Грязь, вонючая кожа и рваная серая конопляная мешковина. Вся эта унылая серо-бурая нищета медленно текла внизу и забивала проулок. Я оперся о сырой кирпич стены и лениво прикинул их ТТХ. Мелкие. Рост у большинства еле дотягивал до метра шестидесяти, максимум метр восемьдесят у самых крупных, причём каждый первый здесь явно голодал с самого детства и заработал кучу застарелых болячек. Половина калеки. Спины у них кривые, плечи перекошены, а суставы раздуты от бесконечной тяжёлой работы при полном отсутствии нормальной пищи с кальцием. Кожа тоже паршивая, вся в дерматитных бляшках и следах от укусов вшей. Сброд. Обычные подсобники, старьевщики и мелкие лоточники, в общем, самое дно местного общества. И шли они быстро, суетливо, вжали головы в плечи и усердно пялились в землю, лишь бы случайно не встретиться со мной взглядом. В их пластике сквозила хорошо знакомая мне настороженность — инстинктивная реакция любого живого существа, зажатого в недружелюбной и полной угроз среде.

Тем не менее, сейчас меня больше волновал дефицит воды в собственном организме. Надо срочно пить, иначе мозг начнёт тормозить и скорость реакций упадёт. Если температура тела доползёт до тридцати семи градусов, начнётся перегрев и клетки просто начнут сохнуть.

Я пошёл вниз по узкому проулку. Старался держаться в тени кирпичных стен. Мягкая подошва гасила звуки шагов, так что по неровным камням я двигался вообще бесшумно. Никаких лишних телодвижений, энергию надо беречь. Руки держал свободно, но ладони всегда оставались поближе к животу, ближе к центру тяжести. При нападении так проще сразу уйти в глухую защиту.

У самого выхода сидел бродяга, прямо на куче гнилой соломы. Ноги у него были замотаны в серое тряпьё, сквозь которое сочились старые тёмные язвы. Человек доживал последние дни, его тело буквально разваливалось на куски. Он вяло протянул ко мне грязную руку с кривыми когтями и что-то хрипло промычал. Я прошагал мимо, лишь краем глаза отслеживая его траекторию. Угроза от этого субъекта стремилась к абсолютному нулю, да и в плане сбора информации он был совершенно бесполезен из-за глубокого разрушения когнитивных способностей.

Зато прямо по курсу, там, где три узкие улочки сливались в небольшую площадь, мои рецепторы поймали резкие акустические колебания. Слуховой анализатор моментально выделил из фонового гула города характерную цепочку звуков. Первыми шли частые ударные импульсы высокой интенсивности — так звучит контакт твёрдого предмета, дерева или кости, с мягкими тканями человека. Следом донеслись высокие гортанные вскрики с явной частотной модуляцией страха и боли в диапазоне от четырёхсот до восьмисот герц. Всё это сопровождалось хриплым, довольным смехом нескольких глоток и отчётливым шарканьем тяжёлой обуви по размокшей дорожной грязи. Мой дальномер определил расстояние до источника шума — примерно тридцать пять метров по прямой.

На быстрый переход к цели требовалось затратить около двенадцати килокалорий. Я плавно скользнул вдоль шероховатой кирпичной кладки, стараясь максимально уменьшить проекцию своего тела для потенциального наблюдателя, и осторожно заглянул в боковой отнорок.

За деревянным пакгаузом всё оставалось почти без изменений.

Парень на земле уже почти не двигался. Его пальцы скребли по булыжнику всё медленнее. Вожак поднял дубинку для последнего удара — целился в голову.

Анализ ситуации завершился. Мой организм требовал интеграции в местную социальную систему, а лежащий человек обладал информацией, которая могла послужить первичным ключом к пониманию законов этого мира.

Я вышел из тени стены на мокрую брусчатку.

До противников оставалось тридцать пять метров по прямой. Я залег за углом мокрой стены из красного кирпича и быстро оценил обстановку. Пошел дождь, нудный, мелкий, холодный. Капли сразу смешивались с угольной пылью и глиной, так что вся мостовая превратилась в скользкое грязное месиво. Мой внутренний вычислитель выдал коэффициент сцепления подошв с дорогой: всего около нуля целых трех десятых. При резком рывке ноги уедут назад, а тратить лишнее время на скольжение я не собирался. Вдали глухо стучал поршень и шумно стравливался воздух. Слуховой анализатор опознал работу примитивной двухтактной паровой машины, которая крутила подъемный кран где-то в гавани. Уровень здешней техники в очередной раз подтвердил свою отсталость.

