Командир показал на ещё одну жертву Тёмного. Мумия расположилась метрах в десяти от своего товарища. Раскинув руки в стороны, тело лежало лицом вниз.

— А этому затылок проломили чем-то тяжёлым, — констатировал я. — Интересно, а где наш третий фигурант?

Тела пленника поблизости не наблюдалось. Зато через двадцать метров нашлось ещё одно ответвление с открытой и заросшей светящейся биомассой дверью.

В первой комнатке небольшого размера находились когда-то ящики для одежды. От времени всё это сгнило и проржавело настолько, что об этом можно было догадаться только по паре лучше сохранившихся в углу комнаты шкафов.

Когда командир подошёл к одному из них и попытался открыть, некогда металлический шкаф осел облаком коричневой пыли на пол с тихим шорохом.

Я чихнул и сказал немного с запозданием:

— Лучше не трогай. Смотри, вон ещё дверь.

Далее была комната со стоящими друг за другом столами, сохранившимися за счёт того, что они были из камня, в чём я убедился, постучав по одному из них костяшкой пальца.

— Интересно, — пробормотал я. — Зачем такие столы?

Этот вопрос остался без ответа. Сварог находился уже возле ещё одного дверного проёма и, не давая мне детально осмотреть столы, позвал меня:

— Костя, подойди.

Дверь была свинцовой, в чём я убедился, приблизившись к командиру. Рядом валялся рычаг.

Вдвоём, с усилием преодолевая сопротивление проржавевшего механизма, нам удалось приоткрыть дверь и протиснуться внутрь.

— Вот это сюрприз, — воскликнул Сварог, как только переступил порог комнаты.

Это была точная копия зала с проколами из Империи. Те же ряды с лежащими жертвами и оборудованием, поддерживавшим когда-то в них жизнь. Все тела уже давно высохли и превратились в кости, обтянутые кожей. Кое-где ещё виднелся белёсый туман, но настолько прозрачный, что было понятно: для перехода он не годится.

— Костя, помоги, — послышался голос Сварога, который наклонился к чему-то возле стены.

Я подошёл и увидел, что командир нашёл пруты из какой-то стали, не подверженной течению времени.

— Волокушу будем делать, — пояснил он мне, указывая на железки пальцем. — Думаю, носилки мы точно здесь не найдём.

Тащить пришлось, естественно, мне. Сварог прихватил с собой провода для связки импровизированной волокуши.

Напарники нас встретили в мрачном состоянии. Паук так и не пришёл в сознание.

Мы смастерили средство для транспортировки орденца и выдвинулись по тоннелю. Первыми тащили Стародуб и Пётр Сергеевич. У Сварога рука стала получше, и он, послав нас с Вольтом вперёд, пошёл рядом с процессией, от которой шум стоял на весь тоннель.

Мы немного оторвались от них, пройдя обе двери, которые посещали с командиром, а я попутно рассказал Дмитрию про видения.

Свет дальше был тусклее, и я заметил, что светящегося мха становится меньше.

Вскоре мы вышли к ещё одной гермодвери. Подождав остальных, мы с Вольтом начали крутить штурвал двери. И снова, на удивление, механизм сработал как новый.

— Давайте на разведку, — отдал нам команду Сварог, когда мы приоткрыли её.

Вольт, а следом я скользнули в проём и очутились в большой комнате, заставленной огромными стеклянными саркофагами, заполненными зеленоватой жидкостью, в которой плавали тела.

Здесь были как уже знакомые нам Пастыри и гончие, так и люди.

Здесь, в отличие от всех мест, где мы до этого были, присутствовало электрическое освещение. Лампы, висевшие на потолке, давали достаточно света.

Толстые, в руку, кабели выходили из саркофагов и шли через весь зал, словно чёрные змеи, извиваясь и соединяясь в центре зала, где заходили в огромный пульт, переливающийся разными цветами.

Здесь не было привычных нам мониторов, как и световой индикации на пульте. Он сам целиком моргал то зелёным, то жёлтым цветом.

Эти переливы завораживали, и мы ненадолго впали в ступор, рассматривая этот механизм.

Первым очнулся Вольт.

