Макс тяжело вздохнул, мысленно перестраивая тайм-менеджмент. Три дня сидеть взаперти!

Он повернулся к альпинисту:

— Барс, срочный аудит запасов. У нас провизии на три дня режима ожидания хватит?

— На неделю в штатном режиме, Бугор, — невозмутимо отозвался Барс, прикинув вес их котомок. — И на две, если положить зубы на полку, затянуть пояса и перейти на жесткую экономию.

Гриндар с крайним сомнением посмотрел на их скромный, дурно пахнущий багаж.

— Альпинист, ты издеваешься? — фыркнул инженер, поправляя съехавшие очки. — Разве на том, что у нас в этих тощих мешках, можно вчетвером полмесяца протянуть? Да мы же с голодухи начнем друг друга грызть! Или ты из Изольды предлагаешь строганины наделать?

— Эх, Гриня, Гриня, — Барс снисходительно усмехнулся. В его глазах вспыхнул тот самый огонек фанатичного инструктора по выживанию. — Ни черта ты не знаешь о резервах человеческого организма. Ты про Эльбрус слышал?

— Ну, гора такая, и что? — буркнул Гриндар.

— Вот именно, что гора. Девяносто восьмой год. Зима, — Барс облокотился о стену, уходя в воспоминания. Голос его зазвучал глубоко и пафосно. — Мы с моим напарником, Серегой, встряли на седловине из-за внезапного бурана. Температура минус сорок, ветер такой, что палатку изнутри спинами держали, чтоб в пропасть не унесло. Рация сдохла. Связи нет. Спасателей мы ждали восемь суток! И знаешь, технолог, что у нас было из еды на двоих здоровенных мужиков?

Гриндар недоверчиво покачал головой.

— Одна-единственная железная банка тушенки, — Барс поднял вверх указательный палец. — И мерзлый шмат сала, размером вот с этот кулак. Всё!

— И… как? — невольно подался вперед Макс, которого эта антикризисная история тоже зацепила.

— А вот так! Выжили! — с гордостью отрезал Барс. — Мы этот шмат сала строгали ножом по миллиметру и рассасывали эти стружки, как леденцы. Долгие, мать их, часы! А из тушенки варили суп на газовом примусе: ровно одна чайная ложка мяса на котелок топленого снега. И знаешь что, Гриня? На шестой день этот прозрачный бульон казался мне вкуснее, чем самый дорогой ресторанный стейк! И ничего, спустились на своих двоих.

Барс похлопал инженера по плечу, отчего тот слегка покачнулся.

— Так что не ной. Пока у нас есть сушеная рыба, пещерные грибы и вода в бурдюках — мы тут вообще как на корпоративном курорте «всё включено». Три дня просидим легко.

— Да не хочу я сидеть и ждать! — взорвался Гриндар, нервно расхаживая по рубке. — Я и так на этом чертовом Террисе, мягко говоря, не каждый день деликатесами объедался! Харон, скажи честно: нет ли варианта удрать отсюда прямо сейчас?

Харон оторвался от голограмм и посмотрел на инженера с откровенной иронией.

— Прямо сейчас? С полными трюмами эльфов-грузчиков? Отличный план.

— Да я не про сию секунду! — отмахнулся Гриндар. — А после того, как они закончат смену и уйдут? Мы можем стартовать до того, как начнется эта ваша откачка?

В разговор невозмутимо встрял Барс:

— Зачем суетиться? Взлетим строго по расписанию. Рыба у нас есть, вода есть…

— Рыба! Грибы! — Гриндар экспрессивно передразнил альпиниста, размахивая руками. — Ты, скалолаз, видимо, забыл одну крошечную деталь: мы в любой момент можем без памяти остаться! Спирта-то у нас нет! Антидот закончится, и что мы будем делать? Бормотуху из тормозной жидкости гнать⁈

Макс, до этого внимательно слушавший перепалку, заинтересованно поднял бровь:

— Кстати, технический вопрос. А на звездолетах вообще есть тормозная жидкость?

— Есть только топливо для маневровых двигателей, — сухо ответил Харон. — Но оно слаборадиоактивное.

Гриндар на секунду замер, видимо, прикидывая варианты.

— А оно… торкает? — с робкой надеждой спросил инженер.

— Нет, — отрезал старик.

— Ну вот! — трагически всплеснул руками Гриндар. — Я же говорю, вариантов у нас нет! Надо быстро взлетать, запрыгивать в эти капсулы и надеяться, что, проснувшись на Земле, мы останемся сами собой!

