— Ты, — выговаривал на ходу командир Пауку, — умереть хочешь? Дак убейся вон с разбегу да с крыши.

— Командир, — отвечал ему орденец. — Дык я того, этого. Георгий же сказал, что нормально всё. Да и Кадехо там стоял.

— Без приказа больше ни шагу в сторону. Понял? — Командир был зол. — Не дадим мы тебе ни в кого превратиться. Понял? Нашего Фому видел?

Орденец молча кивнул.

— Так вот, — продолжил Сварог. — Он был человеком и, несмотря на изменения, им остался!

Паук удивлённо посмотрел на командира, а потом на нас.

— Да, — подтвердил Вольт. — Командир абсолютно прав.

— А если командир не прав, — закончил я фразу, — смотри пункт один, который гласит, что командир всегда прав.

Орденец наконец-то улыбнулся. Их разговор перебил Стародуб:

— Конец пути, братья.

Это был последний дом в сплошном ряду. Далее следовали отдельно стоящие пяти-, трёх- и двухэтажные постройки.

— Дальше придётся идти по улицам. — Командир обратился к Стародубу. — Направление какое?

Тот махнул рукой по ходу движения.

— Дык прямо, как и шли. Немного осталось.

— Нужно разведать местность. — Сварог показал на ближайшее пятиэтажное строение. — Предлагаю там подняться. Аккуратно за мной, заходим в дом и спускаемся.

Мы пробрались через смотровое окно на чердак дома. Паутина, какие-то старые вещи, мебель и поднятая нами пыль. Иловайский чихнул, подняв её ещё больше, и показал на квадратный люк по центру чердачного помещения.

— По всей видимости, нам туда.

Гарик, зацепив металлическое кольцо люка, откинул его. Облако пыли поднялось вокруг Георгия. Мимо него молнией проскочил Кадехо, скрывшись в коридорчике. Мы спустились на верхний этаж дома. Это было похоже на гостиницу. Множество дверей, коридор заканчивался широкой лестницей, ведущей вниз. Тишину вдруг нарушил звук, который мы слышали ранее, — громкий протяжный гудок. Он был явно ближе.

— Снова созывает группы? — предположил я.

— Возможно, — ответил командир. — Давайте вниз, проверим обстановку на улице.

Гончая уже стояла у входной двери на первом этаже. Тут была стойка регистрации, окна снаружи закрывали металлические ставни. Кадехо коротко рыкнул на дверь и сел, оглянувшись на нас.

— А я его понимать стал. — Паук подошёл к гончей и потрепал её по голове. — Он нам показывает, что на улице опасности нет, можно выходить.

Вольт подошёл к ним и жестом показал, чтобы отошли. Кадехо опять коротко рыкнул, но встал и отошёл в сторону.

— А дверь-то изнутри закрыта, — обратил я внимание на засов. — Похоже, что комнаты, мимо которых мы проходили, не пустые были.

— Возможно, — ответил Вольт, отодвигая засов и приоткрывая дверь ровно настолько, чтобы был обзор.

Пару минут посмотрев наружу, он произнёс:

— Чисто вроде, — и распахнул дверь.

В дом ворвался чистый воздух, и Пётр Сергеевич снова громко чихнул.

— Аллергия на пыль, — пояснил он, доставая из кармана платок, и опять-таки громко высморкался.

Я обратил внимание, что лицо Иловайского покрылось красными пятнами. Кадехо уже выскочил наружу, чуть не сбив стоявшего у него на пути Вольта.

— Ну, собачка показывает, что на улице действительно врагов нет, — заметил командир. — Быстро перемещаемся к указанному зданию. За мной.

Он вышел на просторную улицу и двинулся вдоль гостиницы, не выходя, впрочем, на открытое место. Мы последовали его примеру. Гончей было глубоко наплевать на скрытность: пробежав по центру дороги, она уже стояла у пятиэтажного строения. Деревянная дверь здесь настолько сгнила, что рассыпалась, как только Георгий к ней прикоснулся.

— Вот ведь странность какая, — заметил Пётр Сергеевич, с лица которого уже сошли пятна. — Вы заметили, что в этом странном месте некоторые дома целёхоньки, как будто бы их только вчера покинули, а некоторые пришли в полный упадок?

— Будем считать это аномалией, — ответил ему Вольт.

