— А дамы-с будут? — спросил Николай Пантелеймонович, бывший гусар, попавший в нашу группу по чистой случайности.

Герой войны, имевший награды, включая одну, которой он особливо гордился: вручённый ему самим ЕИВ орден Святого Георгия за подвиг, о котором он, впрочем, особо не распространялся.

— Эх, сударь, всё вам-с по бабам, — пошутил Юсупов, но статский советник, не мудрствуя лукаво, ответил:

— А как же. Какой приём — и без дам-с? Я-то сам из эскадрона гусар летучих. Так что своих издалека вижу.

— Да вы что? — теперь уже несказанно удивился князь. — И как же, позвольте полюбопытствовать, гусаров в статские советники производят?

Чем и нарушил уже было налаживавшийся контакт с Евгением Фроловичем. Тот сразу как-то насупился и ответить не соизволил.

— Простите, голубчик, если задел, — решил реабилитироваться Юсупов, а статский советник лишь махнул рукой:

— Пустое. Дела давно минувших дней.

В этот момент в глубине тоннеля, где-то за станцией, громко прогремел взрыв.

— Рановато, — произнёс Евгений Фролович, вытащив из кармана луковицу часов и откинув крышку.

Потом поднёс их к уху и потряс.

— Да-с, — огорчённо констатировал он. — А часы-то умерли. Нехороший знак.

— Не каркайте, голубчик, — ответил князь. — Чай не на базаре.

С той же стороны, откуда прогремел взрыв, послышались гулкие выстрелы пулемёта.

— «Лизавета» работает.

Князь различал многие виды орудий по звуку, боевой опыт сказывался.

(Оружие завода ЕИВ «Елизаветинское» — тяжёлый танковый пулемёт ЛПТ под патрон 12,7 × 108 мм. — Прим. авт.)

Выстрелы приближались, и уже внизу самохода были видны сполохи работающих помимо пулемётов огневых систем. Группа эвакуации в буквальном смысле выжигала тоннель. Снизу, опровергая все законы гравитации, по стенам и потолку на нас надвигались они — названные Евгением Фроловичем солдаты, чуждые нашему миру. Мы ударили из всех стволов. Начался кромешный ад. Канонада выстрелов, дым от пороховых газов — и они прорывались. Нападая на моих друзей, получая множество ран, они тем не менее, прежде чем умереть, успевали убивать. Я стрелял и стрелял, меняя магазины в круговерти боя. Снизу самохода показались сполохи огня.

— Наши! Братцы! Наши! — услышал я чей-то крик, который сменился воплем и булькающими звуками.

Не было времени посмотреть и помочь, так как на меня прыгнуло одно из существ, целясь распахнутой пастью прямо мне в горло. И в этот момент мой автомат заклинило.

Штабс-капитан замолчал и с удивлением заметил, что нас окружила группа, внимательно слушая его неторопливый, доскональный рассказ. Тем не менее, несмотря на то что рассказ захватил всех, пятеро продолжали внимательно следить за территорией станции.

— Сергей Тимурович, а князь выжил? — задал вопрос Тимоха, который, наверное, самым первым пришёл послушать, о чём мы тут секретничаем.

Прогонять не стали ни его, ни остальных, постепенно окруживших нас. А штабс-капитан так увлёкся рассказом, что полностью провалился в воспоминания.

— А это, Тимох, я расскажу, когда будем в безопасности, — ответил он. — Но тебе по секрету скажу: князь Юсупов в поселении. При случае познакомлю. Он много может историй рассказать. — Штабс-капитан подмигнул Тимохе и продолжил: — Теперь вы знаете, с чем нам придётся столкнуться в подземельях. И смею предположить, что много ещё из разных миров может просочиться сюда. После всей правды, что мы узнали от вас, господа офицеры, — он ткнул пальцем в мою сторону, — про деяния Ричарда Баха и членов императорской семьи, зная, что и здесь занимались проколами в другие ветки, не удивлюсь ничему.

Он замолчал. Я постоял, обдумывая всё услышанное.

— Так. Мы здесь уже были. У меня подозрение, что, даже если эти организмы были здесь, они либо ушли, либо мертвы, либо в спячке. Не удивлюсь и тому, что Артемий всех сожрал. — Я ухмыльнулся. — Но всем держать пальцы на спусковых крючках, а ушки на макушке.

