Я достал из нагрудного кармана навигатор и, прикинув расстояние до зарядов, ответил:

— Положительно, командир. Надеюсь, дом нас впустит без машины.

— В смысле? — удивился Вольт.

— Долго рассказывать, — отмахнулся я. — Ну что, выдвигаемся?

Сварог встал со стула, и наша группа пошла уже знакомым нам с командиром маршрутом. Когда впереди показались знакомые ворота, на город уже опустились сумерки. Ворота, естественно, оказались закрыты, и я, найдя кнопку домофона, произнёс:

— Мария, это Дмитрий и Костя. С нами ещё… — я оглянулся на Фому и хмыкнул, — люди.

Умный дом ничего не ответил, но ворота тем не менее открылись. Не глядя на удивлённое лицо Вольта, мы прошли через двор и зашли в холл. Двери за нами закрылись, металлические ставни на окнах начали опускаться.

— Несмотря на то что вы сделали в Институте, — начал нам выговаривать женский голос, — у меня есть чёткая инструкция от хозяина. Поэтому повторно предлагаю: если голодны, вам в левое крыло холла.

— Я не откажусь, — Вольт посмотрел на нас. — Смотрю, вы здесь уже свои. Ведите. А то так жрать хочется, аж переночевать негде.

Мы ввалились на кухню, где прежде готовили повара хозяев. Там же стоял стол для прислуги, за которым мы и расположились.

— Я за повара побуду. Люблю я это дело, — прошелестел у меня в голове Романыч.

Судя по интонации, он улыбнулся. Слава Богу, капюшон он не снимал, и его улыбку вурдалака никто не увидел. Я передал его слова, а сам, заметив кожаный диванчик, со словами:

— Хорошо жили. Буржуи, — расположился на нём и стал сортировать бумаги, прихваченные из НИИ.

Листы были пронумерованы. Сначала я разложил их по порядку, а затем начал бегло просматривать текст. То, что прочитал ещё в лаборатории, отложил в сторону. Следующие десять страниц содержали описание окон для выхода, ещё десять — описание кровавого ритуала. Их я сложил в дипломат. Далее шли три листа с чертежами проходов, которые отправились туда же.

Наконец я добрался до описания и характеристик зарядов. Задержал взгляд на первом рисунке. Это было нечто чёрного цвета, состоящее из квадратов. Указанные размеры убедили меня, что мы с лёгкостью заберём их в свой мир. Высота — десять сантиметров, длина — полметра, ширина — сорок сантиметров. Вес — десять килограммов.

Как такая небольшая штука могла заставить исчезнуть все биологические виды, было мне абсолютно непонятно, но факт оставался фактом. Далее на пятнадцати страницах шли какие-то формулы и расчёты с той самой теорией Бельзеймера. И снова аккуратный почерк Баха зацепил мой взгляд.

«Имели ли мы право на такое деяние и обман Императора? Я склоняюсь к мнению большинства учёных, задействованных в проекте, что да. Это же был неслыханный прорыв. А тот, кто первым открыл врата, был нелюдем, убившим и изнасиловавшим тридцать детей. Почему он открыл дверь в чистый мир? Мне это непонятно. Это был самый трудный случай, ведь пришлось сделать так, чтобы он мучился. Чтобы его ментальная боль не прекращалась ни на минуту. Это было… кроваво.

Второй убийца был нами распят ради науки уже легче. Император, не вдаваясь в подробности, подписывал нам прошения на задействование преступников в экспериментах, не зная, как они нам помогают.

Мы узнали про тьму слишком поздно. Профессор Давыдов и старший научный сотрудник Пелле не выдержали кровавых экспериментов, и нам пришлось их тихо устранить. Автокатастрофа. Безопасность превыше всего.

Разработка заряда тоже была застопорена, так как ею вплотную занимался Давыдов. Пока мы нашли человека с таким же складом ума, пока ввели его в курс дела…

Узнав про тьму, начинающую просачиваться в наш мир, мы решили, спрятав Императора с семьёй в их личном убежище, активировать сначала один заряд. А затем, если не поможет, одновременно ещё два».

Я почувствовал запах жареного мяса и отложил писанину Ричарда в дипломат. Фома уже раскладывал по тарелкам что-то мясное и очень аппетитное, судя по аромату. Я подсел к компании за столом.

