— Кххх. Тххо. Вхххы?

Тело не предпринимало попыток нападения, и я решил вступить с ним в диалог.

— Группа бункера тринадцать, — сказал я наобум и стал ждать реакции.

— Вхххы… ыыыых… живхххые?

— Даже вполне здоровые, — ответил Стародуб. — А вы кто?

— Хлллтооо яхххаа… — дальше опять послышалось карканье. — Ужххе никхххто.

Он сделал шаг в мою сторону, затем другой. Рука так и указывала на меня.

— Убххххей менхххя! — вдруг крикнул он и совершил длинный прыжок в мою сторону, напоровшись на очередь, разнёсшую его голову.

Теперь уже несомненно мёртвое тело рухнуло возле меня, буквально в метре, и затихло.

— Ни хрена ж себе, — эмоционально высказался Паук.

Я подошёл к месту, где сидело до этого тело, и увидел тетрадь. Взял и открыл на последней странице, начав читать вслух.

«Писать становится всё труднее. Руки не слушаются. Последний препарат, что я ввёл себе, уже не действует. Проживу ли я достаточно, чтобы встретить людей? Не знаю, да и надежды на это становится всё меньше и меньше.

Руки не слушаются. Вчера я пытался вырвать себе глаза. Мозг ещё мог препятствовать этому действию, поэтому я ещё могу видеть и писать.

Я категорически не хочу превращаться в то, во что превратились Семёнов и компания. Это уже не жизнь, хотя и смертью назвать это трудно. Какая-то грань.

Вон опять принесли мне паучка на съедение. Заботятся. Они подкармливают и не дают паучихе свободы. Превратили в инкубатор этаж.

Людей-то уж и нет, наверное. Остались только мы. Я, мутировавший Семёнов с компанией и Паучиха».

Дальше лист был залит чем-то и был нечитаем. Я кинул тетрадь в вещмешок.

— Потом изучим, — произнёс я. — Давайте дальше двигаться.

Не успели мы выйти, как на нас буквально свалилось одно из тел, что были в комнате с вакцинами. Он вцепился в Паука и пытался впиться клыками ему в горло, держа одной рукой ствол его автомата и не давая в себя выстрелить. Мы тоже стрелять не могли, боясь задеть своего.

В руке нападавшего вдруг мелькнул шприц с каким-то веществом, который он с размаху воткнул Пауку в шею и нажал на поршень.

От неожиданности Паук резко откинул его от себя, и мы с Вольтом одновременно начали стрелять по вампиру. Тот, в свою очередь, начал совершать прыжки от стены к стене и исчез в проёме вентиляции.

Паук ошарашенно смотрел на шприц в своей руке и молчал.

— Успокойся, — попытался я его приободрить. — Помнишь, Яга сказала, что у тебя иммунитет? Так что не создавай даже намёка на панику в своей голове.

Тот с благодарностью посмотрел на меня и ответил:

— Пообещайте не дать мне превратиться в это. — Он махнул рукой в сторону исчезнувшего существа.

— Не дадим, — ответил я, нисколько не солгав.

— Дальше аккуратно. Смотрим по сторонам, в комнаты больше не заходим. Ищем выход отсюда, — отдал команду Вольт и, заменив магазин на автомате, первым пошёл по коридору, освещая путь фонарём.

Мы последовали за ним. Вскоре коридор закончился глухой стеной, и мы, развернувшись, потопали к лестнице, решив подняться ещё на этаж.

В этот раз всё отличалось. Ковровая дорожка красного цвета, который явно просматривался сквозь пыль. Дубовые двери кабинетов. И надпись на одной из них, сделанная на русском и английском языках, которая гласила, что здесь когда-то находился генеральный директор совместной российско-американской компании Джон Джей Джефферсон.

— Сука, — выругался Вольт. — И сюда дерьмократы дорвались. Обратите внимание, товарищи, — он сделал упор на последнем слове, — военные. Там, где присутствует американская помощь, там смерть и разруха. А также бесчеловечные опыты.

Мы молчали, не зная, что ему возразить на это.

Вольт пинком открыл дверь и зашёл в кабинет.

— Ну, я так и предполагал, — произнёс он с ненавистью. — Эта свинья натворила здесь делов и свалила.

С чего он сделал такие выводы, было непонятно. Да, кабинет был пуст. Но это никак не подтверждало его слова. Как, впрочем, и не опровергало.

