— Не замёрзнет? — спросила я, задумчиво перекатывая во рту кисловато-металлический вкус. — Трубы же порвать может.

— Перекроют, как совсем заморозит, — охотно подтвердила незнакомая женщина и тут же подставила под струю свою кружку. — Водица дивная!

— Дивная, — согласилась я.

Потом на подоконник вспрыгнул какой-то парень с гитарой, кто-то захлопал, забренчали струны. Песен я не знала, но все они были бойкие и быстрые. Пара девчонок даже сплясала под общий хохот, а я всё отступала и отступала к забору, пока не упёрлась в него совсем.

— Проводить вас домой? — Дима возник рядом тут же, будто только того и ждал.

Кажется, он вовсе не сводил с меня взгляда всё это время.

И тогда я всё-таки не вытерпела:

— Дима. Что вам от меня нужно?

Он посмотрел на меня удивлённо. Я вздохнула и повторила:

— Вы приходите ко мне каждый день, принесли шишку, привели на праздник. Что вам нужно?

— А вы не понимаете?

— Не особенно.

Несколько мгновений он просто разглядывал моё лицо, внимательно и будто надеясь, что я признаюсь, что шучу. А потом рассмеялся. И смеялся долго, искристо и весело, пока я неловко крутила шишку, не понимая, куда деть руки.

— Провожу вас, — постановил Дима, всё ещё посмеиваясь. — Не переживайте, Наташа. Я не кусаюсь, честное слово!

И он опять засмеялся.

Заметки Ильи Лыткина, стр. 15-17 черновика

[машинописные листы]

Свои изыскания я вел в столичном архиве с несколькими командировками по стране, и эта подготовительная часть расследования заняла у меня без малого год. Я во всех возможных подробностях изучил публикации о происшествии и лично побеседовал с членами семей погибших и несколькими пострадавшими. Мне удалось получить доступ к заключению инженера-эксперта, которое легло в основу дела. Со всеми деталями я непременно познакомлю читателя позднее.

Однако, было совершенно ясно, что продвинуться дальше мне не удастся без личной поездки на место событий. Отправиться из Радолы в Силинскую область мне удалось только в ноябре 52-го года.

Читатель может укорить меня в том, что такие сроки совершенно неприемлемы для журналистского расследования, и это будет справедливо. По первоначальному плану я должен был отправиться в Дивноводное не позднее апреля, чтобы застать приуроченные к годовщине трагедии мероприятия /если, конечно, таковые имели бы место/. Однако, я вынужден с сожалением упомянуть, что это дело ведется мною pro bono publico, то есть без какой-либо оплаты, исключительно в интересах широкой общественности. Это обстоятельство не позволило мне нанять жилье в Дивноводном в сезон, когда местные цены могут довести неподготовленного человека до обострения хронического сердечного заболевания. В то же время открытый сбор средств от сочувствующих представлялся вредным для дела.

Итак, я отправился в путь восьмого ноября. К тому времени в Радоле установилась морозная и снежная погода. В день моего отбытия и вовсе была серьезная метель, из-за которой я едва не опоздал на поезд.

Тем удивительнее был контраст, когда пять дней спустя я вышел из здания вокзала в Силинске. Хотя Силинская область располагается в тех же широтах к востоку от столицы, климат здесь значительно мягче и балует жителей длинной сухой осенью и морозными, но короткими зимами. Местные рассказывают о годах, когда настоящие холода держались не дольше пары недель. Хотя такая несуразность все-таки остается редкостью, живущей в стариковских байках, сам этот факт не может не вызывать интереса.

Вся довольно обширная территория области занята смешанным и хвойным лесом, а местность здесь постепенно поднимается к горам, которые по карте уже принадлежат соседней, куда более населенной, Моряни. Здесь же проживают в основном бывшие переселенцы из северных регионов, потомки каторжников, а также представители некоторых малых народов; присутствует металлургическая промышленность, а также постепенно развивается лесозаготовка. Если мой читатель живет в крупном городе и никогда особенно далеко из него не выезжал, он наверняка примерно так и представляет себе провинцию.

