— Игорь Сергеевич, что вы помните? — тихо спросил я, делая шаг.

— Сирены, — ответил он. — Мы забежали сюда и вкололи экспериментальный препарат, разрабатываемый нашим сектором. Потом помню урывками. Вроде он начал действовать не так, как на подопытных. Часть группы обезумела и напала на другую часть, то бишь нас. Дальше я открыл глаза, а тут вы.

Пока он говорил, я подошёл к нему вплотную.

— Игорь Сергеевич, протяните, пожалуйста, руку, — так же тихо и спокойно продолжал я с ним говорить.

Тот выполнил, что я просил, и я взял его запястье в руку, пытаясь нащупать пульс. Пульс у мертвеца отсутствовал.

Я сделал шаг назад, и в это время учёный, открыв рот и показав мне длинные клыки, бросился в мою сторону.

Иловайский выстрелил, и пуля, пролетев буквально в сантиметре возле моей головы, с тихим всхлипом ударила Семёнова прямо в грудь. Он отлетел от меня, ударившись всей массой о дверь, и, вскочив как ни в чём не бывало, скрылся за стеллажами.

— Как вы не понимаете, — послышался его голос оттуда. — Мне нужны ваши ресурсы организма, чтобы творить дальше.

Краем глаза я увидел, как учёный готовится к прыжку уже с верхнего стеллажа, и, буквально не целясь, выдал короткую, на три патрона, очередь в его сторону. Семёнова снова откинуло в соседний ряд.

— Понимаете, — опять послышался его голос. — Вы не убьёте меня своим оружием.

Голос постоянно перемещался, и куда стрелять, было непонятно.

— Но я испытываю боль от ваших попаданий. И я становлюсь злее.

— Семёнов! — крикнул я ему. — А ты вообще в курсе, сколько ты здесь пробыл? И второй вопрос: чем ты питался?

— Паучками, — послышалось надо мной, и снова в прыжке на меня летит тело Игоря.

Два выстрела — мой в грудь, а Иловайского в голову — отбросили Семёнова вправо от меня. Выстрел в голову разнёс тому черепную коробку, но тот ещё был жив.

«Как с такими повреждениями это было возможно?» — подумал я.

В это время Пётр Сергеевич подошёл к телу и очередью разнёс тому голову. Наконец-то он затих.

Не успели мы обсудить произошедшее, как зашевелились ещё тела в проходе.

— Хватай вакцину и валим! — скомандовал я, и мы выскочили в коридор. — Пётр Сергеевич, запри дверь!

Я кинул ему связку, которую всё ещё держал в руках. Иловайский стал по очереди подбирать ключ. В это время на дверь навалились с той стороны. Я и Стародуб кинулись к ней, удерживая. Наконец Иловайский нашёл искомое, и замок щёлкнул, закрывшись.

— Отсутствие паутины мне понятно, — начал я рассуждать вслух, пока мы возвращались назад. — Раз эти… как их назвать? Вампиры? — вспомнил я что-то из прошлого. — Пусть будут вампиры. Так вот, они питались пауками. Не думаю, что здесь одна особь, да и этажи ещё есть. Но меня смущает один момент. Отсутствие следов и запертая дверь. Как они передвигались?

— Там над самым потолком большой люк вентиляции без решётки был, — ответил на мой вопрос Иловайский. — И, исходя из того, что они разумны, а на это указывает то, что он с нами разговаривал, вполне вероятно, как-то эта группа охотилась сообща, затем впадала в некое подобие спячки.

Я кивнул, соглашаясь с его доводами, и снова начал разбирать произошедшее:

— Семёнов не сразу на меня напал. Начал он с того, что как бы не понимал, где он находится и кто он. Что на это скажешь, Пётр Сергеевич?

Я заинтересованно повернулся к Иловайскому.

— Ну так, исходя из вышесказанного, он сначала решил проверить, сколько нас и чем мы вооружены. И, видя, что нас всего трое, решил, что справится. Представь, Костя, что случилось бы, если они все скопом на нас накинулись?

— Что, что, — пробормотал я. — Конец бы нам тогда наступил.

— А куда, интересно, заражённого из группы Паука дели в наших лабораториях? — неожиданно задал вопрос уже возле двери, где были наши напарники, Стародуб. — Вы же понимаете, что он, обладая разумом и фактически неуязвимостью к ранениям, мог на данный момент весь бункер вырезать.

