Вольт молча подошёл к столу и положил на него вытащенный из кобуры ПМ, который всегда был у него на случай нештатной ситуации, как он сам говорил.

Император взял пистолет в лапу и повертел его, осматривая со всех сторон.

— Первый раз такой вижу, — передал нам Романыч. — Покиньте комнату, господа.

Мы тихо вышли, закрыв дверь. Спустя пару минут оттуда послышались четыре выстрела. После каждого Романыч вздрагивал, а когда всё стихло, грустно произнёс:

— Вот и всё.

Мы зашли в комнату и увидели, что каждый из обратившихся пустил себе пулю в висок. Последним был Император. ПМ Вольта лежал возле него на полу. Дмитрий подошёл, поднял пистолет и положил его на стол перед последним Императором страны.

Там же, на столе, лежало переговорное устройство. Члены семьи осознанно не выходили на связь с ИИ, добровольно заперев себя здесь.

— Грустная история.

Вольт так и стоял перед Императором.

— Возможно, хотел спасти всех, а вышло с точностью до наоборот.

Мы всё же уложили их на пол. Сварог положил каждому монеты на глаза. Вернувшись туда, откуда начали, мы стали искать в кабинете документы, проливающие свет на произошедшее, и нашли записи главы государства, немного прояснившие, что же здесь случилось.

Всё это было заранее спланировано Императором и господином Бахом. Процедуры были проделаны после усыпления всех членов семьи, кроме вышеупомянутого Государя. Он свято верил, что они станут сверхлюдьми и победят Тьму.

«Во спасение государства».

Именно этой фразой заканчивались записи.

Закончив читать вслух, Вольт вздохнул:

— Это, наверное, можно передать нашим господам офицерам. Пусть верят в то, что Государь до последнего вздоха верил в успех этой безумной затеи и положил жизнь своей семьи и свою за Отчизну. Тем более мы не будем говорить, как они закончили жизнь.

— На этом и решим, — наконец подал голос командир и, подняв переговорное устройство, произнёс: — Мария, открой нам дверь. Здесь всё чисто.

Мы зашли в открывшийся лифт, и она спросила:

— Куда изволите?

— Сейчас наверх, — ответил ей Сварог. — Будем ждать подхода каравана. Маша, скажи, а ты можешь как-то уничтожить весь третий ярус?

— Я могу выжечь каждый ярус при захвате лаборатории вражескими силами по команде лица, имеющего допуск, — произнесла она.

— Считай, что мы эти лица, — ответил командир и поднял бумагу, прихваченную со стола, за которым закончил свой путь Император.

Когда он это сделал, я и не заметил.

— Здесь есть камера?

— Сканирую документ, — Мария помолчала и выдала: — Принято, Ваша светлость.

— Чего-о-о? — не на шутку удивился Вольт.

— А то, — командир протянул ему бумагу с подписью и печатью. — Мы теперь уполномоченные в этом мире от имени Императора. Осталось только имена вписать. Маша, когда поднимемся наверх, устрой там крематорий. Пусть все напоминания о бесславном окончании жизни сгорят к чёртовой матери.

Стоя наверху, мы смотрели на закат. Штабс-капитана с его напарником так и не было. Рации их тоже молчали.

— Бабка, — командир повернулся к нашему мехводу. — А они не говорили, случаем, где их база?

— Дык даже карту вручили, — ответил он. — У меня в кармане.

Он похлопал по нагрудному карману кителя.

— Прокатимся? — Сварог посмотрел на нас. — Чует моё сердце, кипиш там случился. Фома Романыч, можешь остаться. Не думаю, что нужно тебе с нами. Может, приготовишь что-нибудь к нашему приезду?

— Так и скажите, что жрать хотите, — Фома заговорил в рифму. — Да я и не против. Езжайте. Белой дороги.

Мы загрузились в «Тигр», посадив за руль Бабку с картой. Пока ехали по городу, доснарядили магазины, рассовав их по клапанам разгрузки. Мимо проносились нетронутые дома, выполненные в изящном архитектурном стиле, с колоннадами и прочей ажурной кладкой. То и дело попадались кованые заборы, выглядевшие как произведения искусства. Где-то из металла были выкованы виноградные грозди и переплетающаяся лоза, служившая основой забора.

Бабка резко остановил наш транспорт и открыл дверь.

— Слышите?

Где-то вдалеке глухо работал КПВТ.

— Наш, не иначе, — пробормотал командир. — Сколько до их базы?

Он повернулся к Бабке.

— Прямо метров пятьсот, — тот начал водить пальцем по карте. — Потом резко налево, и через двести метров — точка, поставленная Иловайским.

Командир осмотрел нашу группу.

— Костя — со мной. Вольт — за пулемёт, Бабка остаётся за рулём. Связь по рации. Мы с Костей — дворами, а ты, — он посмотрел на мехвода, — потихоньку двигайся туда.

— Принято.

«За что я люблю нашу команду, так это за краткость», — подумалось мне, пока я шёл за командиром какими-то улочками. Солнце освещало всё кроваво-красным светом заката, переулки встречали нас темнотой и тенями. Я был напряжён.

Очередь пулемёта прозвучала неожиданно громко, прямо за углом очередной арки переулка. Сварог поднял руку, и мы остановились. Он первым выглянул и присвистнул:

— Плохо дело.

— Что там? — поинтересовался я.

Командир отошёл от угла, давая мне место для осмотра. Я выглянул. «Бардак» стоял во дворе многоэтажного здания, и на нём были явно не офицеры Императора, а какие-то бандюки. Одеты кто во что горазд, но преимущественно в спортивные костюмы. Я насчитал десять человек.

Сидевший за БРДМ высунулся и крикнул в сторону дома:

— Отдайте нам женщин и оружие — отпустим, слово даю!

Пулемёт снова выдал очередь в сторону дома, разбивая остатки стёкол и выбивая куски кирпича из стен.

— А жирно тебе не будет, рожа бандитская? — послышалось со стороны здания.

Прозвучал одиночный выстрел, выбивший искру из брони «бардака».

— Тогда мы ща дом, где вы укрылись, по кирпичам разберём, фраер! — крикнул бандит в ответ и снова выдал очередь из пулемёта.

— Бабка, осторожно, — предупредил командир в рацию. — «Бардак» захвачен противником, не нарвитесь на пулемёт. Вольт, можешь позицию выбрать?

— Принято, — ответил тот. — Ждите.

Я перехватил автомат поудобнее. Похоже, сейчас будет жарко.

— Я напротив, на третьем этаже, — отчитался Дмитрий. — Контакт: четыре бойца.

— Работаем, — командир дал отмашку, и понеслась.

Первым вылетел парламентёр, сидевший за БРДМ. Следом послышалось ещё три выстрела, и я кинулся за Сварогом, который перекатом ушёл во двор и залёг за высоким бетонным бордюром, короткими очередями пресекая попытки противника стрелять по нам.

«Бардак» начал разворачиваться в нашу сторону, но в этот момент с противоположной стороны вылетел «Тигр». Бабка, ударив по тормозам, успел быстро переместиться за пулемёт и начал буквально расстреливать броневик, прошивая его насквозь.

Спустя десять минут кинжального огня всё было кончено, и на темнеющей улице воцарилась тишина.

— Эй, на базе! — командир крикнул в сторону защищавшихся. — Не стреляйте! Мы выходим!

— Хто таковы? — крикнули в ответ. — Обозначьтесь поначалу, а потома разговоры разговаривайте!

Командир вздохнул и крикнул:

— Иловайский или Бородин есть такие? Передайте: Сварог прибыл!

Опять наступила тишина, и через некоторое время со стороны здания в полный рост вышел зауряд-прапорщик. В руках автомат, за спиной труба гранатомёта. Сварог встал и помахал рукой.

— Свои! — обернувшись к дому, крикнул Пётр Сергеевич. — Какими судьбами, господа? — спросил он, уже подойдя к нам, будто никакого боя только что не было.

— Стреляли, — ответил командир. — Что с рациями? Почему не отвечали?

— Стреляли, — повторил за командиром Иловайский. — Хана рациям.

Со стороны БРДМ послышалась громкая ругань: это подъехал Бабка и начал осматривать повреждения.

— Что там? — спросил у него командир, подойдя ближе.

— Хана «бардаку», — Бабка пнул по колесу. — Броня у них всегда была ни к чёрту. Вот, получается, я из него дуршлаг сделал.

Сварог повернулся к Иловайскому:

— А вы на чём собирались народ перевозить?