Неожиданная трансформация: подтянутый, целеустремленный, автоматически действующий человек-механизм превратился в свою полную противоположность.

Другой человек закладывал, вынимал, подносил к машине прутки, нажимал педали. Это был живой Швейк. Его блуждающий взгляд показывал, что ему нет никакого дела до результатов своего труда.

Закончив представление, Габато произнес приговор:

- Есть один выход - пригласить таких рабочих, какие нужны для такого производства. А советские рабочие. .. Может быть, со временем они изменятся... Может быть, но не так скоро. Им не хватает культуры.

Габато предложил пройтись по цехам и убедиться, что советские рабочие систематически нарушают установленные приемы работы.

Такие случаи действительно имели место. В. кузнице рабочий пытался заложить в машину недостаточно нагретый пруток.

Подобного рода более или менее крупные нарушения встречались и в других цехах. В шлифовальном цехе работница забрасывала в станок ролики. Она пригоршнями брала ролики из стоявшего на полу ящика и по одному опускала их в трубку- «горло» станка. В этом и состояла ее работа. Вдруг станок как бы поперхнулся и остановился. Явился наладчик, он покопался в станке и вынул оттуда ролик. Габато буквально уцепился за этот случай.

- Ролики надо забрасывать этой стороной конуса вперед, - доказывал он, - но работница невнимательна и недисциплинированна. Она опускает ролики, как попало. От нее требуется совсем немного - быть внимательной и бросать ролики, как надо. Но она о чем-то мечтает... С такими ничего поделать нельзя.

А когда шлифовщицу (она была комсомолкой, звали ее Оля) стали укорять в том, что она чуть не вывела из строя станок, она сказала:

- Через мои руки за смену проходят тысячи роликов. Я должна их определенным образом забрасывать в станок, и я это хорошо знаю. Но я ведь только человек. К концу смены ролики начинают плясать у меня в глазах. Я их больше не вижу. Я перестаю себя контролировать.

И, уже в слезах, она сказала:

- Неужто это и есть передовая техника, о которой нам говорили? Лучше уж подвозить песок к бетономешалке...

Не одна шлифовщица Оля усомнилась в совершенстве передовой иностранной техники. Собственно, не сама техника озадачила рабочих, а то, что слишком незначительной оказалась роль человека в производстве. Когда станочнику запрещается касаться механизма станков, когда он вынужден изо дня в день выполнять одну и ту же работу, повторять одни и те же движения, он перестает думать.

Люди, создавшие эту систему организации труда, заботились не о рабочих, а о том, чтобы увеличить прибыли предпринимателей.

Капиталистам выгодно было иметь рабочих, которых в любой момент можно заменить другими, и поэтому они заставили своих конструкторов сделать такие станки, которые не нуждались бы в квалифицированной рабочей силе.

Хитро придумано: лишить рабочих квалификации. А рабочий без квалификации - это что? Ничто! Когда у завода стоят толпы безработных, такому рабочему всегда можно указать на ворота. Производству нужны ведь не умение, не сноровка, не ум рабочего, а только мускулы, чтобы он тысячи, десятки тысяч раз подряд выполнял одни и те же операции! Одни и те же!

В капиталистических странах было немало людей, которые объявили такое положение идеальным. «Зачем рабочему мозги? - говорили они. - Рабочие не должны думать. Рабочий - это исполнитель и ничего более. Однообразие работы - благо. Можно будет применить труд неполноценных людей».

При найме на работу рабочих подвергали осмотру, как лошадей. Оценивали их бицепсы, кулаки, глаза... Каждый показатель соответственно оценивался: хорошие бицепсы - двадцать пунктов, зоркий глаз - пятнадцать пунктов, сильный кулак - восемь пунктов, крепкие ноги - десять пунктов. Только мозг никак не оценивался.

Зачем рабочему мозг? Он нужен только привилегированным- наладчикам, мастерам, инженерам...

О том, к чему привела эта система организации труда, показал в своем фильме «Новые времена» гениальный режиссер и актер Чарли Чаплин.

Герой чаплинского фильма работал на автомобильном заводе. На сборочном конвейере он завинчивал какую-то гайку. В этом состояла вся его работа. Он дошел до того состояния, что всюду ему мерещились гайки... Он сошел с ума.

Картина «Новые времена» шла на советских экранах. Вот за таких рабочих ратовал Габато. Но такими не хотели стать ни шлифовщица Оля, ни станочница Женя Каганова, ни один из советских рабочих.

СССР не капиталистическая Америка, или Англия, или Германия... Советское государство горячо заботится о том, чтобы рабочие были высокоразвитыми, культурными, чтобы они хорошо знали станки, на которых им приходится работать, чтобы они умели и налаживать их и улучшать их конструкцию. Нет, путь, за который ратовал профессор Габато, не советский путь!

На подшипниковом заводе (так же, как и на других заводах массово-поточного производства) развернулось движение за овладение передовой техникой. Рабочий должен знать станки.

Были созданы курсы, кружки техминимума, школы... Они охватили тысячи рабочих.

Комсомолка Женя Каганова работала в автоматно-токарном цехе. Она пришла в цех такая же «сырая», как и все ее товарищи. После короткого инструктажа ее поставили к станкам «Питлер», ей поручили обслуживать два станка. Пока на одном станке кольцо обтачивается, надо поставить кольцо на другой. Работа несложная, и времени оставалось еще много. В случае малейшей заминки надо вызвать наладчика, сама она не вправе ничего предпринять, такова инструкция!

Женя училась в кружке, которым руководил инженер Пальмов. Он учил вычерчивать эскизы отдельных деталей и узлов. Затем в техническом кабинете или непосредственно у рабочих мест ученики Пальмова изучали «машинерию», то есть взаимодействие отдельных узлов, с тем чтобы лучше регулировать работу и обходиться без наладчиков.

Обходиться без наладчиков! Это было нарушением всей системы новейшей организации производства.

Знание станка помогало гораздо лучше использовать время. Вместо двух станков Женя стала обслуживать шесть станков.

Она выработала маршрут обхода станков. Пока один станок находится в действии, вовсе незачем стоять возле него. Это потерянное время. Она ставила самое большое кольцо, на обработку которого требуется больше всего времени. Поставила. Убедилась в том, что все идет как надо, можно отойти. Установка колец на следующих станках в общей сложности занимала меньше времени, чем продолжалась обработка первого.

Женя научилась налаживать станки. Она построила маршрут и график. Почин был поддержан другими комсомольцами, Женю занесли на Доску почета Десятого съезда комсомола. А через несколько дней Женя читала лекцию. Она называлась: «Как я экономлю время». И тут она открыла людям глаза на вещи, которые раньше проходили мимо их внимания.

- Наша страна не за тем платила золотом за станки, чтобы они красовались в цехе, - говорила она. - Мы должны добиться того, чтобы станки максимум времени резали металл. Мы должны до минимума сократить время, затрачиваемое на установку, измерения и другие потери. Вы скажете - это секунды. Но в конечном счете оказывается, что станок работал не смену, а чуть больше половины.

Развернулось соревнование за увеличение машинного, то есть полезного, времени работы станков.

Социалистическое соревнование! Этого, конечно, не было в планах Габато. Он никак не мог понять, что это такое. Так он и уехал из СССР, не поняв советских рабочих.

Несмотря на неопытность и затруднения, неизбежные во всяком новом деле, завод за первые три года выпустил почти двадцать миллионов подшипников.

До проектных двадцати четырех миллионов в год было еще далеко. И все же утверждения, что советским людям не овладеть производством подшипников, были опровергнуты.