Сварог уже был в подъезде, и оттуда послышался его голос:

— Чисто, поднимаемся.

Лестничные пролёты были бетонными. Ступени крошились под ногами, но ещё не пришли в аварийное состояние. Двери квартир свалились внутрь. Звуки в этом мёртвом здании разносились по этажам: тяжёлое дыхание и шорохи нашей обуви по бетонному крошеву ступеней. В квартиры заходить не стали, из каждой доносился запах плесени и гниения. От съеденной коррозией металлической решётки технического этажа остались торчащие колья.

Мы вышли на крышу, залитую чёрным гудроном, местами вспучившимся, но тем не менее до сих пор защищавшим бетонные перекрытия от полного разрушения.

— Костя с Вольтом, у вас оптика, вам и карты в руки, — сказал нам Сварог.

Мы стояли на краю крыши и видели, что до цели нам осталось совсем немного, но впереди было препятствие в виде поселения демонов пустоши.

Особняк

Юра со всей командой, штурмовавшей особняк уже бывшего губернатора, сидел в простеньком доме городового. Его жена, вполне миловидная дама лет тридцати, суетилась возле стола, на котором стоял самовар, расставляя вазочки со сдобой и вареньем.

— Да хватит уж бегать-то, — бывший городовой остановил суету супруги, которая уже заставила весь стол всякой снедью.

— Да как жеж, — бархатным голосом спорила она. — Повод-то какой. Ты у меня теперь большой человек, причём трезвый. — Супруга прищурила карие глаза.

— Трезвый, трезвый, — успокоил он её. — Иди лучше нашей охране что-нибудь вынеси, а то ж ведь полдня со мною мотаются.

Выпроводив таким образом супругу, Вазенмиллер обратился к Юре:

— Ну, как действовать-то будем? Жёнка губернаторская-то все ходы-выходы города знает. Родилася тута. А ну-ка проведёт супостата внутрь? Орденцев здесь раз-два и обчёлся.

Магистр, приглашённый вместе с группой, важно кивнул и сказал:

— Это полбеды. Мы же ещё и в опале у бункерных. Так что откуда беды ждать — непонятно. Вся надежда на Данило.

— А вот с этого момента поподробнее, пожалуйста. — Юрий нахмурился. — Если наши в той группе не знают истинных целей этого вашего Стародуба, почему не сказать сразу?

— Всему своё время. — Панасенко замялся. — Мы на тот момент не знали, насколько вам можно было доверять. Я считаю, что Данило сам всё расскажет вашим.

— Давай ужо колись, пошто там за тайны, — в унисон произнесли Один и новый губернатор.

— Ладно. Но вы понимаете, что всё это под большим секретом.

— Тут сейчас всё под секретом. — Юра нахмурился. — И мы как будто бы в одной лодке сейчас. Или не согласен?

Орденец помолчал и всё же начал говорить:

— Из бункера мы прихватили архивы довоенных времён. Оттуда и наше стремление покинуть руководство. Никому не рассказав о бумагах, мы забрали их с собой. То, чем они занимаются там, повторяет уже пройденный путь нашей многострадальной Родины. Где-то там, в городе, есть лекарство. Оно, по документам, универсально и действует против всех известных болезней, разрабатываемых в то время. Наше руководство с маниакальным упорством вновь и вновь разрабатывает и тестирует на рядовых бойцах вирусы из прошлого. Они грезят о бессмертии. А нам нужна вакцина и оружие против тех, кто будет в их армии. По документам, люди превращаются в каких-то практически бессмертных тварей. Представьте, когда у них всё получится, кто выйдет из бункера? То-то. Выйдут уже не люди, и они начнут порабощать и истреблять тех, кто не похож на них. Такой вывод после прочтения документов сделал Стародуб. То, что пишут про большую войну, не совсем правда. Люди заигрались с бессмертием и вывели когорту существ, которые захотели безраздельной власти. Удары страны нанесли сами себе, уничтожая всех. Высшее руководство планировало отсидеться в бункерах, но их — неожиданно, правда? — заняли военные, обрекая руководителей страны на смерть. Ну вот, вкратце вроде и всё.

В комнате повисла тишина, которую вскоре нарушил новоявленный губернатор:

— Ладно, информация, конечно, прелюбопытнейшая, и мы её приняли к сведению. Мой вопрос ещё висит в воздухе. Что планируете с демонами делать?