Перед сном я корректирую планы занятий. Добавляю новый курс йоги на свежем воздухе. А также «воздушную йогу». На днях в зале должны смонтировать специальные гамаки на потолочных креплениях. Это такие устройства, на которых можно висеть, практикую асаны. Думаю, это новшество будет очень востребовано!

- Мам, занята? – скребётся старший.

- Нет, Максиш, заходи, - откладываю я в сторону дела.

Не так уж часто в последнее время уделяла внимание сыну. Правда, он его и не требует так много, как младшие.

Макс садится на кресло возле моего рабочего стола. Расслабляется в нём, вытянув ноги.

- Мам, а чё у вас с папой происходит?

Этот вопрос застаёт меня врасплох. Я бы и рада ответить, но не знаю, как именно.

- Ааа, что у нас происходит? – играю в непонимание.

- Ну, - Макс закидывает ногу на ногу, и трёт затылок рукой, как отец, - Вы же в разных спальнях ночуете? Я видел, как он в гостевую заходит. И там кровать не заправлена.

- Ну, - я пытаюсь звучать уверенно, хотя это очень сложно, - Просто решили немного отдохнуть друг от друга.

- Отдохнуть? – это слово не нравится Максу.

Он всегда был такой. Прозорливый, внимательный! Ничто не ускользало от его взгляда. Ему бы психологом быть, а он хочет по отцовским стопам, на архитектора учиться.

- Ну, просто у нас столько комнат, а мы спим в одной, - усмехаюсь я, - Разве не глупо?

- Не глупо, - отрицательно машет Максим, - Вы же муж и жена, эт нормально!

- Всё хорошо, Максиш, - пытаюсь я успокоить сына. Но с ним не так просто, как с Ванькой. Это того погладишь по голове и приголубишь, а он и рад. А Максиму нужны объяснения.

- Мам, - подаётся вперёд, - Ну я ж не ребёнок, я же вижу! Вы даже общаетесь, как… я не знаю. Как не родные.

Я судорожно втягиваю в себя воздух и задерживаю его внутри, перед тем, как выдохнуть. У нас с Максом особая связь. Наверное, потому, что я растила его с пелёнок, только сама, без чьей-либо помощи. И кормила грудью очень долго. А вот близнецы не хотели пить моё молоко. И приходилось их кормить смесями.

- Понимаешь, Максиш, - решаю я признаться сыну хоть в чём-то, - Отношения, они ведь тоже болеют, как люди. Бывает, что им нужно время, чтобы выздороветь.

Макс сглатывает и проводит рукой по лицу:

- Блин! Я могу чем-то помочь?

Кажется, я хотела его успокоить? А только сильнее напугала.

- Нет, родной. Просто будь рядом, - тяну к нему руки.

Он позволяет нашим пальцам сплестись и почувствовать близость друг друга. Тепло. И спокойствие. Которого мне так не хватает сейчас…

Я закрываю глаза. Макс встаёт и обнимает меня за голову. Я утыкаюсь лицом в его пахнущую порошком футболку.

- Я рядом, ма, - говорит он и гладит меня по волосам.

- Всё наладится, правда, - говорю ему. Хотя сама уже не верю в это.

Но вот первый этап и пройден. Сын в курсе, что у нас с Димкой кризис. Осталось донести эту мысль до младшеньких. Хотя, навряд ли они будут столь же отзывчивы. Особенно, Машка.

Глава 13. Я не плачу, это аллергия

Машка держит бойкот против матери. Против меня! Уже который день подряд длится её молчанка. Демонстративно она игнорирует все мои поползновения в её адрес. Ест, уныло ковыряя в тарелке. Ничего не говорит. А перед сном отворачивается спиной раньше, чем я захожу пожелать им спокойной ночи.

Ну, конечно! Мать плохая. Не на отца же ей сердиться? И уж тем более, не на Людмилу.

Кстати, я звонила этой змее. Всё пыталась выудить у неё подробности того, что она сказала моей дочери. Почему Машка после той сцены в детском саду так на меня ополчилась.

Но Люда ситуацию не прояснила. Слёзно уверяла меня, что кроме объятий и заверений в том, что она её любит, она ничего Машке не сказала. Хитрая стерва!

Ну, конечно! Кто же теперь скажет правду? Правда разрушительна. Как тайфун, который уносит с собой всё, нажитое непосильным трудом.

