«Может быть, потому, что я больше его не люблю?», - думаю я. На самом деле ощущая, что замёрзла.

Не спеша возвращаюсь обратно. Пашка уже оделся и прибрал всё за нами. Увидев меня, он застывает и смотрит, ожидая вердикта.

Я подхожу, утыкаюсь лицом в его грудь.

- Обними меня, пожалуйста, - шепчу.

И он обнимает.

Глава 31. Тревожный звонок

Я отчётливо помню тот день. Он был самый обычный! Я, как всегда, провела пару занятий. Для «кислородной йоги» приходилось одеваться теплее, чем для йоги в помещении.

Пашка в этот день принимал гостей. Кто-то решил отметить мальчишник у него в баре. Я с сожалением поняла, что наш «вечерний сеанс» отменяется. Он написал:

«Мне так жаль. Буду ждать свою кошечку завтра ».

Игра в «хозяина и питомца» оказалась весьма увлекательной. И была любимой среди всех наших игр!

Я решила отдохнуть на веранде с ромашковым чаем. И тут мне на смартфон позвонили. Номер был рабочий, Зимина. Я удивилась, что он звонит с рабочего. Но взяла трубку.

- Анна Аркадьевна? – спросил женский голос.

Помню, как промелькнула мысль: «Совсем он, что ли обнаглел? Подсылает ко мне своих любовниц?». Мы совсем отдалились друг от друга. Он даже перестал желать мне добрых снов.

- Да! – сказала строго.

- Я секретарша Дмитрия Александровича, - сообщила девица, - Его увезли только что…

Голос у неё был взволнованный. Я сначала не сообразила даже, о чём она говорит.

- Куда увезли?

- На скорой, - прослезилась она, - У него… инфаркт.

Помню, как помутнела жидкость в чашке. Ещё помню, как стало нечем дышать, хотя воздух в этот день был кристальным.

А вот как ехала до больницы, почему-то не помню. В каком-то забытьи, в прострации. Только думала, лишь бы успеть…

- Он в реанимации, - сообщила медсестра, - Врачи делают всё возможное.

Мне передали его вещи. Ветровку и сумку, в которой я обнаружила севший смартфон, пачку сигарет, почти выкуренных, зажигалку, кошелёк.

Помню, как вышла на улицу с сигаретой. Как впервые за долгое время закурила. И почти не почувствовала вкуса табака.

В прозрачном окошке его кошелька было фото. Где мы впятером. Он целует меня в щёку, я смеюсь! Ванька с Машкой дерутся. А Макс, наклонившись над нами, и раскинув руки, как будто обнимает всех и сразу. Даже хвост Шустрика попал на фото! Хотя он в тот момент был ещё маленький…

Помню, как прижала это фото к груди, осознав, впервые отчётливо, что могу больше его никогда не увидеть. Живым, вот таким.

А я ведь даже не попрощалась с ним! Даже не сказала ему что-то очень важное. Помню, что очень переживала об этом. А что именно собиралась ему сказать, не помню…

Прошёл целый месяц. Димка ещё здесь. Врачи ежедневно следят за его состоянием. На восстановление сердечной функции уйдёт немало времени. Инфаркт был обширный, так что и последствия серьёзные.

Врачи объясняют мне что-то. А у меня всегда лишь один вопрос:

- Он будет жить?

И когда они отвечают, что будет, то я успокаиваюсь.

Скорее всего, ему потребуется операция по установке кардио-дефибриллятора. Но это станет известно позднее, когда его состояние окончательно стабилизируется.

А пока что врачи мониторят, ежедневно проводят ряд тестов, медикаментозную терапию. К нам приходит инструктор-реабилитолог, который учит меня, и его, как нужно двигаться. Сначала ему можно было только дышать, да и то, в позе лёжа.

Конечно, Димка упрямый! И во многом благодаря этому, уже вовсю встаёт и ходит по палате. Но я чётко слежу за каждым его передвижением, за тем, что он ест. И главное, за тем, что он чувствует.

- Прости меня, птичка, - сказал он, как только впервые увидел меня.

Я прижалась ладонью к его лицу, и, совсем не стесняясь врачей, заревела.

- Ну-ну! Будет, - погладил меня по плечу его лечащий доктор, - Ведь жив наш боец! Мы ещё повоюем!

Он подмигнул Димке и вышел, оставив нас побыть наедине.

Врач хороший, пожилой, но очень умный. Первое, что он спросил у меня, какие стрессы в жизни Димки могли спровоцировать этот инфаркт. Оказалось, что у него наследственная предрасположенность к этому. А я и не знала!

Я смотрю, как он спит. Скоро обед, а значит, придётся будить. А пока я могу прогуляться.

Меня сменяет Максим. Сын очень часто приходит, ночует вместе с нами. Кажется, что все наши беды забылись. На фоне одной, общей беды.

Малышня на попечении родителей. Те по-очереди берут над ними шефство. Тяжело! Но мы справимся. У нас просто нет другого выбора.

Я выхожу в коридор. Выдыхаю. Сама похудела, осунулась! Так мама говорит, и всё норовит подкормить.

Я иду по коридору в направлении выхода. Нужно успеть покурить и зажевать, пока Димка не проснулся. Учует запах табачного дыма, ругаться начнёт…

Я поднимаю глаза, машинально убирая за ухо прядь волос. И вижу…

Её.

Люда молча стоит в стороне, в коридорной нише. Как будто считает, что я не замечу! Поняв, что я её вижу, она делает шаг от стены.

Я останавливаюсь напротив неё. Её волосы чуть отросли, ни грамма макияжа на лице. Очки в толстой оправе. Глаза смотрят так неопределённо! То ли с жалостью, то ли с надеждой? Я никогда не могла разобрать её взгляд…

- Я вернулась, как только узнала, - произносит она.

Я сглатываю. Судорожно втягиваю воздух. Прячу пачку сигарет в карман куртки. А на глазах, помимо желания, слёзы…

Я зло вытираю их рукавом.

Люда, без спроса, подходит вплотную. Осторожно, как будто боится, что я могу ударить её, привлекает к себе.

- Это я виновата, - шепчу.

- Нет, не правда, - с такой уверенностью произносит она и гладит меня по плечу.

- Ты просто не знаешь всего, - говорю. Ведь она же не знает!

Но Люда ничего не отвечает. Она просто гладит меня по плечу. Размеренно и спокойно. И это её спокойствие передаётся и мне. Я прекращаю дрожать и сжиматься в комок. Расслабляюсь. Успокоено кладу голову ей на плечо.

Нужно что-то сказать? Но я не знаю, что именно! Просто чувствую облегчение от того, что Людмила вернулась.

Конец