— Я с ним можно? — обратился Тимоха к Юре. — Тем более там мы с Игорем, — он показал на Бабку, — уже пулемётное гнездо устроили.

— Два, — подтвердил его слова Бабка.

— Хорошо, — ответил Юрий. — Тимоха с Романычем на пулемёте и как наблюдатели. На второй пулемёт — Один с Бабкой. Мы втроём внизу останемся на случай прорыва. Сейчас, пока всё тихо, давайте отдохнём. Бабка, дуй спать, мы пока подежурим внизу. Один, что у тебя по постояльцам?

Тот снова остановился в центре.

— После прошлого раза у меня теперь не трактир, а золотая жила. Слухи всё-таки быстро разлетаются. А слухи такие, что у Одина, мол, такая защита есть, што демонов распугивает. И теперь сюда народ толпами заселяется, игнорируя город.

Дверь распахнулась, и в комнату ввалился Ватутин с неизменно сопровождающим его городовым.

— Друзья! — воскликнул губернатор прямо с порога. — Знаю я о постигшем вас нападении и сразу искренне хочу сказать: весь город молился за вас. Мы не смогли прислать вам помощь, сами понимаете, готовились, что и на нас пойдёт супостат.

Вазенмиллер всё это время молча стоял в дверях и прихлёбывал прямо из кувшина эль, кивая на каждое слово губернатора.

— Ответьте на один вопрос. — Ватутин переводил взгляд с Юры на Одина, и было непонятно, к кому он обращается. — Нам ещё ждать нападения демонов иль убили вы их всех?

Юра решил не скрывать информацию и выдал про отряд противника, который приближается к нам.

Глаза губера стали бегать, и он произнёс:

— Тогда спешу откланяться, сами понимаете. Служба.

— А я, пожалуй, останусь, — городовой наконец-то подал голос. — А ты, Яша, иди. Закрывайся в городе опять.

— Ну зачем ты так, — укоризненно парировал губернатор. — Я ж всё для города. А ты…

— Так, господа, — перебил их перепалку Юра. — Прекратили спорить. Ваше присутствие здесь необязательно, сами справимся. А вот городу вы действительно нужны. И прекратили бы вы пить, — закончил он, обращаясь непосредственно к городовому.

Городские власти ретировались через дверь, а Юрий продолжил:

— Бабка, повторюсь, иди выспись. Ты нам трезвым нужен.

Тот молча кивнул и покинул комнату следом за гостями из города.

— Давайте-ка, братья, подготовим БК к приходу супостата.

Юрий встал и пошёл к выходу, бросив на ходу хозяину трактира:

— Один, озаботься отходом постояльцев в безопасное место.

Лаборатория

Паук сидел и пустым взглядом смотрел вперёд, не видя никого. Сварог помахал ладонью перед его лицом и, не дождавшись реакции, произнёс:

— Что делать будем?

Я подошёл к ним и приложил пальцы к шее орденца.

— Хм, пульс есть.

И посветил тому в глаза тактическим фонарём.

— Зрачки реагируют на свет. Подождём.

Покачиваясь, к Пауку подошла гончая, не показывая признаков агрессии, и уставилась ему прямо в глаза.

Паук моргнул раз, второй и вдруг вскочил, нащупывая отсутствующее у него в данный момент оружие.

— Спокойно.

Командир, сократив дистанцию, скрутил орденца.

— Паук, как слышишь меня, ответь. Кто я?

— Командир группы, Сварог.

Паук начал говорить, показывая свободной от захвата рукой на нас:

— Это Костя, Данило Стародуб, Вольт, Пётр Сергеевич, Георгий и…

Он уставился на гончую.

— Кадехо.

(X–XII век). В фольклоре южной Мексики и Центральной Америки адский пёс носит имя Кадехо и предстаёт в виде большой чёрной собаки, которая преследует путешественников поздно ночью на сельских дорогах. Термин распространился в американской блюзовой музыке, такой как песня Роберта Джонсона «Hellhound on My Trail».

(Прим. автора.)

— Как? — переспросил командир, отпуская орденца.

— Кадехо, адский пёс, — ответил тот. — Так он себя называет. Он очень слаб и хочет есть. Но сказать, естественно, не может.

— А чем кормить пса из ада? — спросил Вольт.

— Всем, что съедобно для нас, в общем, без разницы, — ответил Паук, доставая из протянутого ему Стародубом вещмешка галеты.

Они исчезали в огромной пасти гончей с молниеносной скоростью.

— Так. — Командир задумчиво смотрел на уничтожение провианта. — Нам нужно найти здесь склад или столовую, а то мы с этим троглодитом без еды останемся, а потом он и нас сожрёт. Есть мысли, куда нам? Нет? Тогда двигаем вперёд. А это что за аппарат?

Он подошёл к пульту и положил на него руку, прежде чем мы смогли среагировать.

Послышалось знакомое шипение открывания множества колб с существами.

— Бежим! — крикнул Вольт и первым помчался к виднеющейся впереди двери.

Адский пёс его обогнал и всей тушей обрушился на дверь, распахнув её для нас.

Выбежав в небольшой коридор, мы с Вольтом закрыли дверь изнутри имеющимся на ней засовом.

Вольт провёл по ней рукой и произнёс:

— Смотри-ка, тоже металлическая, но без коррозии.

Командир прервал его изыскания:

— Что это сейчас было?

— Забыли предупредить, — ответил я. — Это был пульт управления этими хранилищами, и непонятно сейчас, что ты выпустил наружу.

— Чёрт, — выругался Сварог. — Ладно, давайте выход искать.

Как обычно, чтобы не оставлять за собой помещения, мы начали осматривать с первого, где наткнулись опять на десяток тел, нетронутых временем.

— Смотри, снова вампиры? — непонятно к кому обращаясь, спросил Вольт.

Паук, ни слова не говоря, с размаху вогнал одному из предполагаемых вампиров нож прямо в глазницу. Тело даже не дёрнулось.

— Даже если это так, — глядя на то, что творит орденец, совершенно безэмоционально произнёс Сварог, — сейчас они не представляют опасности, а казнить не причиняющих тебе вред существ я не привык.

И уже обращаясь к Пауку:

— Не стоит оно того, поверь.

Паук хотел было что-то сказать, но промолчал, убрав нож.

— Так-то лучше.

Командир снова посмотрел на тела.

— Давайте-ка заблокируем чем-нибудь дверь. Насколько я вижу, это единственный способ покинуть это помещение.

Так и было. Решёток вентиляции здесь не наблюдалось, и мы, вытащив наружу огромный металлический сейф, найденный в этой комнате, уронили его на дверь, надёжно заблокировав её.

Следующая комната не отличалась от предыдущей количеством тел, но они были все высохшие. Я подошёл к этому кладбищу и, осмотрев тела, выдал вердикт:

— Судя по ранам в районе горла, их выпили. И, скорее всего, это были их товарищи из соседнего помещения.

Меня поддержал Вольт:

— Думаю, что у тех закончилась пища и, я могу только предположить, они впали во что-то типа летаргического сна.

Паук укоризненно посмотрел на командира, и мы тихо прикрыли дверь, чтобы не беспокоить усопших.

В следующем помещении, оказавшемся запертым и взломанным нашим Петром Сергеевичем, нас ждал сюрприз.

Комната доверху была забита коробками, в которых оказалась законсервированная пища.

Орденец сразу вскрыл несколько банок и скормил что-то мясное нашей животине, вывалив содержимое прямо на пол. Через секунду от еды не осталось и следа.

— Вот это аппетит, — пробормотал Гарик. — Точно вам говорю, она с голодухи и нас сожрёт и не подавится.

Гончая, словно понимая, что он сказал, медленно подошла к Мартиросяну и неожиданно лизнула его лицо.

— Тьфу ты! — воскликнул от неожиданного действия Гарик, но вдруг улыбнулся, взял из стоящей поблизости коробки банку и, открыв её ножом, протянул существу.

Гончая проглотила и эту порцию.

Мы затарились консервами, сколько позволяла возможность двигаться, и вышли вновь в коридор.

Дальше был зал с дизельными генераторами, которые молчали уже много лет, так как свет давала биологическая масса, которую мы уже окрестили мхом.

А за залом с генераторами неожиданно начался подъём вверх в виде тоннеля.

Метров пятьсот мы медленно двигались по нему, и единственная необременённая грузом гончая то убегала вперёд, то возвращалась к нам, как обычная собака. Только хвостом не виляла и не тявкала.