— Вольт. Разведка.

Дмитрий скользнул к дороге, слившись с окружающей природой. Разговор становился громче, и уже было слышно, о чём говорят.

— Ну дык колдунья она, истину глаголю, — говорил один. — А глазищи видел? Нету их. Демоница она. Сатаны дщерь!

— Стойте, люди добрые, — послышался голос Вольта.

— Святые угодники, никак братство в нашу глушь пожаловало, — ответил тот, что, судя по голосу, на колдунье настаивал.

— Выходите, чисто. Безоружные они, — произнёс в рацию Вольт.

Сварог посмотрел на Фому, и тот, поняв его без слов, спрятал лицо под капюшоном, а когтистые лапы — в длинных широких рукавах. Командир поднял большой палец вверх, мол, нормально, и мы высыпали на дорогу.

Перед Вольтом стояла телега с запряжённой лошадью, сзади была привязана ещё одна. В телеге сидели два мужика. Домотканые рубахи и плетёные лапти навевали мысль о Средневековье.

— Дык вы на ведьму охотитесь? — начал первый.

— Да какой ведьмой? Не видишь, сурьёзно как вооружились? На демона они охоту ведут.

Сварог переводил взгляд с одного на другого и наконец начал говорить, подстраиваясь под их говор:

— Заплутали мы, люди добрые. Подскажите, как до ближайшего населённого пункта добраться?

— Чавось? — в унисон произнесли мужики.

Один из них продолжил:

— Про «заплутали» понял, а вот остальное… Тёмный лес какой-то. Если вам похарчевать надобно и остановиться где, дык дальше по тракту постоялый двор будет. Хотите — с нами двигайтесь. Тем паче здесь, поговаривают, лихие люди завелися. Заодно и охранкой поработаете.

— Токмо денех нет, — перебил его второй.

— Да нам и не надо, — ответил командир. — Можем совершенно бескорыстно вам помочь. А чем оплату принимают в вашем заведении?

— Вот ты, мил человек, вроде по-нашему говоришь, а всё непонятно как-то изъясняешься. Но вопрос я понял. Прыгай на телегу. Вижу, учёный ты и командир вдобавок.

— Как понял? — спросил Сварог, прыгнув на телегу.

— Дык я тоже служилый человек. В войне последней участвовал. И вижу, как смотришь. Генерал, ей-богу.

Телега тронулась, и мы побрели по обе стороны от неё.

— А негру откель взяли? — вдруг спросил второй, показывая на Колдуна. — Оне ж еть вымерли все. В войну. И землица иха, Африкой называемая, непригодная боле для жизни, как в Писании говорится.

— Сам ты негра, — обиделся Колдун. — Я Бомани, сын Дамиба. А вот тебя вообще знать не знаю. Как звать?

— Дык Прохор я, Кожемякой кличут. А это, — он свободной от вожжей рукой показал на своего напарника, — Данило Стародуб. Купец. Токмо ограбили его и караван весь перебили.

Данило грозно посмотрел на возницу, но ничего не сказал.

— А что ты, милый человек, про демона говорил давеча? — запрыгнул на телегу Иловайский. — Как выглядит, откель взялась?

Сварог одобрительно посмотрел на зауряд-прапорщика и кивнул.

— Дык, боярин, — ответил купец, — откель взялась, Сатане токмо ведомо.

Он трижды перекрестился и продолжил:

— Намедни в деревушку — вона в той стороне находится, — он махнул куда-то в сторону леса, — явилася ночью. И за ночь, говорят, вся деревня та в демонов обратилась. А выглядит… Да обычно выглядит, токмо вместо глаз ад плещется. И говорят, кто в глаза ейные глянет, сам демоном становится.

Сварог кивнул чему-то своему и спросил:

— А сейчас где найти её?

— Дык знамо где. На севере они обосновались. В заброшенной усадьбе.

— Тпру-у-у! — крикнул Прохор, и телега остановилась возле лежавшего поперёк дороги дерева.

Из леса вышли два бородатых мужика с дубинами, усыпанными на концах торчащими гвоздями.

— Хто таковы, куды по нашей дороге путь держите?! — громко крикнул один из них. — А ну, слезай с повозки, платить за проезд надоть!

В подтверждение их намерений в повозку со свистом прилетела стрела. Вольт вопросительно посмотрел на командира, но тот покачал головой.

