— Слушай сюда, — очень тихо, но веско произнес он. — Выделяй ему спецпаек из ваших спиртовых запасов. И следи, чтобы график приема не нарушался, трезветь он не должен.

Эйра удивленно моргнула:

— Это почему это?

— Затем, что этому парню теперь категорически нельзя снова лишаться памяти, — отрезал Макс. — Как видишь, под градусом он милейший человек и ценный кадр. Но в эльфийской шкуре он — мразь конченая. Кстати, вы куда Харона дели?

— Не переживай, приютили твоего старика. И чарку ему налили.

— Да? И кем же он оказался?

— Это долгий разговор…

— Ну хоть намекни, — Макс подсел на интригу.

— Лучше ты сам с ним пообщаешься.

Макс дождался, пока градус всеобщего братания достигнет оптимальной отметки, поднялся со своего перевернутого ящика и постучал костяным ножом по жестяной кружке. Гул в пещере стих. Все, включая разомлевшего Ковша, уставились на Бугра.

— За объединение истинных сынов Терриса! — торжественно провозгласил Макс, безупречно включая интонации политика, идущего на второй срок. — Мы — те, кто вновь сделает этот мир великим! — он выразительно посмотрел на Эйру и с нажимом добавил: — И зеленым! Наши мятежные ряды просто обязаны слиться воедино. Вы переезжаете к нам в Яму, и мы все вместе…

Эйра, которая как раз увлеченно жевала кусок деликатесной рыбы, поперхнулась. Она возмущенно уставилась на оратора.

— Зачем нам переезжать? — искренне возмутилась эльфийка, с трудом проглотив угощение. — Нам и в наших пещерах неплохо!

— Жрать сырых крыс в темноте — это не «неплохо», Эйра. Жрать крыс — это отвратительно с точки зрения гастрономии и неэффективно с точки зрения восполнения калорий, — отрезал Макс.

— Зато мы абсолютно свободны! — гордо вскинула острый подбородок предводительница подпольщиков. Классический, непробиваемый аргумент любого нищего бунтаря.

— И что вы делаете с этой свободой? Мерзнете и зарабатываете несварение? — Макс обвел рукой освещенную факелами пещеру. — Посмотри вокруг. Вас и здесь никто неволить не собирается. У нас тут замечательная коммуна. Мы как раз и живем по правилам честного распределения и справедливости. И уровень базового комфорта здесь на порядок выше. У нас тепло, светло и сытно.

— Но… — Эйра попыталась найти веский аргумент против горячей еды и безопасности, однако романтика подполья предательски трещала по швам под тяжестью суровых бытовых фактов.

— Никаких «но», — мягко, но непреклонно перебил Макс. — И мы не намерены останавливаться на достигнутом. Мы будем развиваться дальше. Начнем с примитивной, но всё-таки промышленности.

Это слово подействовало на эльфийку как удар током. Романтический флер мгновенно слетел, уступив место фанатичной ненависти.

— Промышленность — это зло! — выплюнула она, вскакивая на ноги. — Именно корпоративная промышленность убила наш мир! Выкачала его недра, отравила небо и загнала нас под землю!

Макс тяжело вздохнул и потер переносицу. Общаться с идейными партизанами всегда было утомительно — в их головах громкие лозунги занимали то самое место, где должен был находиться здравый смысл.

— Эйра, милая моя. Ты посмотри на своих ребят. Посмотри, чем вы вооружены, — Макс брезгливо кивнул на сваленные в кучу пожитки повстанцев. — Это же курам на смех. Вы с деревянными дубинами, острыми камнями и леденцами собрались штурмовать башню Директората⁈ Да мы за пять минут вооружились лучше, чем вы за годы вашего гордого сопротивления.

Он оперся руками о каменный стол и подался вперед, глядя прямо в суженные глаза эльфийки.

— Пойми одну простую, скучную вещь. Война — это не когда красиво размахивают леденцами и автоматами с криком «За свободу!». Война — это логистика. Это борьба экономик и промышленности. Ты победишь только в том случае, если у тебя будет банально больше мечей, пуль и брони. А воевать по-другому — это только ценные кадры переводить.