Я стукнул в дверь и сказал в рацию:

— Открывай, сова, ведмедь пришёл.

Поглядев на Стародуба, всё же ответил:

— Будем надеяться на лучшее, Данило.

В комнате ничего не изменилось за наше отсутствие. Иловайский сразу начал осматривать стены на предмет вентиляционных проёмов и, не найдя их, выдохнул:

— В комнату точно не проникнут.

Под доклад Петра Сергеевича командиру про новую напасть в лице вампиров я, достав пистолет с противоядием, приставил его к плечу и нажал на курок. Вещество в колбе начало убавляться. Введя ровно половину, я убрал инъектор в чемоданчик.

— Ну, остаётся только ждать, — сказал я, глядя на озабоченные лица товарищей. — А пока давайте подумаем, как отсюда выбраться живыми.

— Я сейчас, пока шли, обратил внимание, что венткамеры проходят по потолку и на некоторых отсутствуют решётки, — произнёс Пётр Сергеевич. — Думаю, нападение, если оно состоится, будет сверху.

Тихо застонал Гарик, но глаза так и не открыл.

— Интересно, — задумчиво сказал я. — Через сколько времени подействует противоядие? Я не успел спросить у Семёнова.

— Пока это неважно, — ответил Сварог. — Не думаю, что мы с трёхсотым прорвёмся.

Я согласно кивнул.

— Абсолютно согласен. Мы видели, с чем придётся столкнуться. И эти, скажем так, вампиры опаснее всяких пауков, так как разумны.

— Может, осмотримся небольшой группой?

У Стародуба был свой интерес к этой лаборатории, поэтому он рвался на разведку местности.

— Что-нибудь полезное найдём. У нас есть преимущество. Мы знаем, чего ждать от вампиров.

— И что же, позволь полюбопытствовать? — поинтересовался я.

— Они, конечно же, нападут, — продолжил, не услышав сарказма, Данило. — Если целиться вашим калибром строго в голову, можно обезвредить противника. А нам всё равно выход отсюда искать.

Он замолчал, явно ожидая ответа.

— Ну, мысль-то твоя не лишена логики, — ответил командир. — Мы всё равно с ними столкнёмся. И лучше боевой группой, чем с трёхсотым. Давайте так. Я с автоматом управлюсь, поэтому останусь с Георгием. А вы поищите выход.

На этой ноте и решили. Здесь им ничего, в принципе, не угрожает за закрытой изнутри дверью, а выход из ситуации всё равно нужно искать.

— Вольт, — продолжил командир, — ты за старшего, Костя — зам.

Оспаривать смысла не было, поэтому мы согласно кивнули. Друг за другом наша группа тихо выскользнула в коридор.

Пока здесь была тишина, и мы, дойдя до лестничного пролёта, поднялись на два этажа выше.

Новый коридор встретил нас темнотой и тишиной, которую нарушали наши шаги. Свет тактических фонарей высветил ту же пыль на полу и пластиковые двери справа и слева от нас. Здесь также стояли каталки и кресла для принудительной перевозки.

В принципе, этот коридор ничем не отличался от того, что мы посетили ранее.

Стародуб приоткрыл ближайшую к нам дверь, и мы зашли в операционную. К столу под светильником было привязано тело, уже изрядно мумифицированное. Судя по отсутствию паутины, паук выбрал себе один этаж и там безраздельно правил.

Мельком осмотрев операционную и не найдя ничего привлекающего внимания, мы перешли в следующее помещение.

Здесь царил хаос. Когда-то это была лаборатория, освещённая уже неоднократно встречавшимся нам биологическим веществом. Всё, что было ранее на лабораторных столах, валялось в беспорядке на полу.

В дальнем углу на офисном кресле восседало тело человека. Одежды на нём не было, и всё тело было утыкано шприцами. Полностью безволосая голова была откинута назад, и мы увидели выжженные глазницы и разодранный рот от уха до уха.

Я наступил на одну из стеклянных колб, валяющихся на полу, и в комнате раздался громкий хруст.

Тело, выглядевшее мёртвым уже давно, подняло голову и уставилось провалами глазниц прямо на меня. Из горла существа послышались клокочущие звуки, перетёкшие в смех, похожий на карканье.

Мы вскинули оружие. Тело встало с кресла и протянуло в мою сторону руку. Опять бульканье из его горла, которое вскоре сложилось в слова: