Тот вытянул руку и показал расстояние до плеча.

— Ясно-понятно, — ответил я и продолжил чтение.

«Так как помещение стало ему мало, решили его переместить в более просторное, где в результате транспортировки Aranei укусил Романа Витальевича, лаборанта нашего отдела. Так как особь находится ещё в стадии эксперимента, яд мы ещё на анализ не брали. Роман Витальевич потерял сознание через час после укуса.

Были в срочном порядке взяты пробы из ядовитых ротовых поверхностей Aranei, предварительно усыпив его экспериментальным газом. Яд был отдан в лабораторию для создания сыворотки.

Через двое суток было уже поздно, так как у Романа Витальевича начался необратимый некроз внутренних органов, и он скончался.

Для проверки сыворотки нами был взят подопытный номер Д12560. Введённый ему яд купировался сывороткой через разные промежутки времени. Опытным путём было установлено, что сыворотка действует только в течение двенадцати часов после укуса. Далее в организме начинаются необратимые процессы.

Д12560 утилизирован после испытаний в камере Aranei.

Сыворотке назначен номер „13000ВА“. Помещена в комнату с экспериментальными препаратами „Р143“.

С уважением, Игорь Сергеевич Семёнов. Ст. науч. сотрудник лаборатории».

— Друзья мои. — Я захлопнул папку. — Нам срочно нужна сыворотка для Гарика, иначе он не протянет долго.

— И где её взять, ты, конечно же, знаешь, — утвердительно произнёс Иловайский.

— Не знаю, — ответил я честно. — Нужно найти, как здесь указано, — я потряс папкой, — комнату «Р143». Понятия не имею, где она располагается. Так что давайте делиться. Кто-нибудь останьтесь с Гариком, кто-то идёт со мной.

— Ну, я пока не боец. — Командир поднял перебинтованную руку. — Командиром разведгруппы назначаю Костю, с ним Пётр Сергеич и…

— Я пойду, — вызвался Стародуб. — Изучить эти помещения — моя обязанность и работа.

— Хорошо, — не стал спорить командир. — Костя, принимай группу и вперёд. Мы посторожим Георгия.

По моей команде все проверили связь, оружие и вышли в коридор.

— Ну-с. — Иловайский подошёл к двери напротив и, морщась, стал сдирать с неё паутину. — Это камера, судя по всему.

Он закончил с паутиной, и мы увидели табличку сверху: РЭ-56.

— Чёрт её знает, что бы это значило, — произнёс Пётр Сергеич и, открыв засов, со скрипом отворил дверь. — Действительно камера.

Наши фонари осветили прямоугольное помещение, откидывающуюся кровать и отхожий угол. По центру — огромная ржавая петля, смонтированная в бетонный пол, от неё насквозь проржавевшая цепь тянулась к скелету в сгнивших уже давно лохмотьях.

Вроде бы обычное строение, но что-то выбивалось из картинки. Через минуту я понял. Зубы, а точнее клыки. Два сверху, два снизу. Очень длинные и острые для обычного человека.

— Ладно, — произнёс я. — Давайте не будем беспокоить усопших. Пойдём к стене, откуда мы зашли.

Вскоре мы подошли к дыре, откуда вывалилась наша группа.

— Данило, — обратился я к Стародубу. — Вон там, на стене, видишь? Что-то прямоугольное. Глянь.

Стародуб, подойдя, очистил кусок стены, на котором висела таблица. Комнаты с маркировкой Р-120, Р-200 значились выше на этаж.

— Что за исчисления? — недоумённо пробормотал я.

— Вот, — раздался голос Иловайского.

Он частично очистил двойную маятниковую дверь с оконцами, через которые был виден лестничный пролёт. Стародуб подошёл к нему, и вместе они вскоре освободили нам проход.

Поднявшись этажом выше, мы очутились в коридоре, освещённом тем же образом, что и комната, где остались наш командир с Гариком и Вольтом. Толстый слой пыли покрывал плитку пола. К нашему счастью, никаких следов на полу не было видно. Когда-то белые стены тоже покрывал слой пыли. Между дверями стояли каталки и кресла для перевозки людей с ремнями-фиксаторами для рук и ног.

Слева на табличке значилось «Р-200».

— Нам по правой стороне.

