Да и Шустрик не спешит расставаться с игрушкой. Так впился зубами, что и не вырвешь. Как крокодил, честное слово!

Утратив надежду, я встаю в полный рост и замечаю взгляд Димки. Он смотрит на Шустрика, а затем на меня. Я поднимаю брови вопросительно. И усмехаюсь краешком рта. Муж опускает глаза, и кадык у него на шее нервно дёргается…

Когда мы остаёмся одни на кухне. Я строгаю салат и варю макароны. Проще простого заставить ребят есть овощи, смешав их с любимыми «бантиками» Машки и любимыми «ракушками» Ваньки. Пожарю котлеты, уже готовые. Как-нибудь продержимся, пока не найду новую домработницу.

- Спасибо, что съездил, - решаю сказать.

Димка стоит, опираясь о тумбочку:

- Ань, ты о разводе серьёзно?

Я поднимаю глаза на него, заправляю прядь за ухо:

- А у нас есть другие варианты?

Он смотрит пронзительно:

- Ну, варианты всегда есть, просто…

В этот момент входит сын. Старший. Максим – вылитый Димка в юности. Такой же длинноногий и худощавый, так же немного сутулится, и вечно не знает, куда деть руки. Сейчас они у него в карманах шортов. Не вынимая их, он садится за стол.

- Как Лиза? – спрашиваю я, - Уже вернулась?

Лиза – это его девушка. Нет, конечно, ничего такого! В смысле, они ещё не спят. Слишком мелкие. Но всё же любовь, поцелуи и болтовня перед сном… Всё это в избытке.

- Нет, - отзывается Макс, - Ещё зависает с матерью в Эмиратах.

Я вздыхаю. Мне бы тоже умчаться куда-нибудь! Будь у меня взрослая дочь и уйма свободного времени, так бы и сделала…

- А мы в этом году поедем к дядь Жоре на Чёрное? – интересуется сын. Имея ввиду своего дядю, младшего брата Димки.

Я перевожу взгляд на мужа. «Ну, скажи уже что-нибудь?», - просит мой взгляд.

Он, хмыкнув, произносит:

- Маловероятно, что в этом году получится. У меня два проекта как раз на июль, а у мамы твоей, - он делает паузу и смотрит на меня, - Ремонт в её студии.

Мне кажется, или слово «студия» он произносит снисходительно? И вообще, всегда, если речь заходит о моей работе, Димкин тон становится вот таким. Конечно! Ведь это же у него – серьёзное дело. Дома строить. А я просто ауру людям очищаю, помогаю им избавиться от тягостных мыслей. Мне бы самой кто помог…

- Ясно, - то ли с досадой, то ли с радостью, произносит Максим, - А можно я на следующий год с пацанами на море махну? Мы скинемся, снимем домик на пятерых?

Димка вздыхает:

- Посмотрим.

«На следующий год», - грустно думаю я. Что будет? Не известно. Будем ли мы ещё семьёй на следующий год? Или расстанемся.

Когда, повернувшись, ловлю Димкин взгляд, то читаю в нём те же вопросы. Про себя усмехаюсь: «Посмотрим» - хороший ответ. На все случаи жизни.

Глава 9. Я же мать

Мы не старались изолировать детей. И даже наличие нянечки не отменяло детсад. Правда, там наши Машка с Иваном проводили в общей сложности времени меньше, чем другие дети.

Но, на мой взгляд, им было важно социализироваться, войти в среду сверстников, получить навыки общения, особенно, перед школой.

Так что, последний год они посещали старшую группу детсада, с утра до полудня были там, а затем Людмила их забирала. Что они делали дальше, зависело от обстоятельств. Гуляли, лепили куличики, снежных баб, учились читать, писать и считать. За это спасибо!

Так что, ехать в детский сад для обоих не в новинку. Правда, оба удивлены, так как в мае у них был своеобразный выпускной. Репетиция «взрослой жизни». На выпускном фигурирует Люда. А вот папы там нет! Он, как обычно, был занят.

- Мам, ну зачем? – канючит Ванька с заднего сидения, - Почему нам нельзя просто посидеть дома?

- Потому, что нельзя! – говорю, - Дома никого не будет.

- А Максим? – докучает сын.

- Он не станет за вами присматривать. У него свои дела, - говорю.

Макс уехал с утра, чтобы сбежать от ответственности. Хотя, знаю, попроси я его, посидел бы! Но речь не об одном дне, и не о нескольких. Возможно, о месяце даже, или того больше.

