Вспомните, что сказала шлифовщица Оля, когда синьор Габато уличил ее в том, что она неправильно, не той стороной опустила ролик в станок. «Я ведь только человек. К концу смены ролики начинают плясать у меня в глазах. Я их больше не вижу. Я перестаю себя контролировать... Неужто это и есть передовая техника?! Лучше уж подвозить песок к бетономешалкам...»

То же самое могли бы сказать и многие другие рабочие и работницы подшипникового завода: разве менее утомительна работа браковщиц шариков?

В различных сказках злые мачехи заставляют своих падчериц разбирать смесь овса и пшена, перебирать пушинки, и т.п. Какая же злая мачеха придумала такую работу: «кормить» станки, глазной осмотр шариков и многие подобные операции, уживавшиеся рядом с действительно передовой техникой?

«...человек представляет собою крайне несовершенное средство для производства однообразного и непрерывного движения».

Слова эти принадлежат основоположнику научного коммунизма Карлу Марксу. Шлифовщица Оля никогда не брала в руки толстые тома «Капитала» Маркса, она и не подозревала, что почти в точности повторила если не слова, то мысль Маркса.

И в самом деле. Что может быть ужаснее однообразия труда, лишенного какого-либо творческого начала?!

Бесконечен поток шариков, роликов, колец, которые надо определенным образом забрасывать в станки или же, легко поворачивая, осмотреть. За какие же такие «грехи» обрекли многих рабочих и работниц нового завода на эту работу? Разве нельзя было придумать ничего лучшего?

С первого дня пуска подшипникового завода начались поиски лучших путей. Женя Каганова нашла выход, она перешла на многостаночное обслуживание. Этим она не только повысила производительность своего труда - он наполнился смыслом. Женя не только ставила кольца, она регулировала скорости резания... Но не всюду так могли решить задачу. Да и путь, избранный Женей, вряд ли являлся наилучшим. А какой иной путь?

Издревле люди мечтали о машинах, которые работали бы сами: о волшебных мельницах, прялках, о сохе, которая сама обрабатывает поле.

Какая же «волшебная сила» заставит ролики «прыгать» в станки? Какой маг сможет выхватить из потока шариков негодные или сумеет их рассортировать по размерам? Какой механизм сумеет заменить человеческую руку, беспрерывно выполняющую одни и те же операции?!

То, что когда-то было только мечтой (еще древнегреческий философ Аристотель мечтал о том, чтобы «каждое орудие по приказанию или предвидению могло исполнить подобающую ему работу, подобно тому, как создания Дедала двигались сами собой или как треножники Гефеста по собственному побуждению приступали к священной работе»), в наше время становилось реальностью.

Наука и техника вплотную подошли к созданию самодействующих, думающих, видящих, считающих машин и «зрячих» приборов для измерения и сортировки деталей. Это стало возможным благодаря успехам физики, электроники и других наук.

Поисками средств механизации и автоматизации всех этих процессов занялись практические работники производства, прямые наследники тех русских механиков, которые еще два века назад изобрели самоходные повозки и самодействующие машины.

Одним из первых этим благородным и важным делом занялся слесарь Иван Иночкин.

Иночкин работал не в Москве на подшипниковом заводе, а в Сталинграде на тракторном заводе. И перед тракторостроителями и перед автомобилестроителями стал тот же вопрос, какой волновал подшипниковцев: каким механизмам поручить функции питания автоматических станков и другие однообразные работы? Нам придется поэтому на время покинуть цехи «Шарика» и отправиться на берег Волги, в Сталинград.

В настоящее время Иван Иночкин широко известный человек. Его имя можно найти чуть ли не в любом учебнике по автоматизации, он упоминается в технических и общих энциклопедических словарях. Иночкин признанный пионер автоматизации, он создал первую в мире линию автоматических станков. Об этом надо рассказать подробнее.

Иночкин работал на тракторострое грузчиком, когда из США стало прибывать оборудование для первенца советского тракторостроения. Иночкин аккуратно вскрывал ящики, помогал такелажникам водворять станки на предназначенные места. Молодой рабочий с любопытством присматривался к новым механизмам с замысловатыми названиями. Часто, уже после рабочего дня, он оставался в цехе, наблюдал за монтажом.

Заинтересовавшись машинами, которые он разгружал (это были гидравлические станки - тогда последнее слово техники), Иночкин добился того, чтобы его перевели в монтажный цех.

Завод пустили, и Иночкин остался работать в отделе главного механика, он стал слесарем участка гидравлических машин. Чтобы станки работали бесперебойно, надо было хорошо их изучить. Инструктор фирмы, поставившей это оборудование, сам часто не мог с ним совладать и неделями бился над неполадками. Машины простаивали. Пришлось вызвать из Америки другого инструктора, он оказался более сведущим.

Прошло немного времени, и Иночкин уже сам стал разбираться в новых станках. Они были довольно сложны для наладки, но обслуживание их было упрощено до крайности. Роль рабочего сводилась к установке и снятию деталей. Одним словом, это были такие механизмы, обслуживание которых не требует никакой квалификации. И над этим советский рабочий Иночкин глубоко задумался.

Ставить и снимать детали - раз и навсегда усвоенный цикл движений. Нельзя ли для этого приспособить механизм?

До поступления на Тракторострой Иночкин был на военной службе. Ему посчастливилось попасть в Сестрорецкие военные мастерские, известные своей высокой технической культурой. Там он ремонтировал пулеметы известной системы «Максим». И это было первым знакомством Иночкина с автоматическими механизмами. «Максим» заменял десять - пятнадцать стрелков, стрелявших из ружей.

На загрузке и выгрузке каждого гидравлического станка стоит рабочий. Каждый станок, рассуждал Иночкин, подобен винтовке старого образца: один заряд - одна деталь.

Если бы удалось создать «ленту», которая питала бы станки, наподобие того, как двигающаяся лента питает ствол пулемета. Однако мысль о «ленте» явилась и исчезла, это показалось нереальным.

Иночкин задумал сделать «механическую руку». Судя по первым эскизным наброскам, рука была похожа то на хобот слона, то на «робота», изображения которого он мог увидеть в разных журналах.

Попытка механически воспроизвести цикл движений человеческой руки была вполне естественной. Иночкин шел тем же путем, каким шли многие создатели новых машин. Вспомним, что предшественник стефенсоновского локомотива имел ноги, которые он попеременно поднимал, как лошадь.

Сделать «механическую руку» оказалось не простым делом. Изобретатель познал много горьких поражений, но не сдался. Первая «механическая рука» оказалась слишком сложной. И вторая была не намного проще.

Снова думы, наблюдения, догадки; и явилась новая, удивительно простая идея: использовать в качестве средства транспортировки деталей обыкновенную цепную передачу.

Иночкин обратил внимание на конфигурацию деталей (это были пальцы гусеницы) - они имели форму тел вращения. Раз так, то они могут сами переходить, точнее, перекатываться со станка на станок.

Столь же простое, сколь и оригинальное, предложение Иночкина долго и придирчиво обсуждалось. В конечном счете оно получило полное одобрение. В сообщении, которое было послано в вышестоящие органы об изобретении Иночкина, бывший главный инженер Сталинградского тракторного завода А. Демьянович писал: