— Сборщик… — глаза Макса загорелись фанатичным азартом рейдера, увидевшего дыру в системе безопасности банка. Он потер руки, мысленно прикидывая габариты этой циклопической летающей баржи. — Огромная грузовая дура… Слушай, старик, а она вообще предназначена для перевозки экипажа? Пассажирский класс, кабины, ну или хотя бы герметичные отсеки для живых существ там предусмотрены?

Харон задумчиво пожевал губами. В его глазах мелькнули отблески вековой давности.

— Теоретически — да, — медленно кивнул он. — На заре развития колонии Сборщики не были беспилотниками. Ими управляли. Раньше их пилотировали первородные эльфы — элита Корпорации, чья память не подвергалась стиранию. Но это было очень, очень давно. Потом Совет Директоров решил, что биологический фактор — это лишние риски и неоправданные издержки на зарплатный фонд. Транспортный флот полностью автоматизировали. Загнали алгоритмы, поставили автопилоты, а кабины просто закрыли за ненадобностью.

— Автоматизация процессов, сокращение штата, вырезание соцпакета. Классика, — понимающе хмыкнул Макс. Оптимизация издержек была ему близка и понятна, хотя сейчас она играла против его планов. — Хрен с ним, с автопилотом. Рулить мы и сами не умеем, пусть электроника нас везет. Но системы жизнеобеспечения там остались? Нам же нужно чем-то дышать при перелете! Давление, подача кислорода, терморегуляция?

— Остались, — подтвердил Харон, но тут же остудил пыл командира своим фирменным скепсисом. — Системы жизнеобеспечения интегрированы в сам каркас корабля, их нельзя просто так выкорчевать. Но они находятся в законсервированном состоянии. В глубокой спячке. Ни кислорода, ни тепла в жилые модули не подается уже не одно столетие. Грузу ведь дышать не нужно, а Корпорация не тратит энергию впустую.

Макс расплылся в широкой хулиганской улыбке. В его корпоративном словаре слово «невозможно» отсутствовало в принципе. Его заменяла формулировка «требует нестандартного технического решения».

— Расконсервируем! — с непоколебимой уверенностью припечатал Макс.

Мыслил Макс с такой скоростью, что до его товарищей по несчастью еще и близко не начало доходить, какую именно многоходовочку он только что провернул у себя в голове. Сейчас его мозг напоминал перегретый процессор, который в фоновом режиме сводил дебет с кредитом, рассчитывал логистику межпланетного перелета и прикидывал риски враждебного поглощения.

Но без помощи этих ребят не стоило и мечтать о том, чтобы амбициозный бизнес-план осуществился.

Эльфы таращились на него, разинув рты, и совершенно не понимали, чему их непредсказуемый командир так радуется.

— Мы летим на Землю! — торжественно, как генеральный директор на презентации нового продукта, возвестил Макс. Но, оценив масштабы толпы, тут же торопливо добавил: — Но не все!

Улыбка Снежного Барса мгновенно погасла. Он нахмурился, и в его голосе прорезались суровые нотки горного инструктора:

— Бугор, а почему не все? Мы же своих на произвол судьбы не бросаем. В связке идут все до конца!

Макс мысленно отвесил себе звонкую оплеуху. Вот что бывает, когда нарушаешь базовые правила корпоративного управления: глобальные стратегии нужно сначала озвучивать узкому кругу акционеров за закрытыми дверями, а не вываливать на головы рядового профсоюза.

Пришлось экстренно включать режим антикризисного пиара.

— Потому что… — Макс обвел толпу многозначительным взглядом, — вы сами слышали Харона. Системы жизнеобеспечения на Сборщике старые. Точнее, даже древние, как навоз мамонта. Половина модулей наверняка сгнила. Если набьемся туда всей толпой — сожжем весь кислород за первый же час полета. Ну что, кто хочет сдохнуть от удушья в холодной консервной банке посреди космоса? Есть добровольцы?

Понятное дело, что на этот заманчивый оффер лес рук не поднялся. Эльфы поежились и благоразумно отвели взгляды.

— Вот то-то же, — удовлетворенно кивнул Макс. — Риски не оправданы. Поэтому со мной в этот VIP-тур отправится лишь горстка храбрецов. Идем налегке. Я, Барс, Харон и Гриндар.

Толпа зашумела. Гул прокатился под сводами пещеры, причем было решительно непонятно — расстроился электорат тем фактом, что их не берут в космос, или, наоборот, обрадовался, что не придется задыхаться в вакууме.

Но нужно было решить еще один важнейший организационный вопрос. Оставить филиал без руководства означало похоронить его в первый же день.

— Ковш! — Макс ткнул пальцем в исполинского «орка». — Шаг вперед!

Кузнец, который только-только пришел в себя после психологической терапии Барса, удивленно моргнул и сделал тяжелый шаг из строя.

— На время моего отсутствия ты остаешься за главного, — торжественно объявил Макс, передавая полномочия. — Ковш — новый Бугор!

Макс рассуждал абсолютно логично: кузнецу было не привыкать держать эльфов в узде. В конце концов, до эпохи всеобщего просветления он отлично справлялся с ролью альфа-самца и местного надсмотрщика. Габариты и пудовые кулаки — лучший аргумент в любом споре.

Однако реакция общественности оказалась далека от ожидаемой.

Эльфы зароптали. Сначала тихо, как закипающий чайник, а затем ропот перерос во вполне открытый и крайне агрессивный протест. Они слишком хорошо помнили, как именно Ковш руководил ими, когда у него в подчинении были дуболомы и полное отсутствие моральных тормозов. Возвращаться под пяту этого металлурга-диктатора свежеиспеченное демократическое общество категорически отказывалось.

Огромный кузнец растерянно переминался с ноги на ногу. Макс поморщился, глядя на этот стихийный митинг. Оставить всё на самотек и сбежать по-английски, прихватив с собой только самых верных сподвижников, категорически было нельзя.

Любой грамотный топ-менеджер, даже если он идет на повышение, знает золотое правило выживания в бизнесе: всегда имей запасной аэродром. Резервный фонд. Офшорную гавань.

Максу жизненно требовалось оставить на Террисе не дымящиеся руины, а функционирующую, стабильную базу. Хрен его знает, как повернутся дела на Земле.

Макс поднял руку, призывая к тишине. Лицо его выражало глубочайшую, почти трагическую торжественность. Он окинул взглядом притихших эльфов и выдал речь, достойную лучшего корпоративного пиарщика, которому поручили убедить отдел продаж переехать работать в сырой заплесневелый подвал.

— Вы думаете, мы забираем себе все лавры? Сбегаем в светлое будущее, бросая вас на произвол судьбы? — голос Макса гулко, с легким надрывом разносился под сводами пещеры. — Очнитесь! Мы отправляемся в ледяной ад! Наша вылазка — это чистой воды самоубийство. А вот у вас здесь… у вас остается по-настоящему судьбоносная миссия. Вы — наш фундамент. Наш мощный тыл!

Он выразительно обвел рукой покрытые плесенью каменные стены так, будто презентовал элитный бизнес-центр класса «А».

— Подумайте сами! Что есть у вас на этой базе? Бесконечный запас кислорода. Вы можете дышать полной грудью! Подземные реки с чистейшей ледяной водой. Еда, пусть это и пещерные грибы и шипастые рыбы, но… но ее не нужно синтезировать! У вас тут практически курорт, парни! Безопасная, стабильная, автономная экосистема.

Макс сделал драматичную паузу и понизил голос до пугающего, пробирающего до мурашек шепота:

— А теперь представьте, куда несет нас. Древняя транспортная баржа! Ржавая консервная банка, где системы жизнеобеспечения отключены столетия назад. Мы будем ютиться в тесных капсулах, экономя каждый глоток затхлого, переработанного воздуха. Мы будем молиться, чтобы нас не раздавило перегрузками. Но и это не самое страшное…

Толпа эльфов напряглась. Даже огромный Ковш подался вперед.

— Мы все пили первосортный кальвадос Жоржа, — Макс обвел их мрачным взглядом. — И я искренне надеюсь, что эта забористая настойка на кротовых яйцах закрепила нашу память намертво. Но что, если нет? Что, если действие антидота закончится прямо во время полета⁈

По пещере прокатился испуганный шепоток.