— Деньги вы мне вернёте, уверяю.

— Пусть так, но вы тратите на меня время и нервы, я вам неприятен, точно так же, как вы неприятны мне.

— Это мы выяснили ещё в первую встречу, и я полагал, что у нас по сему поводу не осталось взаимных вопросов. К чему вы клоните?

— Вы испытываете чувство вины из-за того, что тогда обошли меня в исследованиях. Понимаете, что мой сегодняшний успех — это ваше воздаяние. Вы тянетесь ко мне, Александр Николаевич. Хотите в моём взгляде увидеть прощение. Хотите, чтобы я хотя бы в одном интервью — а их будет множество, уверяю, когда станции откроются! — упомянул с благодарностью вас. И вот теперь, полагаю, у меня не осталось вопросов.

Я тусклым взглядом окинул Сицкого, подумал и решил пока не раскрывать ему, зачем он мне нужен на самом деле. Пусть потешится.

— Через полчаса жду вас у себя, — повторил я и вставил ключ в замок.

— Да-да, Александр Николаевич, давайте. Делайте вид, как будто бы вы здесь главный. Но не забывайте при этом, что…

— Что я в любой момент могу сдать вас в управу за преступную халатность в обращении с амулетами? Помню, не волнуйтесь.

Сицкий поперхнулся высокопарными словами, и я поспешил воздвигнуть между нами закрытую дверь.

Номер был как номер. В меру пустой и безликий, через открытое окно несло всё тем же морским воздухом. Я быстро сходил в душ, надел всё ту же одежду и немного полежал на кровати, собираясь с мыслями.

Откровенно говоря, я психанул. Хорошо хоть Таньку предупредил, что лечу во Владивосток чартерным рейсом. А то совсем прелесть: дети пропали, фамильяры пропали, муж пропал… А с другой стороны, что ещё я мог сделать? Отец я, в конце концов, или погулять вышел?

Ладно, хватит рефлексировать. Это всё потом, когда дети и фамильяры вернутся в Белодолск. А пока следует признать изначальный план совершенно верным. Заряжаем торрель, разлиновываем на квадраты карту и определяем местонахождение близнецов. Фамильяры должны быть там же.

В ожидании Сицкого я прилёг и начал читать купленную газету. Судя по всему, Чёрным Дьяволом именовалась местная знаменитость. Некий совершенно очевидный маг куролесил, ни в чём себе не отказывая, уже не первый год. Грабил банки, организовывал побеги из тюрем, однажды угнал пароход. Деньги его, кажется, интересовали постольку-поскольку, главным образом он искал в жизни экшена и находил, постоянно выдумывая что-то новое. Интересный персонаж, яркий. Но, судя по всему, за пределы Владивостока его слава не выйдет, увы.

В дверь стукнули. Я встал с кровати, открыл, впустил Сицкого.

— Я долго думал над вашим вопросом.

— Каким?

— О причинах перемещения близнецов сюда. Если вы буквально настаиваете на том, что у них не было собственных мотивов…

— Не было.

— Что ж, тогда вывод можно сделать единственный: вы лжёте.

— Сицкий, я вас ударю.

— Господин Сицкий!

— Уже нет.

— Помилуйте, это же… Невозможно! Даже если допустить, что в мою безукоризненную разработку вкрался некий изъян, случайные перемещения не-воз-мож-ны! Должна быть весьма конкретная формулировка того, куда хочет попасть человек. На станциях всё будет иначе, там перемещения будут происходить в зависимости от отсека. Отсек «Москва», отсек «Белодолск», отсек «Владивосток»…

— Вы сейчас меня убеждаете или себя?

— Себя в первую очередь…

— Невелим Диаконович, единственное, что связывало близнецов с Владивостоком, это письмо от Михея.

— Письмо? — встрепенулся Сицкий. — Какое письмо?

Я рассказал ему о письме от Михея, которое получил, стоя перед домом. Потом я вложил его в книгу, которую читал до появления полтергейстов. Книга пошла в ящик…

— А этот ящик оказался в детской комнате?

— Ну-у-у… — Я задумался. В детской определённо стояли ящики. Диль распихивала их как придётся. — Ну, пожалуй, что могло быть и так…

— А этот самый Михей — звал вас в письме в гости?

— Наверняка звал, он каждый раз приглашает, уже года два как. Сыном похвастаться хочет и на наших посмотреть.

