— Они уходят! — воскликнул он и начал прицельно стрелять сверху.

Мы перегруппировались, подбежав к нему. Троица созданий пустоши тащила своего товарища. По всей видимости, ему досталось от взрыва гранаты. Четвёртый повернулся к нам, вскинув арбалет.

— Прекратить огонь, — скомандовал Сварог. — Бесполезно всё равно, не тратьте БК.

Демон пустоши, словно поняв командира, опустил арбалет и, что-то прощёлкав в ответ, развернулся и побрёл за своей группой.

— Ну, теперь начнётся веселье, — пробормотал Сварог. — Сколько нам ещё осталось?

— Вёрст пять примерно, — подал голос Стародуб.

— Глядите! — крикнул Иловайский.

Создания пустоши попались в засаду, задев, скорее всего, тонкую, практически невидимую снизу паутину. Четыре огромных паука уже обездвижили троих белой липкой субстанцией, и те, пытаясь выбраться, ещё больше в ней запутывались. Арбалетчик пытался отогнать арахноидов, стреляя по ним из своего оружия, но тщетно. Вскоре и он, неловко поскользнувшись, упал и был опутан нитями паутины. Пауки потащили жертв в здание, через которое нам предстояло идти.

— Час от часу не легче, — резюмировал произошедшее командир.

Особняк

Тьма от вспышек частично рассеялась. По центру комнаты лежало расчленённое тело, вокруг которого кровью была нарисована пентаграмма. Голова, лежавшая в центре знака, как ни странно, оставалась живой: несчастная раскрывала рот, силясь закричать. Юра одиночным выстрелом упокоил её. После прогремевшего выстрела остатки тьмы начали быстро рассеиваться. Кроме жертвы, в комнате никого не было.

— Осмотр, быстро, — отдал команду Юрий. — Где-то должна быть дверь.

Искомое нашлось быстро. В стене, сливаясь с вычурными узорами, скрывался немного приоткрытый проём, который обнаружил Дамир. Кто-то не успел закрыть его до конца. Отворив потайную дверь, они увидели ступени, резко уходящие вниз, в кромешную тьму.

— Фонари.

Юра включил свой, и группа, следуя за лучами света, начала спускаться. Впереди раздался вскрик, и они ускорились. Ступени привели команду в узкий кирпичный тоннель высотой в человеческий рост. Впереди кто-то лежал на полу. Подойдя ближе, они увидели женщину средних лет в белом халате. Кто-то воткнул ей нож прямо в центр груди.

— Недавно умерла, — произнёс Дамир, потрогав шею жертвы. — Ещё тёплая.

И снова посторонний звук — скрежет металла где-то впереди. Друг за другом напарники побежали на звук, ведомые командиром. Лучи света, мелькавшие по кирпичной кладке тоннеля, и прерывистое дыхание, эхом отражавшееся от стен, придавали происходящему какой-то сюрреалистичный оттенок. Словно они находились в замке из древних сказаний.

Бежали долго. Сил уже не оставалось, когда Юра резко остановился. Источником звука оказалась настежь открытая деревянная дверь, обшитая металлом. За ней — решётка и выход за территорию города.

— Это мы через полгорода промчались, — заметил Один.

Они вышли наружу.

— Ушли. — Трактирщик сплюнул. — Теперь точно не с кого спросить. Возвращаемся, только выход запереть как-то нужно.

Так же, друг за другом, они вернулись к выходу в дом. Наверху царила нездоровая суета. Городовой привёл с собой, как и обещал, десяток людей. Те встретили группу в комнате с трупом, нацелив на неё какие-то ружья древнейшего вида. Юра медленно опустил автомат и поднял руки.

— Что это, чёрт побери?! — Расталкивая своих бойцов, к ним вышел Вазенмиллер.

Глаза его горели от ярости. Он продолжал кричать, тыкая пальцем в останки жертвы:

— Объясните мне, какого лешего тут произошло?!

— Успокойся. — Один вышел вперёд. — Дом осматривали?

— Нет пока ещё. — Городовой сбавил тон.

— Так, — вступил в разговор Юра. — Мы услышали крики и не стали дожидаться вас. Трёх тварей мы уничтожили, но их погонщик, которого мы называем Пастырем, успел скрыться через потайной ход. Пока неясна судьба семейства губернатора, поэтому предлагаю разделиться на группы и обыскать дом сверху донизу.

Взяв с собой троих людей городового и Одина, Юра потопал на самый верхний этаж, отдав остальные этажи Вазенмиллеру. Тут оказалось всего три комнаты. Первой был кабинет губернатора с массивным столом, типичным для большинства государевых людей, и книжным шкафом. Следующее помещение — спальня с огромной кроватью, смятым постельным бельём и трельяжем, заставленным всевозможными флакончиками. Здесь тоже не было ни души.