- Ну, а зачем тогда папа нас у бабушки забрал? Тогда бы жили с бабушкой! – вынуждает сын искать всё новые оправдания. Умные не по годам! Им нужно сразу в пятый идти.

Машка спереди, пристёгнутая, с девичьим рюкзачком, на котором болтается кролик, как будто вообще не проявляет интереса к происходящему. Мне кажется, ей даже нравится эта идея! Отправиться в сад, посмотреть «свысока» на малышню, которой ещё далеко до неё.

Боковым зрением я вижу, как дочь достаёт из рюкзачка своё маленькое, блестящее зеркальце… Она у нас как сорока, обожает всё блестящее! А затем и ещё что-то маленькое.

Улучив момент на светофоре, я смотрю на неё. И вижу, что Машка увлечённо красит губы, глядя в зеркальце.

- Маша! – удивляюсь я дочери, - Это что такое?

- Это детская помада! – демонстрирует Машка перламутровый блеск на губах, - Одобрено единорогами!

- Ты где это взяла? Я не помню, чтобы я покупала тебе, - хмурю брови.

- Это Люси мне купила, - признаётся Машка.

Я вцепляюсь в руль, чтобы снизить градус нервозности. Значит, Люси?

- Дай сюда! – говорю и протягиваю дочери ладонь.

Она кладёт розовый тюбик с пони, думая, что я просто хочу посмотреть. А я прячу его в карман джинсов.

- Мам! – возмущается Машка.

- Тебе ещё рано краситься, - проявляю характер.

Машка тоже свой проявляет. А он у неё дай боже…

- И ничего не рано! Это же детская косметика! Она не вредная!

- Кто тебе такое сказал? Любая косметика вредная! – спорю я с дочерью.

- Это Люся сказала, - сцепляет она ручонки на груди и недовольно смотрит перед собой.

Люся, значит? Всюду эта Люся! Куда ни плюнь. И всё-то она знает! И всему у неё есть объяснение.

Я опять ощущаю себя третьей лишней. Нет, это просто уму непостижимо! И как я могла допустить такое? Чтобы моё место в сердце младших детей, в постели мужа, заняла эта дрянь с толстой задницей?

- Не всему, что говорит Люся, стоит верить, - пытаюсь держать себя в руках.

Ненавижу её! Но ведь я сама виновата. Я так доверилась ей, так открылась. А она…

- Она хоть что-то говорит, а ты вообще ничего! – возмущается дочка, - С ней интересно всегда, а с тобой…

Я не трогаюсь с места, пока не сигналят. Подъехав к детсадику, где нас уже ожидает воспитательница, я вытаскиваю детей из машины. Ванька уходит, привычно чмокнув меня в щёку. А Машенька…

- Маш! – кричу ей вслед.

Но дочь лишь поправляет свой рюкзачок, демонстрируя полное безразличие.

«Мать – это я!», - повторяю как мантру, по пути на работу, - «Это мои дети, мои».

Да, уж! Душевного равновесия мне сейчас ой, как не хватает. И как же в таком состоянии я могу обучать людей медитации? Но всё-таки, как-то умудряюсь настроиться на позитив и провести две группы подряд.

Дальше меня сменяет другая тренер. А я отправляюсь в туалет. Стоит сказать, что туалет у нас общий. Точнее, раньше он был только наш! А теперь…

Когда выхожу, то сталкиваюсь нос к носу с Павлом. Он сегодня одет по-другому. Рубашка, джинсы без прорезей.

- Встречал инспектора, - комментирует свой прикид.

- И как? Всё в норме? – интересуюсь дежурно.

- А то! – он подмигивает мне, - Как самочувствие, кстати? Голова не болела с утра?

Я вспоминаю наши посиделки на веранде. И невольно улыбаюсь.

- Нет, всё отлично. Даже удивительно!

- Ну, так! – с гордостью выпятив грудь, произносит он, - Натурпродукт! Собственного производства, с соблюдением всех технологий.

- Павел, - интересуюсь я робко, - А вы всерьёз? Ну… насчёт веранды?

Он оживляется, проводит рукой по лбу, зацепив курчавый чубчик:

- Да, конечно! Мы с ребятами уже и освободили её для вас. Идём, покажу?

Не дожидаясь ответа, он уходит. И мне ничего не остаётся, кроме, как следовать за ним на веранду.

Мы выходим на деревянный настил. Здесь навес и перилла. Даже в дождь можно уютно устроиться.