Сицкий без спросу сел на одну из моих кроватей, подпёр голову рукой. Задумался. Чем дольше думал, тем сильнее мрачнело его лицо. Меня это не слишком пугало. Зная этого человека, можно было точно сказать, что мрачнеет он из-за каких-то шкурно-научных вещей, мало связанных с моими детьми.

— Этого я не просчитал, — буркнул он с такой неохотой, что я физически ощутил его боль. — Дети!

— Вы не учли существования в природе детей?..

— Детей-магов с непробуждённым даром! Маг сможет перемещаться легко и запросто, обычный человек — также. Но дети со спящим даром, как выяснилось, не воспринимаются магией в качестве источника запроса… Не знаю, почему, но магия, получив запрос, схватила первое попавшееся… Что будет происходить на станциях? Господи, этого я не знаю. Нужны дополнительные исследования… Я должен вернуться в Белодолск!

С этими словами Сицкий выдернул из кармана амулет.

Я оказался быстрее. Перехватил руку и выдернул «пуговицу».

— Да что вы себе позволяете⁈ — орал Сицкий, пока я бесцеремонно обшаривал его карманы.

Достал ещё десяток «пуговиц». Запасливый мерзавец.

— Что вы себе позволяете, Сицкий? Вы только что едва не свинтили домой, оставив меня тут одного.

— Вы опять ставите свои интересы превыше науки!

— Отсюда поезд до Белодолска идёт две недели.

— Сколь же вы эгоистичны…

— Благодарю за комплимент, а теперь идёмте искать распределитель. Придерживаемся изначального плана и так победим.

Делать Сицкому было нечего. Он потащился за мной, постоянно ворча и повторяя, что теперь у него ко мне нет уже совершенно никаких вопросов, и всё ему со мной ясно. Я молча завидовал, так как во многом ещё оставался для себя загадкой. И вообще, считаю, это правильно — воспринимать человека как тайну за семью печатями. Если всё на атомы разложить, в чём тогда интерес? Сидят кружком все такие умные-умные и хором молчат, так как и говорить не о чем, всем и так всё понятно. Нет, передумал, не завидую Сицкому. Пусть куражится, чем бы дитя не тешилось.

Распределители были заботливо отмечены на карте, и их количество меня обескуражило. Только три штуки на город. Но зато один оказался всего в квартале от гостиницы. Скверное предчувствие меня терзало и, зараза не обмануло: очередь начиналась за добрых десять метров до дверей.

— Что это за безумие? — возмутился Сицкий. — Дикий город! Давайте я вернусь в Белодолск и заправлю там ваш амулет гораздо быстрее.

— С моим амулетом вас в Белодолске управа возьмёт раньше, чем пикнуть успеете, успокойтесь.

— Это ещё почему? Он незаконный⁈

— Законный, но только для меня. Хватит голосить, люди уже оглядываются.

Стоящий перед нами молодой бородач и вправду обернулся.

— Прошу прощения, господа, мне послышалось, что я услышал слово «Белодолск». Вы оттуда?

— Да, — кивнул я. — Бывали там?

— О, я там учился. К сожалению, в виду неких обстоятельств, закончить курса не получилось, моя дисциплина была, по сути, закрыта, и…

И тут у нас обоих пелена с глаз упала одновременно.

— Александр Николаевич⁈

— Господин Леонов!

Обнялись. Сто лет не видел этого парня. Одного из тех некромантов, что создали из мертвецов хорошо нам известных гомункулов. Он немедленно стал тащить нас в кабак. Я упёрся, сказал, что мне позарез необходимо спасать детей, а для этого нужно зарядить один амулет. Тогда Леонов пошёл напролом.

— Господа! — заорал он. — Узрите, пред вами стоит сам граф Соровский! Кто не знает графа Соровского!

— Соронский? — послышался неуверенный голос из очереди. — Из книжки?

Я чуть не заплакал, а Леонов сориентировался мгновенно.

— Он самый! Господа, графу Соронскому необходимо ради дальнейших подвигов ср-р-р-рочно заправить амулет! Есть в вас гражданская сознательность или нет, я вас спрашиваю? Речь идёт о государственных интересах!

Я бы не поставил ломаного гроша на успех этого мероприятия, однако меня в следующую секунду буквально телепортировали к дверям и втолкнули внутрь распределителя.