Их было трое. Я быстро прикинул их ТТХ и отметил уязвимые зоны. Первый боец, самый здоровый, держал в кулаке тяжелую дубину из свежего ясеня. Рост у него был под метр восемьдесят пять, а весил он точно за девяносто килограммов. Здоровяк, но с явным излишком жира. Это гарантированно снижало скорость его реакций и увеличивало время отклика мышц. Его правое плечо висело чуть ниже левого, скорее всего, из-за старого перелома ключицы или кривой мышечной нагрузки. Стоял он спиной и караулил жертву. Второй костолом увлеченно пинал парня на земле тяжелым кожаным сапогом. Рост примерно метр восемьдесят, вес около восьмидесяти килограммов. Он полностью ушел в процесс, его внимание сузилось до габаритов лежащего тела. Каждый раз при замахе он переносил всю тяжесть на одну ногу. Динамический баланс у него в этот момент становился нулевым. Хватит легкого толчка по опорной ноге, чтобы он полетел в грязь. Третий боец стоял немного в стороне. Рост около метра семидесяти пяти, вес в районе семидесяти пяти килограммов.

Он расслабился, опустил руки и просто наблюдал за избиением. Судя по его ленивой позе, он выполнял роль пассивного прикрытия и не ожидал никакого сопротивления извне. На его поясе висел короткий нож в простых кожаных ножнах, закрепленный под правую руку. Парень на земле уже почти не защищался. Он просто сжался в комок, прижал локти к ребрам и тихо хрипел при каждом новом ударе. На его лице смешивались грязь, дождевая вода и свежая венозная кровь. Я начал расчет энергетического бюджета на предстоящее столкновение. Мой организм требовал бережного отношения к ресурсам. Любой пиковый режим работы с максимальным ускорением запускал работу митохондрий и сжигал глюкозу с огромной скоростью. Такой режим был строго ограничен пятнадцатью секундами непрерывной нагрузки. После этого неминуемо наступал метаболический коллапс: мышечные волокна забивались молочной кислотой, а мозг начинал испытывать острую гипоксию из-за нехватки кислорода в крови. Мне следовало действовать в энергосберегающем режиме.

Мне нужна была только чистая анатомия, верные векторы сил и экономичные движения по самым коротким путям. По моим расчетам на ликвидацию всей тройки уйдет не больше трех секунд. Бюджет энергии: сорок две килокалории.

Я шагнул из тени и бесшумно пошел по скользким камням. Походка мягкая, центр тяжести опущен, колени полусогнуты для амортизации на неровной дороге. Троица даже не повернула головы. Шум воды, стук поршней в гавани и хрипы парня на земле надежно скрывали мое приближение.

До первого врага оставалось три шага. Это был тот самый костолом, который пинал жертву сапогом. Он как раз поднял правую ногу для нового удара. Вся его туша держалась на левой опорной ноге. Идеальный момент.

Я резко выкинул тело вперед. Моя правая нога скользнула по грязи и уперлась в выступ брусчатки. Я с силой наступил ребром подошвы на внутреннюю сторону его коленного сустава. Мой вес придал удару нужную инерцию. Раздался сухой, громкий хруст ломающейся кости, и сустав выгнулся в обратную сторону. Мужчина дико заорал, потерял опору и тяжело рухнул боком прямо в лужу. Он судорожно хватал себя руками за покалеченную ногу.

Вожак с дубинкой среагировал быстро. Он начал разворачивать свое тяжелое тело ко мне и попытался вскинуть ясеневое оружие для замаха. Двигался он слишком медленно, неповоротливо.

Пятиться я и не думал. Вместо этого рванул вперед, ломая его дистанцию. Левый кулак раскрылся в последний момент, и я жестко вбил пальцы «копьем» прямо ему в кадык, чуть выше воротника. Хрящи поддались со знакомым глухим треском. Мужчина сразу захрипел. Глаза выкатились из орбит, дубина выпала из ослабевших пальцев, а сам он тяжело сел на колени. Из-за спазма горло заперло намертво, так что сделать хоть один нормальный вдох у него уже не получалось.