— Ну так вот, — Вольт увлечённо что-то рассказывал Сварогу. — Не слышу я, говорит, Костю. Нет, как будто его здесь. Ещё бы немного, и мы посчитали бы вас пропавшими без вести и ушли за подмогой. Но, к счастью, Костя отозвался.

Наш молчаливый повар поставил перед каждым тарелку с одурманивающе пахнувшим стейком и сел за стол. Я оглядел сервировку.

— Прирождённый повар, — мысленно произнёс я, и Фома кивнул.

Стейк, политый каким-то соусом с зеленью. Посередине стола — лепёшки, возле каждого — маленькая чашка кофе.

— А папиросы-то я в машине оставил, — огорчился я.

Командир хитро улыбнулся и подвинул ко мне свой вещмешок. В нём оказались те самые папиросы, прихваченные мной.

— Я, когда мы вышли, с собой их захватил, — сказал Сварог, уплетая сочный стейк. — Привычка — ничего ценного в транспорте не оставлять. Вдруг прилёт — и всё. Пиши пропало.

Я тоже взялся за мясо.

— Романыч, ты гений кулинарии, — теперь Вольт оценил талант Фомы. — Ничего вкуснее в жизни не ел.

Фома сидел, довольный оценками своего кулинарного творчества. Прикончив стейк, я взял чашку кофе и закурил «Герцеговину». Смакуя горький напиток вместе с дымом папиросы, я произнёс:

— Спасибо, Фома Романыч, за кусочек рая.

Откушав воистину по-княжески и допив кофе, мы решили подняться в кабинет с фонографом и провести там ночь, слушая записи хозяина особняка. Дом был защищён и заблокирован, поэтому мы позволили себе несколько часов отдыха.

Увидев аппарат в кабинете, Вольт кинулся к библиотеке восковых цилиндров, попутно спрашивая у Марии про даты. Выбрав из тумбы носители, он наконец угомонился и поставил первую запись. Под мерный голос, доносившийся из фонографа, да и после неплохого перекуса я, сидя в кресле, задремал.

Сон.

Я снова был в городе и был в ярости. Туман, стелившийся вокруг меня, наливался чернотой. Мои спутники разбежались в поисках новых адептов, но тщетно. Этот мир уничтожил всех на одном континенте. На другом какие-то папуасы в перьях вполне успешно начали уничтожать нас. Их было мало, но они представляли для нас опасность.

Где-то на грани восприятия я чуял нескольких человек. Их сияние казалось мне знакомым. И у них было то, что убило львиную долю моих верных псов. Страшное для нас оружие.

Я позвал своих офицеров с их биониками. Двоих, думаю, будет достаточно для уничтожения противника. Дав чёткие инструкции, я отправил их в центр города.

Этот город. Он приводил меня в ярость своим поступком, но обрушить свой гнев было не на кого.

Я открыл глаза. Команда дремала кто где. Вольт сидел на стуле и внимал хозяину особняка, ловя каждое слово, доносившееся из фонографа. Рядом с ним стоял Романыч. Я встал и начал расталкивать командира. Объяснив ему ситуацию и оторвав Вольта от аппарата, мы сели решать, что делать.

Кто такие офицеры и бионики, из видения я абсолютно не понял. И не видел их — только силуэты. Поэтому чего нам ждать, было категорически непонятно, несмотря на уверения Марии, что дом безопасен.

— А ты их не чуешь? — спросил я Фому, который всё это время стоял у закрытого железными ставнями окна.

Он повернулся к нам:

— Я чувствую, что приближается что-то плохое. Тёмное. И оно жаждет крови. Плохо. Таких ощущений я ещё не испытывал.

— Значит, готовимся к осаде, — принял решение командир. — Что у нас по боеприпасам?

По боеприпасам оказалось негусто. Пара магазинов у меня, пара у Сварога. У Вольта — шесть полных и две гранаты.

Только мы расположились в холле, как в металлическую защиту окна врезалось что-то тяжёлое, основательно помяв ставни. Ещё удар. Мы взяли окно на прицел, когда Фома, до этого стоявший позади нас, подошёл ко мне и тронул за плечо.

— Я понял, — раздался у меня в голове его голос. — Нам нужно в подвал. Срочно и всем. Там объясню.

Я передал его послание всем, и командир со словами:

— Ну, там мы, может, и подольше продержимся, — повёл группу вниз.