Все быстро зашевелились. Я опустилась на землю, и в тот же миг чья-то рука легла мне на плечо. Я обернулась — Луциан сидел рядом, с другой стороны уже устроилась Элис.

— Привет. Или правильнее — доброй ночи, Джул? — его глаза озорно блеснули.

— Тсс, — шикнула на него Элис.

Элара поставила в центр круга большой лунный камень. Он светился изнутри мягким серебристым светом, пульсировал, как живое сердце.

— Этот камень станет нашим проводником, — сказала она, и голос её был похож на ветер. — Он поможет нам услышать зов Луны.

Рядом с каждым из нас стояла глиняная чаша с узорами. Нам велели положить туда травы: шалфей, лаванду, полынь. Запах был терпким, горьковатым, и я невольно вдохнула глубже.

Мы зажгли смесь. Из чаш потянулся густой дым, заполнил ноздри, и голова слегка закружилась. Зрение поплыло. Мир стал мягче, словно его края стёрли ластиком.

— Теперь зажгите свечи, — продолжала Элара, и её голос вёл меня, как нить. — Сначала белую — для чистоты намерений.

Я повиновалась. Дым становился гуще, сознание начало рассеиваться.

— Затем серебристую — для связи с Луной.

Рука двигалась сама.

— И наконец синюю — для защиты.

Я попыталась зажечь синюю, но пальцы дрожали, и спичка погасла, даже не коснувшись фитиля. Ветер — резкий, внезапный — потушил остальные свечи.

— Как же так? — прошептала я.

Оглянулась вокруг: все ученики сидели с закрытыми глазами, их свечи горели ровно. А мои — нет. И тут я встретилась взглядом с Джейсоном.

— Ты не зажгла синюю, — сказал он. Голос его был хриплым, но в нём звучало что-то новое — вкрадчивое, почти нежное. Так он никогда не говорил со мной.

Я посмотрела на его свечи.

— И ты тоже.

Мы сидели друг напротив друга. Никто из остальных нас не замечал. Джейсон не отрывал от меня взгляда — смотрел так же, как тогда, на поляне. Лаская глазами каждую линию.

— Тебе идёт это платье, Джул, — сказал он, и внутри у меня всё перевернулось.

Я не могла отвести взгляд.

Его плечи стали шире. Пальцы вытянулись, на них появились длинные острые когти, тускло блеснувшие в лунном свете. Я замерла. Но не от страха. Он не казался мне чудовищем — наоборот, в этом было что-то завораживающее, притягательное. Каждая его черта стала острее, грубее — и от этого ещё более невыносимо красивой.

— А теперь беги, Джули, — произнёс Джей. — Потому что если я поймаю тебя, мы оба пожалеем.

В его голосе не было насмешки. И не было привычной угрозы — не той, которую я слышала раньше. Он был на грани трансформации. Но я чувствовала это — он не хотел причинить мне боль. Он хотел меня. Потому что в его взгляде не было злобы — была жажда. Не убить. Обладать. И я, к своему ужасу, понимала, что меня это не отталкивает.

Подскочила и рванула с места, не думая. Ветки хлестали по лицу, по рукам, оставляя горячие полосы, но боли не чувствовала. Только азарт. Только дикий, первобытный восторг. Кровь кипела, мышцы горели, каждый вдох был полон леса и ночи.

Бежала, потому что тело требовало погони. Потому что в глубине, там, где кончается разум, начинается зверь, и зверь хотел играть. Джейсон был позади — слышала его шаги, его дыхание. Но я была быстрее. Пока была.

Я добралась до старого дуба и прижалась к его стволу, стараясь слиться с темнотой. Сердце колотилось так громко, что казалось — его слышит весь лес. Замерла, вжавшись в шершавую кору, прикрыла глаза. Дыхание сбилось, грудная клетка ходила ходуном. Где-то рядом — его шаги. Ближе. Ещё ближе. Я слышала, как хрустят ветки под его ногами, как он шумно втягивает воздух, нюхая, как зверь.

Я дёрнулась, но вторая ладонь уже обхватила меня за талию, притягивая к чужому телу. Пальцы сжали ткань платья, вдавливая меня в грудь, твёрдую и горячую. Я не могла крикнуть — только чувствовать. Его жар. Его запах. Его дыхание, опаляющее кожу.