— Не понимаю, как столько лет здесь поддерживается питание, — сказал он. — Кабели соединены только с этой коробкой.

Стволом автомата он указал на пульт.

Я молча пожал плечами.

Вольт же, подойдя к непонятному механизму, положил руку на одно из световых пятен жёлтого цвета, которое сразу же поменяло свой цвет на зелёный, и позади меня послышался шум.

В одном из саркофагов начала уходить жидкость, освобождая плавающее там тело гончей.

Я укоризненно посмотрел на Вольта и спросил:

— Ну и зачем?

Тот развёл руками и отошёл на всякий случай от непонятного аппарата в сторону.

Тем временем остатки жидкости с тихим всхлипом ушли в пол стеклянного цилиндра, и по прозрачному стеклу начали мелькать какие-то буквы и цифры.

С тихим шипением стекло начало опускаться вниз, прямо в пол. Гончая мешком вывалилась оттуда, и мы увидели, что отличие от наших Тёмных тварей всё же есть, так как гончая открыла глаза, которые были ярко-синего цвета.

Вольт вскинул автомат, но я его притормозил, опуская рукой его ствол:

— Притормози, видишь, не нападает.

Гончая подняла голову, затем, пошатываясь, встала на лапы и медленно двинулась к нам. Оружие я всё же держал так, чтобы в случае чего выстрелить.

Тварь подошла к нам и ткнулась уродливой головой в руку Вольта. Тот неожиданно поднял руку и погладил её по голове.

Гончая села возле него.

— Я её слышу, — ошарашенно произнёс Дмитрий. — И понимаю.

Гончая издала рык, глядя мне за спину.

Я обернулся и увидел приближающихся к нам напарников, тащивших Паука.

— Тихо, свои, — прошептал Вольт, но командир его услышал.

— Вас, господа, ни на минуту оставить нельзя, — сказал Сварог, увидев картину «Мы с Полканом на границе». — Как собачку зовут?

Гончая не оценила шутку юмора и зарычала.

— Тише, — опять повторил Вольт и погладил её по голове.

В это время я увидел, как на волокуше сначала открыл глаза, а затем принял сидячее положение Паук.

Трактиръ

Один ходил из угла в угол комнаты, где собрались только что вернувшиеся с дозора — как назвали разведку подопечные Стародуба — Юра, Дамир и Руслан.

— И сколько их? — остановившись наконец в центре, спросил он.

— Тёмных, как мы их называем, заражённых человек десять, с ними Пастырь с тремя гончими. Заражённые с ружьями. Татьяна так и отсиживается в Кремле после неудачного нападения и, что не может не радовать, орденцы её покинули после разгрома. Но народу у неё достаточно. Здесь будут… — Юра замолчал, что-то молча прикидывая. — Часов через десять, они особо не торопятся. Ну, если они вообще по нашу душу.

— Не сумлевайся, — ответил ему Один. — По нашу.

Он снова начал мерить комнату шагами.

— Как оборону держать будем, браты воины?

— Так давай на броне навстречу двинем и спаркой пулемётов их покосим, — сказал Бабка, который, видимо, был сегодня в ударе.

И удар он получил после кувшина, который дал ему Один. Но боевой задор Бабка не потерял, одним словом — «храбрая вода».

— Сиди уж. — Юра осуждающе посмотрел на мехвода. — Сам знаешь, и не понаслышке, я думаю, что пьяным в бой — это только на свою же смерть идти.

Бабка сразу поник.

— А ты, товарищ Скандинавский воин, — Юра повернулся к Одину, — не спаивай личный состав.

Здоровяк тоже покаянно опустил глаза и ответил:

— Договор, Юра.

Только Тимоха сидел молча, буквально заглядывая в рот каждому и впитывая всё, что мы говорили. Его впервые позвали на такое мероприятие, как военный совет, и он старался соответствовать моменту.

— Кстати, — Юрий снова обратился к Бабке, — как с обучением наших суровых викингов?

Тот поднял голову и ответил:

— Готовы на все сто. Так что два пулемётчика у нас есть.

Тут подал голос до этого молчавший Романыч.

— Я на чердаке буду, попробую контроль над гончими перехватить, мне нужен кто-нибудь с оптикой, чтобы направление указывать.