Макс отбросил шутки в сторону и перевел серьезный взгляд на Харона. Включился режим кризис-менеджера.

— Это технически возможно?

Старик задумчиво пожевал губами, глядя на россыпь зеленых цифр перед собой.

— Перевести систему на ручное управление и форсировать взлет — реально. Я могу обойти блокировку. Но тогда мгновенно отработает система оповещения диспетчерской. Этот Сборщик сразу пометят в реестре как захваченный. Ну, или как борт с критическим сбоем в автоматике.

— Нас собьют⁈ — голос Гриндара дал петуха, взлетев на октаву выше.

— Не думаю, — Харон покачал головой с ледяным спокойствием ветерана корпоративных войн. — Понимаешь, корабли с Терриса не похищали… никогда. За всю историю. Да, протоколы орбитальной безопасности существуют. Но система слишком бюрократизирована. Пока они получат сигнал, пока согласуют тревогу, пока прогреют орбитальные орудия… Мы уже отойдем от планеты.

— То есть мы можем проскочить на эффекте неожиданности? — Макс хищно прищурился, просчитывая риски.

— Можем.

— А можем и не проскочить, — веско вставил Барс, скрестив руки на груди. — Закон гор, Бугор: никогда не торопись, если впереди тебя ждет…

— Жопа! — истерично рявкнул Гриндар, перебивая философскую мысль напарника. — Жопа нас впереди ждет, если мы останемся! Потеря личности — что может быть хуже⁈

Истерика Гриндара внезапно, как высокозаразный вирус, передалась и Максу.

Бывший СЕО вдруг почти физически почувствовал, как его собственная, с таким трудом сохраненная человеческая память начинает истончаться, подменяясь плоскими, убогими мыслями эльфа-трудоголика. Ему на мгновение показалось, что его ноги сами собой готовы развернуться и понести его прямиком к конвейеру, а язык так и тянется лизнуть сладкий, пахнущий жженым сахаром карамельный кнут…

Стоп. Кнут!

Макс резко крутнулся на месте и рванул по тоннелю, ведущему обратно в коридор. Изольду-то они аккуратно упрятали в гибернационный ящик, а вот ее грозное орудие труда в суматохе так и бросили валяться на палубе прямо у входа.

Макс торжествующе поднял тяжелую, липкую рукоять.

— О! — довольно крякнул Барс, оценивающе глядя на моток слипшейся карамели. — Еще и конфетки в дорогу есть! Вообще переживать не о чем. Элитный паек туриста у нас, товарищи, имеется.

Макс проигнорировал альпиниста и решительно повернулся к инженеру.

— Гриндар, открывай шлюз!

— Не смей! — рявкнул Харон. В глазах старика вспыхнула неподдельная тревога. — Куда ты собрался⁈ Там десятки рабочих!

— Закроешь сразу за мной! — бросил Макс, перехватывая кнут поудобнее. — Как вернусь — постучу три раза. Ждите!

Макс слишком хорошо знал это накатывающее состояние адреналинового азарта. Это была его личная суперсила — в состоянии крайнего риска, увлекшись безумной идеей, он входил в состояние потока и мог сворачивать горы, не замечая преград. Сейчас в его голове горела одна мысль: чтобы взлететь немедленно, нужно экстренно очистить судно от лишних «пассажиров».

Он кивнул инженеру:

— Открывай!

Гриндар, поддавшись командирскому напору, коснулся сенсорной панели. Дверь с шипением отъехала в сторону. Макс, с кнутом наперевес, выскочил в полутемный коридор.

— Закрывай! — тут же безжалостно скомандовал Харон.

За спиной Макса массивная переборка мгновенно скользнула на место, отрезая путь к отступлению. Клацнул электронный замок.

И только в этот момент, оставшись в полном одиночестве во враждебных интерьерах инопланетного корабля, Макс вдруг кристально ясно осознал, в какую лютую, самоубийственную авантюру он только что вляпался по собственной инициативе.

Но отступать было поздно, да и некуда. Позади — глухая стена, впереди — гул погрузочных работ. Макс сорвался с места. Его тяжелые ботинки гулко и часто застучали по палубной решетке.

Времени на тонкие дипломатические маневры не было. Макс вылетел в широкий технический переход, по которому сплошным потоком двигались грузчики, и врубил командирский голос на полную мощность.