Макс осторожно, стараясь не поскользнуться на влажном камне, подошел к невозмутимому старику.

— «Почувствовал», значит? — вполголоса, чтобы не слышала паникующая толпа, процедил Макс, буравя Паромщика тяжелым взглядом. — Прекрати валять дурака, Харон. Как ты это «почувствовал» сквозь сотню метров сплошной скалы? Ты хочешь сказать, что у тебя интуиция сработала? Или ты с лозой по шахтам бегал?

Макс, безусловно, верил в профессиональное чутье. На биржевых торгах интуиция часто спасала ему миллионы. Изменение тренда или панику акционеров действительно можно было «почувствовать» кожей. Но подземное озеро с хищными мутантами⁈

Харон медленно повернул голову.

— Интуиция здесь ни при чем, Ж-313, — скрипнул старик. Он поднял кривой палец и многозначительно постучал себя по носу. — Я просто знаю, как пахнет сырость и стоячая вода. Сквозь любые трещины.

У Макса брови поползли на лоб. Сохранить обоняние в Угольной Яме, где легкие и слизистая за пару месяцев превращаются в кусок антрацита от постоянной пыли, было физиологически невозможно. Это была настоящая мутация. Или чудо.

— Твой нос, старик, надо беречь как зеницу ока, — абсолютно серьезно произнес бывший СЕО, оценив масштаб этого биологического актива. — Это наш главный стратегический локатор. Я распоряжусь, чтобы тебе выдавали тройной фильтр. А теперь слушай мою команду. Собирай бригадиров-десятников. Всех, кого я тогда назначил регулировать потоки.

— Собрание будешь проводить? — усмехнулся Харон.

— Хуже. Совет Директоров, — Макс поправил грязный воротник своей робы, словно это был галстук от Brioni. — Будем думать, как жить дальше.

На самом деле, у Макса в голове уже лежал готовый, детально прописанный бизнес-план по эксплуатации этого биоценоза. Он точно знал, как они будут добывать эту рыбу, как очищать воду и как выстраивать новую экономику Ямы.

Но он не собирался спускать этот план сверху в виде директивы. Опыт научил Макса главному правилу кризис-менеджмента: люди ненавидят приказы. Зато они обожают иллюзию выбора. Ему нужно было провести совещание так, чтобы эти забитые эльфы сами «изобрели» его план. Сами за него проголосовали. И, что самое главное, — сами взяли на себя коллективную ответственность за все возможные риски и будущие жертвы. Идеальная корпоративная демократия.

Первое в истории Угольной Ямы заседание обновленного Совета Директоров проходило прямо в главном штреке. В качестве конференц-стола выступала перевернутая вагонетка.

Макс оперся руками о ржавое металлическое дно и обвел взглядом чумазые, настороженные лица своих десятников.

— Коллеги, — начал он тоном генерального директора, открывающего годовое собрание акционеров. — У меня есть пошаговый антикризисный план. Я готов его озвучить, а затем, в рамках регламента, выслушать ваши замечания и конструктивные предложения. Пункт первый: добычу угля необходимо продолжить. На минимальном, базовом уровне, но продукт должен идти наверх.

Ему даже не дали договорить. Импровизированная переговорная мгновенно взорвалась возмущенным гвалтом.

— Как так⁈ — завопил тощий эльф с разбитым носом. — Зачем нам это надо⁈

— Корпорация нас кинула! — подхватил второй, яростно размахивая руками. — Оставила подыхать от жажды! Мы им больше ничего не должны! Хватит горбатиться на этих упырей!

Макс не стал их перекрикивать. Он просто стоял, скрестив руки на груди, и широко, почти ласково улыбался. Когда крики немного стихли, он произнес:

— Запомните одну простую истину. То, что вы до сих пор живы — это уже ваш огромный долг перед корпорацией. СантаКорп так просто активы не списывает. Даже здесь в Яме, мы с потрохами принадлежим компании.

— Да пусть только попробуют сюда сунуться! — взвился еще один новоиспеченный бригадир, потрясая кулаком. — Мы им покажем! У нас кирки есть! Мы тут каждый камень знаем, ни один Мотиватор живым не уйдет!

— Именно! — поддержал его другой, — забаррикадируемся в шахтах и нам их автоматы нипочем!

— Отличная стратегия, — саркастично кивнул Макс. — А когда они вместо штурмовиков просто запустят в вентиляционные трубы отравляющий газ — вы от него тоже кирками отмахиваться будете? Или, может, грудью вентиляторы закроете и другим местом дышать научитесь?

Эльфы мгновенно притихли. Боевой запал улетучился, сменившись липким, знакомым холодком животного страха. Возразить на этот аргумент было нечего.

— У Дирекции есть тысяча способов, как от вас избавиться, не спускаясь в Яму, — Макс понизил голос, вбивая каждое слово, как гвоздь. — И поверьте профессионалу: все они абсолютно негуманные. Поэтому мы поступим умнее. Мы сделаем вид, что бунт подавлен, а к власти вернулся Ковш. И будем помаленьку, без фанатизма, отправлять им угольки. Ровно столько, чтобы в бухгалтерии наверху сходились цифры, и им было лень начинать зачистку.

Один из десятников, постарше, нервно почесал покрытую сажей шею:

— Гладко стелешь, Бугор. Но эльфам до чертиков надоело в забоях работать. У нас же был День Независимости вроде как. Как мы их обратно под плети загоним? Бунт начнется уже против нас.

Макс снисходительно хмыкнул.

— А мы и не будем трогать линейный персонал. У нас в наличии имеется отличный проштрафившийся элемент. Ковш и его мордатые приближенные. Вся эта бывшая элита отправляется в забой. Полный рабочий день, без выходных. Пусть смывают свои косяки ударным трудом и потом. Если докажут лояльность и заслужат доверие — может, в следующем квартале и подумаем об их переводе на более легкие работы.

Бригадиры переглянулись. Идея отправить бывших мучителей махать кайлом пришлась им явно по душе. На лицах заиграли мстительные ухмылки.

— Решено, — отрезал Макс, закрывая этот вопрос. — Теперь к насущному. Вы мне лучше скажите — есть у нас в запасах по-настоящему крепкая веревка? Метров сто, не меньше.

В глазах эльфов вспыхнул нездоровый, кровожадный огонек.

— Кого вешать будем? — с готовностью выпалил давешний смельчак, потирая руки. — Может, самого Ковша? Показательно? Устроим суд у грузового лифта!

Макс брезгливо поморщился, словно ему предложили съесть протухший брикет.

— Казни, господа — это самый глупый и нецелевой расход трудового ресурса. Я же сказал: Ковша в забой! Каждая пара рук на счету. А веревки нам нужны для сетей.

Макс обвел их строгим взглядом.

— Или кто-то из вас решил пойти на тех зубастых хищниц из озера с одной киркой наперевес? Если есть такие смельчаки, то я не против. Останки героя торжественно пустим на наживку, сэкономим время.

Эльфы поежились, вспомнив бурлящую красную воду и жуткие шипы озерных монстров. Желающих порыбачить врукопашную не нашлось.

В тишину вклинился сухой, царапающий голос Харона, который всё это время тенью стоял за спиной Макса:

— Можно срезать стальные тросы с заброшенных подъемников в Южном штреке. Они тонкие, но крепкие, плетение выдержит. И синтетические стропы на складе Ковша остались.

— Отлично, — Макс щелкнул пальцами, указывая на старика. — Харон, ты этим и займешься. Организуй плетение невода. Остальным — срочно расписать графики смен. Мне нужны четкие списки. Кого отправляем в рыбаки, кого — на фильтрацию и кипячение воды. А кого — в строители.

Бригадиры синхронно заморгали.

— Что? — искренне удивился один из них, вытягивая шею. — В какие еще строители?

Макс оперся руками о вагонетку и наклонился вперед, заглядывая прямо в глаза своему новому топ-менеджменту.

— А вы что, реально решили жить в этом заплесневелом гадюшнике вечно, ничего не меняя? — процедил он. — Спать в пыли на голых камнях и гадить в соседней пещере? Э, нет, ребята. Так дело не пойдет. Ребрендинг так ребрендинг. Мы начинаем масштабное обустройство быта и инфраструктуры.

Это была уже, наверное, двадцатая по счету попытка.

Чисто теоретически, как человек с высшим экономическим образованием и аналитическим складом ума, Макс прекрасно понимал физику процесса. Что такое сеть? Это матрица с заданным размером ячейки, предназначенная для фильтрации биоресурсов из жидкой среды. Звучит элементарно.