- А ещё они с моим мужем практикую садо-мазо, он играет роль пёсика, а она его хозяйки! Как тебе такое, а? А я, не будь дурой, зашла в самый разгар их… дрессуры! – я чуть не срываюсь на крик.

Кажется, даже птицы с ближайших веток спорхнули.

Пашка сидит, ошарашено глядя в пространство.

- Вот это да, - говорит он тихо.

Я сглатываю. Как будто даже полегчало немного.

- Мы с ним ходим к сексологу. Сексолог сказал, что у него девиация, расстройство. Он склонен к мазохизму. Чего по нему совершенно не скажешь! О чём я не имела понятия, как его жена.

Пашка молчит. Наверное, зря я вывалила на него всё это? Потом будет стыдно. Но это потом! А сейчас мне просто необходимо выговориться.

- Нет, я бы развелась с ним прямо завтра! Но у нас двое близнецов. Им в школу идти. Они обожают отца. А ещё… свою нянечку Люсю. И я боюсь… Я боюсь… Что мои дети меня возненавидят, если я разведусь с их отцом!

Мой голос предательски дрожит. Но я продолжаю:

- А старший сын в курсе! Он просто подслушал однажды, когда мы с мужем ругались. И всё узнал. И он настаивает на разводе! И он станет меня презирать, как уже презирает отца, если я не разведусь с ним.

Слёзы уже текут по щекам, я закрываю ладонями лицо, но продолжаю говорить сквозь ладони:

- А я ещё я потратила все сбережения на этот чёртов ремонт! И теперь мне кажется, что всё напрасно. Что ничего не окупится! Потому, что мне всё это больше не нужно! Ни этот релакс, ни эта йога. Как я могу преподавать людям йогу, если сама потеряла равновесие?

Подвинув игрушки, Паша придвигается вплотную ко мне. Обхватывает одной рукой, предлагая мне устроиться у него на груди и поплакать. Что я и делаю!

- Он говорил, что не мог признаться мне в своих наклонностях, - всхлипываю я, - А ей мог! И признался! И поэтому делал всё это с ней!

Пашка гладит мою голову, дышит шумно и глубоко. Его дыхание действует на меня умиротворяюще. И я постепенно успокаиваюсь. Перестаю всхлипывать и возвращаюсь на землю.

Выпрямляюсь, прерывая объятия.

- Извини, - вытираю глаза.

Пашка качает головой:

- Всё нормально. Я даже сам кое-что сейчас понял для себя самого.

- Да? – гнусавым от слёз голосом удивлённо говорю, - И что же?

Он опирается ладонями сзади и смотрит на кроны деревьев:

- Я просто жене предлагал кое-что. Ну, ещё когда были женаты.

- Шибари? – шепчу.

- Ну, да! – хмыкает Пашка, - Элементы. Хотел просто поэкспериментировать. Ну, знаешь там, добавить остроты ощущениям?

- А она? – интересуюсь.

Пашка вздыхает:

- А она… обозвала меня извращенцем! Сказала, что связывать женщину во время секса – это голимый садизм, и она не позволит так с собой обращаться.

Я хмыкаю:

- Может быть, ты не так предложил? Ну… я имею ввиду, резко, не вовремя?

- Да я по-разному пробовал, - качает он головой, - И всякий раз облом!

- Значит, вы просто с ней разные по темпераменту, - заключаю я, - Как и мы с Димкой. То, что нужно тебе, совершенно не нужно другому.

- Я поэтому отчасти могу понять то, что твой муж… ну, что он не хотел признаваться. Никогда не знаешь, как баба… в смысле, женщина, воспримет твои пунктики. Какими словами обзовёт. А потом вообще может в сексе отказать! Ты ж извращенец?

- Конкретно ты не извращенец! – поворачиваюсь к нему.

Пашка смеётся.

- Нет, правда! – настаиваю я, - Для меня это был очень чувственный опыт. Я никогда раньше такого не испытывала!

С каждым произнесённым мной словом его выражение лица меняется. Становится серьёзнее. Глаза как будто темнеют.

Я вижу, как он судорожно сглатывает. Слышу, как шумно вдыхает. И машинально провожу языком по губам…

Он подаётся ко мне. Поддевает прядь, упавшую мне на лицо и смотрит мне в глаза вопросительно:

- Если так, то… может быть, мы продолжим?