Каламбуры так и пёрли из меня, как из рога изобилия.

— Загружаемся в вагон. Всем предельно внимательно смотреть по окнам. Вольт, братское сердце, рули.

— Граждане пассажиры, — вдруг заговорили динамики в вагоне голосом Вольта, когда мы загрузились, — осторожно, двери закрываются. Следующая станция — Саров.

Состав тронулся, и теперь, после рассказа штабс-капитана, мы были ещё более напряжены.

Как и в прошлый раз, никто на нас по пути следования не напал, и до Сарова мы доехали относительно спокойно. На платформе тоже изменений не произошло. Те же «ежи» перед станцией и останки.

— Стойте, господа! — воскликнул вдруг штабс-капитан и поманил рукой Иловайского. — Пётр Сергеевич, голубчик, вы это видите?

Он посветил фонарём на кокон, отчего зауряд-прапорщик побледнел.

— Царица? — полувопросительно произнёс он.

— Она, — подтвердил его опасения штабс-капитан и, уже обращаясь ко всем, продолжил: — Это они, господа, теперь уже сомнений нет. Позвольте расскажу концовку нашей истории.

Мы собрались на платформе. Тимоха пробился прямо к штабс-капитану, впитывая его слова.

— Так-с. На чём я остановился? — Он на миг задумался, вновь проваливаясь в воспоминания. — Чей-то выстрел крупным калибром снёс существу половину головы, но туша, ведомая силой инерции, сбила меня с ног и придавила к полу так, что я на некоторое время лишился чувств.

Очнулся от того, что кто-то снял с меня тушу зверя. Надо мной стояли два человека в причудливых костюмах, с полностью закрытыми лицами. «Космонавты», — вспомнились мне фантастические рассказы. Рядом с ними стоял Пётр Сергеевич, который, увидев меня живым, подал руку и, когда я поднялся, заключил в крепкие объятия.

— Жив, чертяка! — воскликнул он.

— Я — да. Как остальные?

Он отпрянул и помрачнел лицом.

— Разыскиваем. Посмотри, Сергей Тимурович, сколько мы их накрошили.

Я огляделся и не смог удержаться от удивлённого возгласа:

— Ох. От это да!

Весь пол покрывал ковёр из трупов существ. Найти кого-то под этими завалами было то ещё занятие. Подле гермодвери зашевелилось одно из созданий, нелепо заваливаясь боком в нашу сторону, и один из «космонавтов» — почему-то я решил их так называть — поднял ствол зажжённого огнемёта. Пётр Сергеевич поднял руку.

— Стойте, сударь, оно мертво.

Действительно, тело было без головы. Кувыркнувшись и упав на бок, оно открыло окровавленного князя Юсупова. Тот встал, гордый и непобеждённый, но со слипшимися от крови глазами, и начал медленно поднимать ствол автомата в нашу сторону.

— Князь, голубчик вы наш! — воскликнул я. — Ради Бога, не стреляйте. Всё закончилось.

Юсупов опустил автомат и, улыбнувшись, начал заваливаться в сторону. Мы с зауряд-прапорщиком подбежали к нему и подхватили под руки.

— Потери? — прохрипел он не своим голосом.

— Пока неясно, ваше высокоблагородие, — отвечал ему я. — Вы третий из группы.

— Прислоните меня куда-нибудь, негоже командира под ручку водить, чай не барышня. И посмотрите-ка: там, где я был, статский советник должен находиться. Жив ли?

Мы прислонили князя к двери в единственном месте, где было посвободнее, и он начал вытирать глаза от залившей их красной субстанции. Сами же стали откидывать тела существ в месте, где поднялся Юсупов.

— От он, — прокряхтел Иловайский, переворачивая очередную тушу и обнаружив под ней руку.

Я поспешил на помощь, и вскоре мы откопали всего статского советника. Он был жив, в сознании и намертво сжимал оружие в руках.

— Евгений Фролович, сударь, отдайте, а то выстрелите ненароком, — попытался отнять у него автомат Пётр Сергеевич, но тщетно. Статский советник держал оружие мёртвой хваткой.