Оказывается, если так поступить, то в девяноста случаях из ста подшипник окажется ненадежным, и если он даже завертится, то прослужит недолго. В чем же дело? Столько стараний - и такой печальный результат.

Несмотря на точнейшую обработку и контроль, кольца получились все же неодинаковыми: у одних диаметр желоба, или беговой дорожки, может быть на несколько десятков микронов больше заданного размера, у других - меньше.

Кольца надо рассортировать по размерам. И шарики надо рассортировать по размерам. Если диаметр шарика окажется меньше, чем зазор между беговыми дорожками наружного и внутреннего колец, то шарики будут «вилять». Следует подобрать шарики к кольцам, и тогда все будет хорошо.

Как это делается?

Начальник сборочного цеха, инженер, проходивший практику в Италии на Туринском заводе фирмы «РИВ», коротко отвечает:

- Руки... Да, да! Руки. Чувствительность рук - большая чувствительность. Руки, как у музыканта.

Затем кольца и шарики снова промывают в керосине с маслом (к ним ведь прикоснулись руки человека и след его прикосновения может явиться причиной ржавчины), затем проверка постановки сепараторов с заклепками, продувка сжатым воздухом (мера предосторожности против занесения инородных тел). И, наконец, испытания на точность, проверка на шум (в специальной звуконепроницаемой камере).

Подшипники, выдержавшие испытание, промывают в бензине, их смазывают чистым вазелином, заворачивают в пергамент, запаковывают в коробки с фирменной надписью «1 ГПЗ».

Автоматическая линия для шлифовки роликовых колец (конструкция инженера Сигодзинского).

Цех-автомат.

Кончился день. Мы прошли по новому заводу с запада на восток и с севера на юг. Мы проследили маршруты колец и шариков. Радостно было держать подшипники, сделанные руками советского человека. И эта радость на время заслонила возникавшие на каждом шагу вопросы. Но не проходило какое-то щемящее чувство от того, что в цехах было еще много наставников-иностранцев, они назойливо подчеркивали, что это они все придумали и что без них вся эта махина замрет.

Хотелось, чтобы наша молодежь поскорее овладела всеми процессами, о которых нам в течение всего дня с таким жаром, с таким энтузиазмом рассказывал провожатый.

И все же это был, несомненно, хороший, памятный день. Все, кому привелось пережить его, чувствовали себя так, словно они вошли в новый, благоустроенный, но еще не обжитый дом.

Выходит, что «полет на луну» свершился и фантазия стала былью. Завод построили. Но будет ли он работать? Производство подшипников требует навыков, которые приобретаются в течение многих лет. А на новом московском заводе места у станков, у ковочных машин, у печей заняла зеленая молодежь. На первых порах на заводе оставались еще консультанты фирмы, проектировавшей его. А когда они уедут- справятся ли советские рабочие, мастера, инженеры с новым делом?

Такого рода вопросы задавались руководителям нового завода. Газеты капиталистических стран между тем зло пророчествовали: «Уж этот завод обязательно скапутится. Итальянская помощь их не спасет».

Капиталисты кровно заинтересованы были, чтобы завод, как они писали, «скапутился». Производство подшипников имело очень важное значение для индустриализации, для того чтобы нашу страну сделать независимой от стран капитала. Само собой понятно, что битву за индустриализацию, за экономическую независимость нельзя было выиграть чужими руками или покупкой каких-то производственных тайн. Руководители нового завода это хорошо понимали.

Инженер Борис Васильевич Груздев, как и другие советские инженеры, раньше не имел никакого представления о том, как делают подшипники. Но его послали на этот важный участок индустриализации, и он, конечно, постарался освоить это производство. Он изучал опыт других стран, но отнюдь не переоценивал его значение.

На вопрос, что ожидает завод в ближайшем будущем, он ответил:

- Не слепое копирование, а творческая переработка накопленного опыта, в том числе и иностранного, позволит нам полностью овладеть производством подшипников. В этом деле много трудностей. Но мы не сегодня родились, чтобы смотреть кому-то в рот. Задачу решаем не мы одни, а вся страна. Ее решение начинается с выбора подходящего материала и изучения его свойств. Архимед сказал: «Дайте мне точку опоры, и я переверну весь мир». Мы говорим: «Дайте нам материал, чтобы удержать мир на одной точке». Шестимиллиметровый шарик должен выдержать нагрузку свыше чем в пять тысяч килограммов. На шарик диаметром в полтора сантиметра расчетная нагрузка тридцать тысяч килограммов. Какой металл это может выдержать? Какими свойствами он должен обладать? Как его сделать прочным и твердым? Эти и много подобных вопросов должны решить мы совместно с работниками многих отраслей народного хозяйства, совместно с нашими учеными. Мы делаем первые шаги в новой для нас области, но мы не такие уж неучи. Соберем все силы и тогда посмотрим, как будут выглядеть «пророки», утверждающие, что мы обязательно скапутимся. Хорошо смеется тот, кто смеется последним.

... С пуском завода началось освоение нового производства. Многие привычные понятия получали новый смысл и новое значение. Например, мы уже знаем, что шарики и кольца должны быть твердыми.

А что такое твердость и как сделать металл более или менее твердым?

Мы часто говорим: твердый как камень или твердый как орех. Мы отличаем твердые карандаши от мягких. Твердый карандаш оставляет на бумаге жесткий след, который затем трудно стереть, он может прорвать бумагу. Мягкий карандаш легко стирается. Чтобы отличить твердые карандаши от мягких, на них ставят буквы: Т (твердый), 2Т (двойная твердость), ЗТ, и так далее. Или же - М (мягкий), 2М, ЗМ...

Случись, что обозначение на карандаше не совсем соответствует его действительным качествам, конструктор или чертежник выразит недовольство, но никаких особых последствий это вызвать не может. Если же металл окажется не таким, какой требуется для данных целей, и если, допустим, это заранее не будет установлено, дело может привести к самым серьезным авариям. В технике вообще и в подшипниковом производстве в особенности свойства материала имеют решающее значение.

Чем определяется твердость?

Вопрос об установлении меры твердости интересовал еще нашего великого корифея науки Михаила Васильевича Ломоносова. Значительную роль в разработке этой проблемы сыграл также известный ученый, основатель Русского минералогического общества Ланснер. Изучением твердости металлов занимался основоположник учения о резании металлов русский ученый профессор Тиме.

В цехах нового завода мы видели, как на станках режут металл. С колец снимали длинные стальные витки. Делалось это при помощи резцов. Но резцы-то ведь тоже стальные. Какая же сталь может быть использована в качестве орудия резания и какая явится объектом резания? Ясно: более твердая сталь может резать менее твердую. А как определить это?

В учение о твердости большой вклад сделали знаменитый русский химик Д. И. Менделеев, кристаллограф Е. С. Федоров, выдающийся ученый Н. С. Курнаков. В наше время изучением проблемы твердости металлов занимаются видные советские ученые - академики Иоффе, Ребиндер, Бочвар, Давиденков.