Он обернулся к провожающим, напуская на себя строгий вид:

— Эйра, Гриндар! Остаетесь на хозяйстве. Головой мне отвечаете за дисциплину, порядок и неприкосновенность лаборатории Жоржа. Мы скоро вернемся. С победой и… с яйцами. Звучит, возможно, не слишком героически, зато с пользой для общества.

Махнув рукой на прощание, Макс шагнул во мрак тоннеля вслед за своей экспедицией.

Чем глубже они спускались, тем уже становился штрек. Каменный свод давил на плечи, а густая влажная темнота, казалось, физически сопротивлялась неверному свету их банок со светляками. Тишину нарушало только тяжелое дыхание отряда и шорох осыпающейся крошки под сапогами.

— Вы какие-нибудь песни помните? — неожиданно поинтересовался Ковш, прерывая гнетущее молчание. Его басистый шепот гулким эхом прокатился по тоннелю.

Макс, шедший следом, чуть не поперхнулся затхлым пещерным воздухом.

— Зачем нам сейчас песни-то? — искренне удивился он.

— Ну как… — кузнец пожал необъятными плечами. — Веселее же. С песней оно завсегда веселее жить. И голову твари в пасть совать тоже как-то сподручнее, с музыкой-то. Смелости придает.

— Никаких песен! — резким, не терпящим возражений тоном распорядился идущий в авангарде 89-й. — Вы и так топаете, как стадо контуженных бегемотов! Цапп хотите привлечь? Или еще кого похуже? А ну, стоять!

Отряд послушно замер.

— Все, что болтается — подвязать! — скомандовал Барс, прохаживаясь вдоль шеренги. — Все, что звенит и шумит — выкинуть или замотать тряпками! Тишина — это жизнь. Любой лишний звук в пещерах — это приглашение на ужин, где главное блюдо — вы.

Убедившись, что эльфы судорожно подтягивают лямки и прячут болтающиеся концы самодельных ножен, Барс деловито повернулся к Максу.

— Теперь вводная. Этот ваш крот-камнеед — он какой вообще? Большой? Сильный? Хищник или падальщик?

Макс почесал подбородок, пытаясь выудить хоть какие-то крупицы полезной информации из вчерашнего допроса пухлого самогонщика.

— Честно говоря, мы про него вообще ничего не знаем, — развел руками Макс. — Знаем только, что Жорж как-то умудрился его обокрасть.

— Ну как это не знаем? Знаем, — Барс презрительно фыркнул, словно Макс не смог сложить два и два. — Включаем логику. Раз он «крот», значит, живет в глубоких норах. Следовательно, либо вообще слепой, либо зрение у него ни к черту. В такой темноте глаза не нужны. Зато нос в полном порядке, и слух — дай боже каждому. Любой чих за километр услышит.

Логика была абсолютно железной. Макс уважительно кивнул, оценив дедуктивный метод бывшего вахтера. Желая не отставать и внести свой посильный вклад в составление биологического портрета врага, он глубокомысленно добавил:

— Ну, и еще он яйца несет.

Барс на секунду завис. В его суровой, практичной картине мира кроты никогда не несли яиц, но местная фауна явно не читала учебников по зоологии. Бывший «вахтер» с подозрением посмотрел на Макса.

— А это нам к чему? Какая от этого тактическая польза?

— Да не знаю, — Макс философски пожал плечами. — Никакой, наверное. Просто подсказал. Для полноты картины.

Они шли по узкому, извилистому штреку уже около часа, когда стены вдруг мелко завибрировали. С потолка посыпалась известковая крошка, а где-то впереди раздался глухой, ритмичный скрежет.

Макс похолодел. Этот звук он ни с чем бы не перепутал. Звук перемалываемой породы. Точно так же звучал буровой конус корпоративного танка Изольды, когда он проломил стену в Яме.

— Засада! — прошипел Бугор, судорожно сжимая рукоять кирки. — Корпораты нас обошли! Приготовиться к бою!

Эльфы мгновенно сбились в кучу, выставив вперед каменные лезвия и кирки, с ужасом глядя, как стена штрека в десятке метров от них покрывается глубокими зигзагообразными трещинами. Камень вспучился, не выдержав чудовищного давления изнутри.

Раздался оглушительный грохот, скала брызнула во все стороны градом осколков, и в пролом тяжело вывалилась… туша.

