Паук кивнул и, откинув люк десантного отсека, выбрался наружу. Я увидел, как он, подойдя к группе обнажённых мужчин с оружием, начал что-то им говорить. Те опустили оружие. Сверху мягко спрыгнул Кадехо. Один из вампиров коротко кивнул, и они, развернувшись, пошли прочь.

— Что ты им сказал? — спросил Сварог у вернувшегося орденца.

Тот сел, опустив голову, и в ответ лишь покачал ею, тихо произнеся:

— Позвольте это оставить в тайне.

И, помолчав, добавил:

— Я у Яги останусь вместе с псом.

Паук поднял голову, и мы увидели, что глаза орденца стали полностью чёрными. Там не было клубящейся тьмы. Сами глаза стали жутко чёрными.

— Ну, вы сами всё видите, — так же тихо продолжил он.

— Любопытно. — Стародуб пристально посмотрел на орденца. — А ведь у вампиров были обычные глаза. Что же он тебе такое ввёл, ирод?

Вопрос остался без ответа. Пауков, к счастью, мы не встретили. Лишь при выезде из города Гарик произнёс:

— Прощайте, — глядя на исчезающую городскую стену.

Башню проскочили, уже сидя на броне, и вдалеке показалась зелёная полоса леса. Кадехо, как всегда, резвился: то, обгоняя броню, исчезал где-то вдалеке, то возвращался и бежал рядом. В эти минуты Паук кидал ему что-то съедобное. Гончая подпрыгивала, неизменно хватала зубами еду в полёте и убегала вперёд.

— Поражаюсь, — размышлял вслух Фома Романыч, сидевший с нами на броне. — Вот с виду тот же монстр, что и у нас, а ведёт себя как щенок обычной собаки.

— Так он и есть в какой-то мере щенок, — отвечал ему Вольт. — Вот, буквально и суток ему нет, как на свет появился.

Когда мы уже достаточно углубились в лес, Паук стукнул прикладом по броне.

— Остановись! — крикнул он, и БТР встал на тракте.

— Ну всё, друзья, — проговорил орденец, спускаясь с брони. — Дальше наши дороги расходятся. Мы с Кадехо дорогу до Яги найдём, а вы езжайте. Пусть вам светит солнце в дороге.

Сварог тоже спрыгнул на землю и подал ему руку.

— Помни: мы рядом, брат. Если помощь нужна будет — обращайся.

Они обнялись, и командир забрался на броню.

— Двигай! — крикнул он Гермесу.

Я смотрел на Паука и неподвижно сидевшую возле него гончую. Они глядели нам вслед, словно прощаясь, пока поворот не скрыл их за листвой.

— Прощай, брат, — тихо произнёс Георгий.

Лес пролетели, думая каждый о своём. Возле трактира нас встречали Один и дед Матвей. Спешились и сразу отправились отужинать. После чего всех участников городской битвы начало клонить в сон. Разговор и вопросы решили отложить на утро. Нам с Леной хозяин выделил отдельную комнату, где сон пришёл не сразу.

— Вставай, соня. На сход пора.

Лена трясла меня за ногу, стоя у кровати. В лицо бил луч солнца, ослепив, как только я открыл глаза.

— Там уже почти все собрались, даже губернатор.

Она оставила в покое мою ногу, видя, что я уже не сплю.

— Ладно, ладно, — тихо пробурчал я, спуская одну ногу с кровати. — Встаю.

В трактире было людно. Причём ни одного незнакомого лица. Вон Владимир Кузьмич с Фомой и ещё одним профессором оккупировали столик и что-то горячо обсуждают. Я подошёл к Вольту, который стоял в углу трактира и разговаривал с командиром.

— Ну, вроде все собрались, — сказал Сварог и вышел в центр зала. — Тишина! — громко крикнул он.

В трактире постепенно стих гул голосов, и воцарилась сравнительная тишина.

— Так, — продолжил командир. — Сначала давайте доклад от «цыганей». Что произошло? Почему пришлось бежать? Кто будет докладывать?

В центр, к Сварогу, подошёл Матвей Иванович.

— Я думаю, — начал он, — лучше всего нам расскажет один из научников. — Он посмотрел на троицу, сидевшую за дальним столиком. — Олег Анатольевич, вы гипотезу эту высказали, вам и карты, так сказать, в руки.