— Дай-ка я пообщаюсь, — произнёс Иловайский и, спрыгнув с воза, неспешной походкой приблизился к разбойникам.

О чём они там говорили, слышно не было, но результат был налицо. Бандиты махнули рукой, и выведенные из чащи лошади убрали дерево с дороги.

— А непросты наши имперские воины, — обращаясь ко мне, произнёс Сварог. — Сначала Бородин с отмычками, теперь вот это.

Я не нашёлся, что ответить. Иловайский вернулся и пояснил:

— Сказал, что демона везём. Сейчас покажем и проедем.

Он указал на Романыча. Возница с купцом враз поменялись в лицах.

— К-как демона? — заикаясь, произнёс купец.

— Проедем — расскажу, — ответил Иловайский и, обращаясь к Фоме, попросил: — Будь добр, скинь капюшон.

Романыч открыл лицо, и наш возница вместе с купцом стали белее снега. Разбойники же оказались более стойкими и не убежали. Стоя у обочины и провожая нас взглядами, они переговаривались:

— Глянь-ка, точно демон. Не соврал воин Божий.

Когда они скрылись за поворотом, Иловайский повернулся к вознице:

— Этот демон помогает нам. Убёг он от своих. Мы его приняли в свои ряды, и теперь он с нами путешествует.

— А ну-ка, перекрестится пущай, — произнёс Данило Стародуб. — Ведь всяко известно: демоны не могут крест святой переносить.

Фома широко перекрестился по-православному, достал висевший, оказывается, на нём всё это время нательный крестик и поцеловал его, глядя в удивлённые глаза купца и возницы.

— Вот тож… Это… — подбирая слова, пытался сформулировать вопрос Данило. — А как жеж… Кто его крестить-то сподобился?

— Архиепископ, — важно ответил Иловайский. — Надеюсь, вам не нужно говорить, что это тайна. И за разглашение — голова с плеч.

Оба кивнули, а купец на всякий случай перекрестился. Может, у местных разбойников была какая-то связь, но до выезда из чащи нас больше никто не тревожил и не пытался ограбить. Романыч снова накинул капюшон и замотал лицо балаклавой.

— Иловайский, — обратился к Петру командир. — А как так получилось, что ты своим оказался среди разбойников?

Иловайский помолчал и всё же ответил:

— Ну, если это так важно… Мы с Сергеем Тимуровичем как-то были откомандированы в специальный полк жандармерии. Для внедрения в банду. Их лица местный криминалитет знал, наши — нет. Внедрились в банду успешно. Так что знаем изнутри эту кухню.

— Ну вот, — возница остановил телегу. — Вам вон в тот дом.

Он указал на трёхэтажный сруб.

— Там вашего брата привечают, даж впрок могут поселить. А мы, люди добрые, к жандармам поедем. На разбойников надоть написать повинную грамоту. Распоясались совсем, ироды.

— Ну, с Богом.

Данило нас перекрестил, и телега покатила в видневшееся невдалеке городище, окружённое забором из брёвен. Мы дружно завалились в дверь и оказались в кабаке. Деревянные столы и скамьи. Было немноголюдно.

— Иловайский, твой выход, — скомандовал Сварог. — У тебя с местными лучше получается. Нам комнату попросторнее. Нужно посовещаться.

Пётр Сергеевич подошёл к стойке и через пять минут вернулся.

— Нам на третий этаж, комната три.

Он показал нам ключи, и мы под любопытствующими взглядами посетителей двинулись наверх.

— Пять патронов взял. Не знаю, дорого это или нет, — продолжил Иловайский, поднимаясь по деревянной лестнице. — За сутки.

Комната действительно оказалась просторной. Не успели мы разложиться, как в дверь постучали.

— Кушать изволите? В комнаты не подаём, но могу сказать, что у нас сегодня приготовлено.

На нас с очень серьёзным видом смотрел пацан лет двенадцати в сером переднике.

— Ну, сударь, рассказывай, — попросил Иловайский.

— Куропатка жареная с картофелем, кабанчик. Из первых блюд — борщ из кабанчика. Из напитков — только у нас готовится прекрасный эль. Этот напиток из нашей с отцом родины.

Он замолк, продолжая стоять в дверях.

— На, мил человек, — Иловайский протянул половому патрон.

Тот его взял, но не спешил уходить.

— А вы на демоницу охотиться приехали?