Макс выдержал паузу, давая Эйре и ее соратникам время переварить эту наглую, совершенно неромантичную, но железобетонную правду жизни. Повстанцы хмурились. В их картине мира героическое сопротивление состояло из пафосных речей, тайных вылазок и живописного голодания назло режиму. Строить заводы в их планы категорически не входило.

— Начнем с малого, — Макс по-хозяйски оперся о каменный стол. — С базовой тяжелой металлургии. Нам нужна кузница.

Один из подпольщиков, нервно теребивший в руках самодельное копье из заостренной палки, саркастично фыркнул.

— Кузница? А железо ты где возьмешь, умник? Из носа выковыряешь? Или Корпорацию вежливо попросишь прислать пару слитков?

— Нам нужно найти руду, — невозмутимо парировал Макс, игнорируя сарказм. — Горы не состоят из одного только угля, это геологический нонсенс. И вот тут-то нам как раз и пригодится Харон. Старик излазил эти шахты вдоль и поперек, обнюхал каждый камень. Я готов поставить свой последний галстук на то, что он точно видел выходы железняка.

Макс обвел рукой необъятные своды пещеры, где в темноте прятались тысячи тонн черного золота Терриса.

— Ну а угля… — он позволил себе слегка безумную улыбку. — Угля у нас столько, что можно отапливать всю вашу революцию лет двести подряд, даже не проветривая. У нас есть топливо, у нас будут рабочие руки, и у нас есть… — Макс кивнул в конец стола, где мирно похрапывал в обнимку с пустой кружкой бывший тиран Ямы. — У нас есть кузнец с многолетним стажем и острым чувством вины. Грех не использовать такой актив.

Эйра скрестила руки на груди, пытаясь сохранить лицо непреклонного лидера, но Макс видел — в ее глазах уже закрутились шестеренки. Одно дело — бросаться на охранников с палками, и совсем другое — представить, как твои люди надевают настоящие стальные доспехи и берут в руки нормальные, смертоносные клинки.

— И ты думаешь, Директорат будет спокойно смотреть, как мы тут клепаем мечи? — с сомнением спросила она. — Как только пойдет дым от плавилен, они спустят на нас всех Мотиваторов.

— А пусть попробуют, — Макс пожал плечами с ледяным спокойствием человека, у которого все риски уже застрахованы. — Лифтовые шахты под нашим контролем. Вентиляция — тоже. Любой, кто сунется сюда без моего личного приглашения, получит такой теплый прием, что в Секторе Директоров закончатся гробы. Но для этого нам нужно железо. Так что доедайте рыбу, господа повстанцы. Завтра утром у нас планерка, а потом мы идем искать руду. Добро пожаловать в реальный сектор экономики.

Пиршество завершилось так, как и положено любому успешному корпоративному слиянию — массовым храпом целевой аудитории.

Эйра, скрипя зубами, но всё же поддавшись суровой экономической логике Бугра, отправила пару бойцов во мрак пещер — сворачивать лагерь и вести остальных подпольщиков в сытую, отапливаемую Яму. Интеграция активов началась.

Оставив новоиспеченных союзников переваривать рыбу и новые перспективы, Макс удалился в свой личный кабинет, рухнул на каменное ложе и мгновенно уснул сном праведного монополиста.

Проснулся он резко.

Сработал тот самый внутренний радар параноика, который обычно будит топ-менеджеров за секунду до визита налоговой проверки. Воздух в комнате казался густым. Макс открыл глаза и замер. В тусклом, умирающем свете дежурной светлялки кто-то сидел.

Это был Харон.

Но это был какой-то совершенно неправильный Харон. Куда-то бесследно исчезла привычная раболепная сутулость, делавшая старика похожим на скомканный вопросительный знак. Сейчас он сидел, идеально ровно держа спину. Плечи были развернуты, подбородок властно приподнят, а руки спокойно покоились на коленях. В полумраке его силуэт казался монументальным, словно он был высечен из той же породы, что и сама пещера.

— О, молодец, что пришел, — хрипло пробормотал Макс, сбрасывая остатки сна и мгновенно переключаясь в режим постановки задач. — Значит так, не будем терять время. План утвержден. Берешь своих разведчиков с самого утра и идете искать руду. Уголь у нас есть, теперь критически нужно железо.