Это был не танк. Хотя габаритами эта тварь вполне могла поспорить с небольшим карьерным экскаватором. Биологическая машина для глубокой проходки. Слепой, лишенный даже намека на глаза, покрытый толстой бледно-серой шкурой червь-переросток. Его «лицо» представляло собой огромный, абсолютно круглый рот, усеянный вращающимися по спирали рядами желтоватых каменных зубов, способных перетирать базальт в муку. А вокруг этой жуткой мясорубки непрерывно, как у актинии, шевелился венчик длинных мясистых щупалец-локаторов.

Крот-камнеед. Во плоти и очень, очень голодный.

— Мамочки, — выдохнул один из амбалов в арьергарде и от страха выронил кирку.

Инструмент со звонким лязгом ударился о каменный пол.

Для крота этот звук прозвучал как удар в обеденный гонг. Щупальца твари мгновенно вытянулись в сторону источника шума, слепая морда безошибочно взяла пеленг, и многотонная туша с пугающей для ее габаритов прытью рванула вперед.

Двое эльфов из замыкающего дозора просто не успели отскочить. Крот даже не стал их жевать — он просто всосал их в свою вращающуюся пасть вместе с кусками породы, пылью и костяной броней. Раздался тошнотворный, влажный хруст перемалываемых костей, и вопли бедолаг резко оборвались.

Остальные в панике бросились врассыпную, хаотично размахивая кирками и вопя от ужаса.

— ТИХО!!! — вдруг так рявкнул Снежный Барс, что его голос перекрыл даже скрежет зубов мутанта. — Всем замереть! Не дышать!

Приказ покорителя вершин был исполнен с безупречной синхронностью. Отряд окаменел.

Крот, потеряв источник звука, резко затормозил. Его огромная туша забугрилась, а венчик щупалец начал нервно, раздраженно ощупывать воздух, сканируя пространство на предмет малейших вибраций. Тварь была абсолютно слепа. Мир для нее состоял только из звуков.

Макс, застывший в нелепой позе с занесенной киркой, лихорадочно соображал. Бить эту бронированную сосиску кирками было так же эффективно, как пытаться проткнуть зубочисткой автомобильную покрышку. Но если эта штука видит ушами… значит, ее «систему» ориентации можно взломать.

В двух метрах от Макса зияла глубокая, черная расщелина — типичный пещерный провал, дна которого не было видно.

Стараясь не издавать ни звука, Макс медленно, миллиметр за миллиметром, расстегнул ремни своей тяжелой костяной брони. Доспех скользнул с плеч. Макс перехватил ее поудобнее, прицелился и со всего размаху швырнул этот гремящий, костяной ком прямо в центр черного провала.

Броня полетела вниз, оглушительно лязгая и стуча по каменным стенам ущелья.

Для крота это был акустический эквивалент новогоднего фейерверка. Щупальца хищника встали торчком. Издав низкий, вибрирующий рев, монстр ринулся на звук и всем своим многотонным весом нырнул прямо в расщелину.

Раздался протяжный свист падающей туши, а затем — глухой, мощный, содрогнувший пол удар.

Макс осторожно подполз к краю обрыва и заглянул вниз. Крот не разбился насмерть — слишком толстая шкура и амортизирующая жировая прослойка спасли его от немедленной гибели. Но падение на острые камни явно не прошло даром. Усмиренная и изрядно помятая тварь жалобно скулила где-то внизу, судорожно вбуриваясь в боковую стенку ущелья, чтобы уползти зализывать раны подальше от этих шумных двуногих.

— Ушел, — выдохнул Макс, вытирая ледяной пот со лба.

Отряд медленно отмер. Потеря двух товарищей была тяжелым ударом, но в суровых реалиях Терриса это называлось «неизбежной производственной утруской».

Барс, не теряя времени на рефлексию, уверенно зашагал к пролому в стене, откуда вывалился крот.

— Идем по его следу, — скомандовал инспектор. — Где живет эта тварь, там и кладка.

— А вдруг он… мальчик? — растерянно спросил эльф, который крикнул «мама».

— Предложения, боец? — не дал расшатать дисциплину Макс. — ты ему под хвост заглядывал?

— Нееет, — ответил тот.

— Ну тогда к чему печали? У нас шанс пятьдесят на пятьдесят, не маленький, надо сказать. Так что голову выше, грудь колесом и айда за сокровищем.