В последней комнате, в тёмном углу, сидел глава города, съёжившись и опустив голову меж колен. Он тихо раскачивался и что-то бормотал.

— Ватутин, — окликнул его Один.

Губернатор поднял голову. В его глазах клубилась тьма.

— Она сказала, я буду жить вечно, — начал он говорить чётко и членораздельно. — Но она не сказала, что это будет так.

Под дулами автоматов он встал.

— Мы убили их, понимаете? Всех, кто служил нам на протяжении многих лет. А она ушла. — Он вдруг начал смеяться. — Ушла с этим уродом.

Он сделал шаг навстречу.

— Да вы не волнуйтесь. — Ватутин показал пальцем на их оружие. — Я не жилец. Оно внутри меня и пытается меня вылечить.

Он сложил пальцы в фигу и ткнул ей себе в лицо.

— Хрен тебе, а не Ватутин! — истерически крикнул он. — О! Глядите-ка, Вазенмиллер собственной персоной!

Губернатор ткнул всё той же фигой в сторону за их спинами. Повернуться они не рискнули — мало ли. Но, раздвинув группу, в комнату зашёл городовой в сопровождении двух людей.

— И судья здесь. — Ватутин ткнул в одного из них. — Что, Гриша, убить меня пришёл? А ведь ты тоже мечтал жить долго?

Губернатор залился истеричным смехом.

— А ты кто таков?! — спросил он у второго.

— Я из ордена. Магистр Панасенко, — назвался тот. — У меня приказ доставить вас к нашему руководству.

— А вот это уже хрен вам. — К орденцу повернулся трактирщик. — Не покинет он стены этого помещения.

— На-кося, выкуси! — вдруг крикнул Ватутин и упал на спину в конвульсиях.

Из его рта обильно потекла пена. Вскоре он затих. Магистр ордена подошёл к телу, опустился на колено и с шумом втянул в себя воздух.

— Мышьяк, — резюмировал он и встал. — А вы, молодой человек, зря так к нам относитесь. — Он посмотрел немигающим взглядом на Одина. — Я от Стародуба, присматриваю за городом. Мы отделились от основного ордена и поселились здесь. На земле лучше, чем под землёй. За нападение на таверну и якшание с демонами мы не ответственны.

— Судья, вы всё видели, — обратился городовой к немолодому уже мужчине с седыми волосами.

— Вазенмиллер, — ответил тот. — Я видел более чем достаточно. Ищи себе преемника. Властью, данной мне, назначаю тебя губернатором нашего города.

Он развернулся и, выходя из спальни, бросил через плечо:

— Приберись здесь, и чтобы ни одна собака не узнала, что тут произошло.

Выйдя, он громко хлопнул дверью. Вазенмиллер вздрогнул от хлопка и произнёс:

— Вот жеж…

Демоны пустоши

— Ну, как поступим? — Сварог решил посоветоваться с нами. — Арахниды нам союзники или нет? Я бы не стал доверять таким… Хм… — Он запнулся. — Существам.

Ситуация разрешилась сама собой. По стене на крышу здания залез один из пауков и, не рискуя приближаться к нам, замахал передними лапами.

— Смотри-ка, — заметил Иловайский. — Похоже, знаки подаёт.

Арахноид, закончив махать конечностями и посчитав свою миссию выполненной, скрылся в здании, уйдя тем же путём.

— Похоже, всё же союзники, — заметил Вольт.

— Всё равно я им не доверяю. — Сварог повернулся к Гарику. — Георгий, ты же вроде как переводчик. Переводи, что он нам там намахивал.

— Он молча это делал, — ответил Гарик. — Но если спрашиваешь моё мнение, агрессии он не проявлял. Вроде как говорил, что путь свободен.

— Ну что? — Сварог оглядел нашу компанию. — Рискнём? Вон и собачка Паука уже там.

Гончая действительно уже стояла на крыше логова арахнидов и смотрела на нас.

— Давайте я первый.

Орденец принял решение и, не дожидаясь одобрения, пошёл по крыше, приближаясь к своему питомцу. Кадехо, не двигаясь, ждал Паука. Орденец подошёл к гончей и, достав что-то из вещмешка, кинул ей. Гончая, высоко подпрыгнув, поймала вкусняшку и легла возле ног орденца. Держа под прицелом периметр вокруг них, мы медленно ступили на крышу логова и, пройдя по ней, устремились к своей цели.