Мне кажется, что наш фундамент дал трещину. Но не именно сейчас. Он дал её давно. Просто я так увлеклась своей жизнью, своей свободой от детей и от быта. Я так хотела что-то из себя значить!

Парадоксально, но ведь это именно Люда посоветовала мне открыть свою студию йоги. Я помню, как учила её асанам. А она не могла понять, как у меня получается, сохранять равновесие, стоя на одной ноге и с закрытыми глазами.

Я так хотела быть кем-то. Словно роли жены и матери было недостаточно. Это – естественные роли в жизни каждой женщины. Мне же хотелось добиться чего-то самой!

И Люда сказала:

- Открой свою студию йоги. Это будет здорово! Настоящий проект.

Помню, как хвасталась мужу своими успехами. А он снисходительно кивал и улыбался. Точно как я, когда кто-то из малышей демонстрирует мне свои поделки и рисунки. Разве что по голове не похлопал в целях поощрения.

Интересно, а с Людой они общались помимо их совокупления? Говорили они о чём-нибудь, кроме этих своих отклонений? Например, обо мне. О детях. Обсуждали, какая я посредственная мать. Смеялись над моей студией йоги?

Мне становится больно каждый раз, когда я думаю об этом. Так больно, что хочется умереть. И я до сих пор не пойму, боль от потери кого из них больше. Ведь я потеряла обоих. Её – навсегда. А его…

Утром Димка опять предпринял попытку поговорить. Но прав был Максим, мы с ним как чужие. И ведь это случилось не прямо сейчас! Я уже и не помню времени, когда мы просто могли валяться на кровати, и болтать перед сном. А потом засыпали в обнимку.

Как давно мы перестали интересоваться жизнями друг друга? И наша семейная жизнь превратилась в шаблон. Да, всего в достатке. Да, у нас дом – полная чаша. Но ведь никто не задумывался, чем эта чаша наполнена…

Я вытираю слёзы. Тщетно пытаюсь медитировать. Помедитируешь тут! Как же? Хотя на веранде уютно и тихо. Особенно, в эти предзакатные часы.

Я сижу, настолько погружённая в себя, что даже не замечаю, как из дверей пивбара на веранду выходит Павел. Он отдал мне веранду. Но дверь оставил открытой. Я великодушно позволила ему пользоваться верандой, исключительно с целью устроить себе передышку.

Он тихо подходит, садится возле меня. И копирует мою позу лотоса. Тоже пытается сомкнуть пальцы в джиан мудра…

Когда ощущаю его присутствие и открываю глаза, то дыхание сбивается.

- Извини, напугал? – улыбается он.

Солнце светит ему на макушку, имитируя нимб. Мне становится даже смешно. Тронув лицо, я понимаю, что щёки мокрые. Наверное, и глаза тоже? Потому как Павел хмурится неодобрительно:

- Плачешь? Обидел кто?

- Я не плачу, - машу головой, - Это аллергия!

- Ммм, - кажется, он не верит мне, - А то, если что, говори. Может, там, какие-то проблемы? Ну, мало ли…

Он пожимает плечами, конфузится. Я усмехаюсь. И вдруг отвечаю:

- Мы с мужем разводимся. Вот и все проблемы.

Он, кажется, не ожидал такого? Да и я сама не ожидала, что из меня это вылетит, как пробка из шампанского.

- Ну, тут я тебя понимаю. Сам через это прошёл, - его ответ для меня такой же неожиданный.

- Правда? – поднимаю глаза на него.

Паша кивает, глядя вперёд, на согретые солнышком кроны деревьев.

- Да, уже давно это было. Но всё равно, ощущения не из приятных.

- А почему развелись? – интересуюсь. Банальный вопрос. Но не задать его не могу.

Он хмыкает с горечью:

- Ты знаешь, вот хрен его знает. До сих пор не пойму. Вроде всё нормально было. Потом она родила, отдалилась. Ну, я как раз занимался… Ну, то одним, то другим. Это сейчас я уже как бы стабилизировался немного. А тогда был точно, как говно в проруби.

Я усмехаюсь. И слушаю…

- Мы сняли с приятелем площадь. Сначала там замутили магаз, не пошло. Потом оптику открыли, тоже как-то не в тему. Потом эти, ну как их? Кровати массажные! Сначала это всё было в новинку, к нам попёр народ с искривлёнными спинами. Но потом все поняли, что этой хренью спину не выровняешь, кости не вправишь. Короче! Туфта это всё.