Я чувствую, как наливаются тяжестью ноги. Как в голове начинает сгущаться туман. Но это совсем не тот же туман, который был у меня до его прихода. Тот был мутный, тугой и тёмный! А этот воздушный и белый, как вата…

- А если я соглашусь? – говорю игриво.

Его палец блуждает от мочки до кончика рта. Я ощущаю это не только лицом, но всем телом…

- То станешь послушной, и будешь делать всё, что я захочу, - говорит он вещи, от которых по моему телу бегут мурашки.

- А разве нам не нужно придумать стоп-слово? – шепчу. Я читала об этом, в интернете. Что для подобных практик непременно нужно стоп-слово. На случай, если «нижний», коим, судя по всему, буду я, не готов к происходящему.

Пашка усмехается. От него пахнет хмелем и чуть горьковатым парфюмом. Поистине дикая смесь! Наравне с хрипотцой, которой пронизан сейчас его голос…

- Да, ты правильно мыслишь, - водит он пальцем по нижней губе, отчего та чуть подрагивает, - Какое стоп-слово мы выберем?

Мы обсуждаем условия? Как, уже? Но ведь я не дала согласия! Не сказала, что хочу этого. Но ведь и не отвергла?

- Крепыш, - говорю, припомнив сорт тёмного пива, с которого всё началось.

Его губы растягиваются в улыбке:

- Хорошее слово, мне нравится.

Ещё немного, и он меня поцелует… Ещё чуть-чуть, и я сама поцелую его!

- Я должен спросить, прежде, чем взять тебя, - произносит он низким голосом, - Как далеко ты готова зайти? По шкале от одного до пяти.

Наши глаза близко-близко. И я вижу янтарные искры на его радужке. Я вижу решимость в его глазах. Я вижу желание. Оно буквально витает вокруг нас! Оно такое густое, что своей пеленой скрывает нас от целого мира.

Я подаюсь вперёд, чтобы стать ещё ближе к нему. Наши губы почти прикасаются. Я даже чувствую, как щетинки над его губой покалывают мою распалённую кожу.

Что меня ждёт, если я соглашусь?

«Прежде, чем взять тебя… Господи!», - повторяю в уме его фразу. Сейчас у меня будет секс с этим мужчиной. И не просто секс, а нечто доселе запретное.

Я вспоминаю… То, как он трогал меня там, в студии йоги. То, как довёл до оргазма одними прикосновениями сквозь трусики боди. Тело требует новых эмоций, новых касаний. Тело хочет! Безумно желает его…

- До пяти, - говорю и целую.

Точнее, пытаюсь поцеловать. Но, будучи прихваченной им за шею, замираю. Паша отстраняется. Смотрит, как зверь на добычу! Как будто намерен не заняться со мной сексом, а съесть.

- Никогда не целуй меня первой, - рычит, чуть скосив рот и сощурив глаза, - Повтори.

- Никогда не целую тебя первой, - повторяю, словно в бреду.

- Если хочешь, чтобы я сделал с тобой что-то, просишь об этом, - диктует он новое правило.

Я облизываю пересохшие от волнения губы. Его ладонь у меня на шее держит нежно, но крепко.

- Поцелуй меня, - говорю я.

- Как ты хочешь, чтобы я тебя целовал? – приближается он.

- Глубоко, - говорю.

- Ещё?

- Страстно, - говорю.

- Ещё?

- С языком, - добавляю.

Оказавшись у самого рта, его рот выдыхает:

- Хорошая девочка, - и под занавес этого дня я даю ему право владеть своим телом.

Глава 28. Великодушная

Малыши с утра у мамы, Зимин на работе, а Макс, как обычно, гуляет где-то. А я дома. Отдала все свои сегодняшние группы другим тренерам. И всё ради того, чтобы встретиться с ней…

На самом деле я не планировала. Эта идея пришла внезапно! Раз уж она уезжает навсегда, то пускай сама заберёт остатки своих вещей из той спальни, где ночевала.

А ещё пусть расскажет мне, где что лежит. А то я в своём доме, как в лесу! Я даже порошок для детской стирки найти не могу. Не говоря уже о таблетках от выпадения шерсти для Шустрика.

Да, я виновата сама! Я слишком большую власть дала ей над собственной жизнью. Как говорится, пусти козу в огород…

Да ещё и благодарна была за то, что Людочка так умело распоряжается всем в моём доме. А у меня остаётся время на студию.

Я не могу устраивать генеральные уборки и шерстить каждый ящик, от ванной комнаты до прихожей. У меня просто нет на это времени! Да и сил нет, если честно.