Я двинулся вперёд. Вскоре мы подошли к искомой двери. Цельнометаллическая, с маркировкой «Р-143» и значком биологической опасности, всплыло у меня в голове, запертая на врезной замок.

— Пётр Сергеевич, ваш выход, — обратился я к Иловайскому, и тот, скинув вещмешок, достал из него свой инструмент с отмычками.

— Потом сам объяснит, — отмахнулся я от вопросительного взгляда, который бросил на меня Стародуб.

Иловайский провозился с этой дверью дольше, но в конечном итоге она поддалась, щёлкнув замком.

— Прошу.

Иловайский распахнул перед нами дверь, и я первым вошёл в помещение.

Три ряда стеллажей тянулись через всю комнату и упирались в длинный стол с какими-то колбами на подставках. Стеллажи были разделены на множество подписанных секторов, некоторые были закрыты дверцами типа сейфов.

В проходах лежали тела. Около десяти в одном и втором проходе, одетые в уже истлевшие от времени когда-то белые халаты. Мертвецы были в таком же состоянии, что и разведгруппа на улице. Словно умерли секунду назад.

— Ищем отсек «13000ВА», — скомандовал я и двинулся вперёд.

Оставив поиск напарникам, я подошёл к телам.

— Да, — произнёс я тихо. — Они друг друга пытались сожрать.

Лица верхних трёх тел были измазаны бурым, под ними же лежали тела со следами укусов.

— Что же вы тут разрабатывали такое? — спросил я, ни к кому не обращаясь.

— Нашёл! — с соседнего ряда послышался голос Стародуба.

Мы подошли к нему одновременно с Иловайским. Это был сейф, под ним действительно значилась надпись: «13000ВА». Сейф был не с шифром, а, как говорят, ключевой.

— Не, командир. — Иловайский разочарованно щёлкнул по нему пальцем. — На такое квалификации не хватает. Смотри, я встречал такие: ключ вставляется, делает оборот и вставляется до конца. — Он развёл руками. — Я-то, когда внедрялся, по квартирам больше был.

— Так, — произнёс я. — Ищем среди тел либо Семёнова, либо Руслана Андреевича. Я видел, у них что-то типа пластиковых карточек на халатах было. И собираем все ключи, что у них найдутся.

То ещё занятие — обыскивать трупы. Тела мало того что были в сохранности, так ещё и были подвижны. Перетаскивая и обыскивая их, я добрался до последнего, так ничего и не найдя.

Только я взялся за него, чтобы перевернуть, как труп, открыв глаза, внятно произнёс:

— Вы кто?

От неожиданности я отпрыгнул в сторону, наведя на него автомат.

— А вы кто? — не отвечая, переспросил я.

— Семёнов я, — сказал мне труп и попытался встать.

Несмотря на невозможность ситуации, я подал ему руку и помог сесть, облокотившись о стеллаж. Напарники меня не слышали, переговариваясь на соседнем ряду.

— Слушай, Семёнов, — обратился я к бывшему мертвецу. — А ты, случаем, не Игорь Сергеевич?

— Да, — тихо ответил тот. — А что?

— У нас ЧП, — решил я сыграть человека из его времени. — Укушен Руслан Андреевич. Нужна срочно сыворотка 13000ВА. Где ключ?

Тот медленно поднял руку и, сняв с шеи цепочку, протянул мне её. На ней висели ключи и пластиковый прямоугольник карты с множеством полосок.

— Самый длинный, — ещё тише прошептал он и закрыл глаза.

Я подошёл к телу и, не сводя с него глаз, притронулся к шее. Пульса не было.

— Да твою ж… — выругался я.

Это всё было необъяснимо, но в итоге я получил то, что нам нужно. Пятясь задом, я вышел к напарникам.

— Нашёл. — Я потряс связкой ключей, решив не рассказывать им о произошедшем.

В сейфе лежал длинный металлический ящик с застёжками. Откинув их, я увидел пять шприцов, похожих на пистолеты. Большая ампула снизу, как обойма, и рукоять с курком.

— И сколько вводить? — ни к кому не обращаясь, произнёс я.

— Половину, — услышал я голос Семёнова, который стоял в проёме, преграждая нам путь на выход.

Позади меня послышались звуки взводимых затворов.

— Тихо. — Я поднял руку. — Не стрелять.

Сам же, тоже нацелив автомат на голого мужика — одежда, уничтоженная временем, с него слетела, — начал приближаться к нему.