Но почему здесь и сейчас?

— Ладно, — сказал я вслух и встал с прохладного пола.

Народ уже сидел за столом, на котором не осталось следов вчерашнего пиршества. Видимо, хозяин присылал кого-то, пока я дрых. На столе стоял глиняный кувшин, и народ прихлёбывал из таких же кружек какой-то напиток.

— Сбитень, — на мой вопросительный взгляд ответил Вольт. — Безалкогольный и очень тонизирующий. Попробуй.

Он налил из кувшина тёмно-коричневый напиток, и я сделал глоток. Пахло разнотравьем, сильнее всего — корицей, чувствовался мёд.

— Недурно, — я присел за стол.

— Тимоха с утра развил деятельность, — продолжил Вольт. — Уже экипировался, мелкий, и рвётся в бой.

— Так, братья, — перебил его Сварог. — Нам нужна разведка. Идти туда такой толпой сейчас смысла нет. Кто у нас желающий? Я не пойду: губер посыльного прислал, хочет о чём-то беседу провести. Учтите: Тимоху беречь как зеницу ока, раз мы взяли на себя ответственность за мальца.

— Не, командир, так дело не пойдёт, — снова заговорил Вольт. — Ты у нас голова, вот и назначай добровольцев.