Губы коснулись моей шеи — медленно, почти невесомо, но от этого прикосновения по телу пробежали мурашки. Они побежали от места поцелуя вниз, к ключицам, к груди, к животу, и я почувствовала, как внутри всё сжимается. Его дыхание было горячим, влажным, оно оставляло следы на коже, и я не могла понять, откуда во мне столько дрожи.

Он целовал нежно, но настойчиво. У самой челюсти — короткий, почти робкий поцелуй. Ниже — уже увереннее, там, где бьётся пульс, где кожа тоньше всего. Я чувствовала, как бешено колотится сердце под его губами, и каждый его поцелуй оставлял след, будто он хотел, чтобы я запомнила это.

Пальцы скользнули по моему плечу — легко, но уверенно, спустились вниз по спине, обводя позвонки, касаясь кожи через тонкую ткань платья. Я чувствовала каждый его палец, каждое движение, будто они оставляли огненные дорожки.

Его ладонь легла на поясницу, задержалась, погладила, потом скользнула ниже, к бедру, и сжала его — сильно, до ощущения его пальцев, впивающихся в плоть. Он притянул меня ещё ближе, и я почувствовала его желание — твёрдое, горячее, прижатое к моей спине.

Голос раздался у самого уха — хриплый, насмешливый, но в нём звучала сталь:

— Ты подумала о моём предложении? Думаю, мы неплохо сработаемся.

Луциан.

Я замерла. Тело, ещё секунду назад пылавшее от возбуждения, вдруг обдало холодом, но не от страха — от растерянности. От неожиданности. Мне казалось, что я бежала от Джейсона. Что это он дышал мне в затылок. А теперь...

Я попыталась повернуться, но он держал крепко. Пальцы скользнули по моей шее, задержались на ключице, и я почувствовала, как его дыхание снова коснулось кожи.

— Луциан, — выдохнула я, голос сел до шёпота. — Я думала... Это Джей...

— Знаю, — ответил он, и в его голосе мелькнула усмешка. — И это делает всё ещё интереснее.

Я развернулась. Он стоял передо мной, серебряные волосы мерцали в лунном свете. Глаза — серые, прозрачные, как лёд, — смотрели с лёгкой насмешкой. Идеальное лицо, идеальная поза. Как будто он не прятался в темноте, а ждал меня здесь, у этого дуба, зная, что я прибегу именно сюда.

Все тело до сих пор било мелкой дрожью, но я не могла понять — от чего: от холода, желания или от того, что я ошиблась.

Громкий, резкий,хлопок разорвал тишину. Мир вокруг меня рассыпался тысячью осколков, как зеркало, в которое ударили камнем. Краски смешались, звуки разбились на части, и я почувствовала, как падаю. Не вниз — внутрь. В пустоту. В холодную, звенящую тьму, где не было ни дуба, ни Луциана, ни моего бешено бьющегося сердца.

Я моргнула — и снова сидела на поляне. Две мои свечи горели. Травы дымились, все еще источая горьковатый аромат. Луна висела над головой — та же самая, холодная, равнодушная. Казалось, что прошла вечность. Ну судя по всему все было во все не так.

— Что случилось? — голос дрогнул. — Как я здесь оказалась?

— Всё нормально, — сказала Элис, но я видела, как странно она на меня смотрит. В её глазах было беспокойство, смешанное с любопытством. — Ты пришла в себя одна из последних. Мы уже начали волноваться.

Я подняла глаза. Студенты уже поднимались, разминая затёкшие ноги, переговариваясь вполголоса. Луциан сидел слева — выражение его лица было безупречно спокойным, почти скучающим. Но я всё ещё чувствовала его пальцы на своей коже

Напротив — Джейсон. Он не сводил с меня янтарных глаз. Переводил взгляд с меня на Луциана и обратно. И в этом молчании читалось то, от чего у меня похолодело внутри. Он видел. Всё. Или не всё, но достаточно. Достаточно, чтобы его лицо окаменело, а в глазах вспыхнуло что-то тёмное, едва сдерживаемое.

— Итак, мои дорогие студенты, — начала Элара, и её голос больше не звучал как шёпот ветра — он стал громким, уверенным. — Вы только что пережили встречу с магией Луны. Каждый из вас видел то, что было ему нужно. Неважно, что это было — зверь, будущее или желание. Это был сон. И только вам решать, верить ему или нет.

Я медленно выдохнула. Сон. Конечно. Всё это — дым, травы, лунный свет. Плод моего воображения, навеянный ритуалом. Я облегчённо выдохнула, и напряжение, сжимавшее грудь, начало отпускать.