В литературе я много читал о чудесной природе этих мест. Старые, нетронутые человеком леса, все еще дышащие могущественной древностью. Ослепительное осеннее золото, когда вся округа кажется частью ювелирной шкатулки, и здесь и там мелькают густые пятна малахитовой хвои. Величественные кедры, такие огромные, что их едва могут обхватить два человека, если возьмутся за руки; им полтысячи лет, а кисти хвои кажутся совсем юными. Папоротники, стелющиеся сплошным тенистым полотном, -- неизменные с тех времен, когда их предки видели динозавров. Птицы, которых не услышишь ни в каком ином лесу. Непуганые насекомые, рвущиеся навстречу всему живому, и целые жутковатые ковры божьих коровок…

Хотя снег здесь еще не лег, золота я не застал тоже. К моему приезду оно отгорело, увяло и превратилось во влажную серость. Зато и летающая дрянь на меня не покушалась, чего я, признаться, немного опасался.

Здесь мне придется попросить прощения у уважаемых силинчан, но сам Силинск открылся мне как некрупный промышленный город, весьма унылый на вид и представляющий в качестве достопримечательностей пару невыразительных бюстов и проржавевшие витражи. Мне пришлось в нем задержаться более чем на сутки, потому что электричка до Ерша ходит только по нечетным дням и отправляется ранним утром.

Ерш -- второй по размеру, а также в целом второй из двух город в Силинской области. Считается, что он получил свое имя от ЕРЗ, Егоровского резинового завода, вокруг которого и вырос. Не совсем ясно, как именно местные жители из завода получили рыбу, но нам придется поверить этой истории на слово.

Наконец -- надеюсь, я утомил вас этим описанием куда меньше, чем утомился сам в многодневном пути, -- от Ерша до Дивноводного предстоит добираться по шоссе. В сезон здесь ходит автобус, однако в ноябре единственное, что мне оставалось, это нанять такси. Благожелательный водитель с удовольствием беседовал со мной о перебоях с водоснабжением, слишком малых надбавках за стаж и классность, самых рыбных местах, суровых ограничениях на охоту и о всенародной любви к лыжам.

Однако о Дивноводном он не смог сказать ничего, помимо того факта, что там совершенно нечего делать в ноябре.

Глава 7. Здравствуйте

«Кедровый край», — снова и снова повторяла я про себя, крутясь в погребе и заглядывая в мешки и бочки. Жители Дивноводного встретили посвящённую достойными запасами: здесь нашлись и аккуратно выставленные на верхней полке тыквы под старой простынёй, и целый ящик пересыпанной песком и золой репы, не говоря уже о вязанке чеснока, многочисленных банках с соленьями и сушёных яблоках. Казалось, мне самой никогда всего этого не съесть.

«Зима длинная», — важно сказала Зоя Игнатьевна в один из первых наших разговоров.

И я тогда вынужденно согласилась с ней, хотя по меркам Вежска зима в Дивноводном вовсе не была длинной.

Валенки, кстати, нужно купить.

Из погреба я вылезла, кое-как зажав репу локтём, и в который раз пообещала себе купить фартук, в который можно было бы что-нибудь положить и спокойно взбираться по лестнице. Пока мыла и чистила, всё выглядывала наружу: окна дома напротив не горели.

Красная машина исчезла со двора ещё утром, раньше, чем я проснулась. Конечно, у фельдшера могли быть самые разные дела и в Дивноводном, и за его пределами.

Я знала, что многих больных, которым нельзя помочь на месте, Дима сам отвозит в город. Тогда он вернётся только вечером, если и вовсе не решит заночевать в Ерше. Эта мысль отдавала тревожной беспомощностью, и я зло рубила репу на бруски.

Будто бы я сама не разберусь с репой, печью и валенками. Будто бы мне больше не к кому обратиться. Будто оно мне вообще так уж надо — провожания, заделывание окон, шутки и болтовня, шишки эти дурацкие.

Тем более что в ответ на вопрос о своих замыслах Дима только смеялся. Это получалось у него необидно, но вместе с тем — неинформативно.