Овладели!

За двадцать миллионов подшипников, сделанных за первые три года, пришлось бы уплатить минимум сорок миллионов рублей золотом, а весь завод обошелся в сто миллионов, за импортное оборудование заплатили двадцать пять миллионов.

Валютные затраты на завод окупились меньше чем в три года.

Завод мог бы выдавать и больше подшипников. Учеба дала хорошие результаты. Люди уже не были столь беспомощны, как вначале. И если случались простои, то они происходили главным образом потому, что кузница не давала колец.

А что происходило в кузнице? В работе была едва половина ковочных машин, остальные простаивали.

Руководители цеха жаловались на ковочные машины. Они будто бы оказались недостаточно выносливыми и поэтому часто ломались, с этим ничего, мол, поделать нельзя.

Молодой инженер Яков Юсим решил добраться до корней дела. Сменив пиджак на спецовку, он стал к ковочной машине.

Проработав некоторое время штамповщиком, Юсим пришел к убеждению, что капризы этих машин не первопричина плохой работы, а следствие. Все дело в том, что к работе плохо готовятся, из-за этого и происходят задержки и простои. Вывод, к которому пришел молодой инженер, очень поучительный. В нем как будто не было ничего нового. Юсим лишь подтвердил известную истину, что успех любого дела зависит от тщательной подготовки, иначе получается хаос, неразбериха, бестолковщина.

С таким положением часто сталкиваешься. У организованных людей на все хватает времени - и на работу, и на учебу, и на прогулки, и на чтение книг, и на посещение театров, кино, лекций. Неорганизованным людям всегда некогда, они ничего не успевают.

Так и на производстве. Конечно, хорошо организовать дело не так просто, как правильно распределить свое личное время. Любое производство многими нитями связано с другими, оно зависит от своевременного поступления материалов, инструмента и так далее. Но нередко случается, что организацией производства не занимаются, а полагаются на «авось да небось» или, как иные говорят, на «кривую, которая всегда вывезет». Эта привычка многих людей досталась нам от старых времен. Вспомним, как в «Мертвых душах» Гоголя два мужика обсуждают, доедет экипаж Чичикова до Москвы или не доедет.

«Вишь ты, - сказал один другому: - вон какое колесо! Что ты думаешь, доедет то колесо, если бы случилось, в Москву или не доедет?» - «Доедет, - отвечал другой». «А в Казань-то, я думаю, не доедет?» - «В Казань не доедет», - отвечал другой.

«Доедет или не доедет?» Производство, да еще такое высокоточное, не может успешно развиваться на таких предположениях.

Молодой инженер Юсим понимал, насколько порочна эта ставка на «авось», на умение вывернуться, выйти из любого положения. Он видел, что чаще всего «выходят из положения» не очень-то удачно.

Юсима назначили начальником смены одного из пролетов кузницы, и он взялся перестроить всю систему работы в своем пролете. Идея перестройки, которую он задумал, свелась к двум словам: кузнец кует.

Но это ведь само собой разумеется - кузнец кует, токарь точит, маляр красит. Казалось бы, чтобы сделать такое открытие, вовсе не надо быть инженером и незачем было инженеру становиться на рабочее место.

Нет, только человек, умеющий глубоко разбираться в производственных делах, мог так ясно и коротко сформулировать задачу. Кузнецы не столько времени ковали, сколько заняты были поисками инструмента, очисткой прутков от окалины, подноской прутков и т. д. Это не только отнимало массу времени, но нарушало ритм работы кузнецов. Полезное время работы кузнечных машин было очень низким, колец выходило очень мало.

А когда дело было организовано по-другому и кузнецы получили возможность с гудком стать к машине и до последней минуты смены ковать и только ковать, производительность, конечно, резко выросла.

Результат быстро сказался.

11 сентября 1935 года смена Юсима отковала небывалое количество колец - сорок тысяч.

Цифра сорок тысяч была вызовом всем, кто еще рассчитывал, что можно полагаться на «авось да небось». Вот о чем говорил успех инженера-новатора Якова Юсима.

Его почин горячо поддержал народный комиссар тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе.

Известие о рекордном выпуске колец одним из пролетов кузницы Первого подшипникового завода застало Орджоникидзе в Кисловодске, где он в то время лечился. Узнав из газет о достижении Юсима, нарком из Кисловодска прислал телеграмму коллективу завода. В ней было и горячее поздравление победителям и требование к руководителям завода: создать такие условия, чтобы завод изо дня в день работал с такой же производительностью, перестроить все звенья завода и повысить выпуск подшипников.

Достигнутый уровень производства подшипников уже не мог удовлетворить страну. Заводу предстояло взять новый разбег.

Снова началось наступление. Менее чем через полгода после рекорда, поставленного сменой Юсима, завод достиг проектной мощности - он выпускал два миллиона подшипников в месяц. Но только тогда выяснилось, что это вовсе не «потолок». Коллектив поставил другую задачу, более трудную: довести суточный выпуск до ста тысяч подшипников.

В июле 1936 года завод выдал три миллиона подшипников. Проектная мощность была превзойдена в полтора раза.

Так на одном советском подшипниковом заводе начали делать больше подшипников, чем их выпускали все заводы Европы, вместе взятые.

Родным домом стал для тысяч людей подшипниковый завод. Они его строили. В его цехах они впервые познакомились с механизмами разных станков, с жизнью металла, с техникой «ловли» микронов. Здесь они стали квалифицированными людьми, специалистами своего дела.

А когда человек приобретает профессию, он чувствует себя увереннее и тверже ступает по земле.

На заводе они учились, росли, мужали. Каждый уголок, каждое деревцо и каждая скамейка в сквере напротив завода были им знакомы.

И с этими великолепными солнечными цехами, с чудесной лестницей, с шумными коридорами, с библиотекой, в которой столько интересных книг, со спортивным залом надо было расстаться.

Началась война, цехи затемнили, закамуфлировали. У станков стояли уже не по восемь часов, как раньше, а по одиннадцать.

Летние ночи 1941 года были душными, и в цехах порой нечем было дышать. Но люди работали, не жалея себя. Подшипники нужны были для фронта - для танков, самолетов... И в часы тревог все оставались на рабочих местах.

Бывало, вражеские бомбы падали совсем близко от завода. Люди работали.

Бывало, на крыши завода падали сотни «зажигалок». Люди поднимались наверх и бесстрашно обезвреживали их.

Бывало, то здесь, то там вспыхнет пламя пожара. Рабочие быстро тушили его и возвращались к станкам.

Пришла осень. Враг приблизился к Москве. Налеты вражеской авиации становились все чаще и нахальнее.

Заговорили об эвакуации завода. Сначала это казалось невероятным. Как можно эвакуировать завод? Не верилось, что это возможно и, главное, что это станет необходимым, неизбежным.

И все же это произошло. 16 октября 1941 года было объявлено о закрытии завода и его эвакуации.

Только тогда многим открылось, что завод - это не только здания. Завод - это техника и люди, умеющие обращаться с этой техникой. И каждому стало ясно, что завод - это он, это его сосед по станку, это его бригада.

В считанные часы грузились эшелоны, уходившие на Восток. Одни на Волгу - в Куйбышев и Саратов, другие - на Урал, в Свердловск, третьи - в Сибирь, в Томск.