Я посмотрел на профессора и вспомнил: Призрак по фамилии Сладкий и наша вылазка с прибором. Такое ощущение, что это было уже сто лет назад.

«Точно, — подумал я. — Олег».

Взъерошенный, как и в прошлую нашу встречу, похожий на воробья, он встал и вышел в центр зала.

— С чего начать? — Он пригладил свои торчащие в разные стороны лохмы.

— С самого начала! — крикнул Георгий, стоявший возле входа в трактир.

— С начала, — повторил Олег. — В начале было слово.

Он решил пошутить, но не нашёл отклика и, подняв руки, начал говорить:

— Всё, что удалось узнать вам, — Олег неопределённо махнул рукой в нашу сторону, — путешествуя по параллельным ветвям развития, так сказать, мироздания, фиксировалось и анализировалось нами вместе с нашими искусственными разумами. Предвидели ли мы конец нашей ветки? Возможно. Но до конца не были уверены. Теперь же, когда гипотеза стала фактом, могу с уверенностью сказать: все эти ритуалы на смерти, вся боль, вызывающая тьму, — это только верхушка айсберга. Туда, где умерло большинство населения планеты, начинает просачиваться тьма, а её адепты есть в каждом мире. И, как я понял из рассказа Фомы Романовича, — он кивнул на сопровождавшего нас везде профессора, — они и в этом мире присутствуют. Но почему-то здесь нет областей тьмы, как в нашем мире. Это пока за пределами наших гипотез. И всё-таки, — Олег Анатольевич поднял указательный палец, — я считаю, нужно истребить заразу, пока она не распространилась, как раковая опухоль, по телу этого мира.

Он замолчал. Дед Матвей похлопал его по плечу, и профессор удалился к своей компании учёных.

— Я скажу. — Иваныч погладил свою белую бороду. — Когда вы ушли, тьма начала распространяться всё быстрее и быстрее. Вскоре мы вынуждены были снять дежурных сверху, так как там везде уже царил туман. Существа всё чаще стали рваться через периметр. Огневые точки пока справлялись. Вскоре господин штабс-капитан, — он кивнул на Бородина, сидевшего с Иловайским за одним столиком, — привёл беженцев из своего мира, сказав, что мира более не существует. Его поглотила тьма.

Бородин согласно кивнул.

— Дальше — больше, — продолжил Матвей. — Начали сходить с ума люди в бункере. Их поражал один и тот же недуг. Вначале спокойный и рассудительный, человек становился буквально бешеным и кидался на всех подряд. Изоляция не помогала: через сутки-двое проявлялась тьма. В общем, мы собрались и приняли решение взорвать всё. — Он посмотрел на меня. — И ваши заряды тоже, Костя. Не знаю, как тьма, но бункер больше не существует.

— Да, дела, — только и произнёс командир. — Так, теперь градоначальник скажет своё слово?

Он взглянул на Вазенмиллера, который пришёл с орденцем. Магистр до выступления профессора что-то обсуждал со Стародубом, но, когда начался доклад, внимательно слушал выступавших. Он жестом показал губернатору, вставшему было, чтобы тот сел, и сам вышел в центр.

— Мы предоставили вашим учёным мужам все наши технологии, — начал говорить Панасенко. — Смею признать, что вы ушли далеко в области, как вы говорите, deus ex machina, — старательно выговаривая, произнёс он незнакомую ему латынь. — Мы сейчас взаимодействуем с выходцами из вашего измерения. Все гражданские поселены в пустующие дома. У нас, к вашему счастью, их в городе много. И тем паче у вас много вывезенного оружия и боеприпасов к нему. Могу порадовать военную часть вашей группы. — Магистр коротко кивнул Сварогу. — В городском убежище ордена сохранились станки для изготовления боеприпасов. Вашим людям мы объявили: если есть мастеровые, чтобы к нам шли. Теперича станки осматриваются и готовятся к работе.

Он помолчал минуту и продолжил:

— То, что вы отпустили заражённого, — это плохо. Но если он там, куда собрался пойти… Думаю, это нам на руку. Вскоре мы с ними свяжемся и узнаем, как у вашего боевого товарища дела. Хотим ли мы создать такой же вирус? — Он снова посмотрел на Сварога. — И да, и нет. Он нам нужен, чтобы сделать в конце концов противоядие. Я всё сказал. Напоследок хочу добавить, что демоны, пришедшие от вас, — это и наша проблема тоже. Мы не останемся в стороне.