Я пожал плечами и подошёл к массивному деревянному столу. Ни бумаг, ни папок. Стол был абсолютно пуст, кроме одиноко лежавшего на краю ежедневника.

Я взял его в руки и, подняв выпавшее из него письмо, начал его читать. Вдруг поняв, что владею английским:

Dear Mr. Jefferson, X-day has finally arrived. As previously agreed, Mr. President of the Commonwealth of the United Nations of America covered up all your experiments in front of the eternally drunk Russian head. Thank you for your invaluable contribution to the development that will bring prosperity to our country. The evacuation corridor is open for you. We are waiting for you in Washington.

«Дорогой мистер Джефферсон. Наконец-то настал день икс. Как и было уговорено ранее, мистер президент Содружества Объединённых Наций Америки прикрывал все ваши опыты перед вечно пьяным русским главой. Спасибо за неоценимый вклад в разработку, которая принесёт нашей стране процветание. Эвакуационный коридор для вас открыт. Ждём вас в Вашингтоне».

Перевод автора.

— Соглашусь, пожалуй, с Вольтом, — прочитав письмо до конца, наконец произнёс я и убрал очередной источник информации в свой вещмешок. — И, кстати, никто почему-то не обратил внимания, что мы находимся наверху. Солнце через портьеры на окнах светит.

Вольт подошёл к окну и открыл тяжёлые занавеси. За окном был город.

— Осталось найти дверь, — ответил он мне и вышел из кабинета.

Мы вновь прошли до конца коридора. Там стояла стойка регистрации, за которой лежали два тела, полностью истлевших.

— А это уже убийство, — заметил я, указывая на круглые отверстия в черепах трупов.

Напротив стойки была двустворчатая деревянная дверь, по краям которой висели два флага, от времени уже потерявшие свой вид и цвет. На одном угадывался флаг конфедерации, второй же был бело-синий, принадлежность которого я не смог опознать.

За меня это сделал Вольт, сорвавший его и бросивший под ноги.

— Это, братья, символ предателей Родины, — пояснил он нам своё действие.

Мы вышли совсем в другом месте города, что было ожидаемо. Осмотревшись, поняли, что это центр населённого пункта. Вокруг стояла тишина, нарушаемая перекатывающимися по асфальту листьями деревьев.

— Ну что, выход есть, нужно возвращаться. — Вольт осмотрел площадь и продолжил: — Нужно подняться на крышу и осмотреться. Заодно определимся, куда нам.

Здание было трёхэтажным, и мы, поднявшись наверх и преодолев вертикально стоящую металлическую лестницу, вышли на крышу.

Тут тоже лежали тела. Уже истлевшие, с оружием. Так как все они располагались на краю крыши и с оружием, лежащим рядом, было понятно, что они держали оборону. Только вот от кого или чего? На этот вопрос пока не было ответа.

Осмотревшись и поняв, куда нам выдвигаться, мы проделали обратный путь уже без происшествий. Как это ни странно, но больше попыток нападения вампиры, как мы уже окрестили бывших учёных, не предпринимали.

— Наверное, засаду планируют или не хотят больше свинца жрать, — заметил Иловайский, когда мы подходили к месту нашего временного укрытия.

Когда мы зашли в комнату, увидели, что Гарик уже в сознании и что-то с жадностью поглощает, сидя за лабораторным столом.

Сварог, открывший нам дверь, кивнув на него, произнёс:

— Очнулся с диким чувством голода. Значит, жить будет.

И обратился уже непосредственно к Вольту:

— Докладывай.

Пока Вольт рассказывал о результатах разведки, мы расположились возле Георгия. Тот от пристального внимания перестал есть:

— Вах, хватыт глазеть, да? А то кусок-мусок не лэзэт, — с акцентом сказал он нам.

— О, гляди-ка, — парировал Иловайский. — Шутит. Значит, жить будет. А ты в Человека-паука превращаться не собираешься?

Гарик помрачнел.

— Не смешно. А вы всех ликвидировали?

— В смысле всех? — переспросил Стародуб.

— Их там три особи было, — пояснил Гарик. — Одна, которая меня притащила. И две. Они разговаривали. Нет, — он посмотрел в сторону Данило, который что-то хотел ему сказать, — это не галлюцинации, они действительно разговаривали. Мысленно. Между собой, и я их почему-то слышал и понимал. Может, яд так подействовал, не знаю. Поэтому и спрашиваю: всех ли вы уничтожили?