Бригадир переступил с ноги на ногу. Светляки в его банке тревожно замигали, отражая внутренний мандраж носителя.

— Вернулись. Только… не все.

Сон слетел с Макса мгновенно, словно его окатили ледяной водой из подземного озера. Корпоративный инстинкт самосохранения взвыл сиреной пожарной тревоги. Кадровая недостача в замкнутой, идеально работающей экосистеме — это всегда прелюдия к грандиозному аудиту со стороны судьбы.

Он резко сел на кровати, вперившись в десятника абсолютно трезвым, ледяным взглядом.

— Как это — не все⁈

Макс, на ходу пытаясь продрать глаза и вникнуть в суть внепланового кризиса, влетел в штольню.

Там, привалившись к крепежным балкам, сидели два абсолютно ошалевших, перемазанных известняком разведчика. Они дрожали так, словно их напрямую подключили к оголенному проводу, и жадно пили воду из протянутых фляг.

— Парни, доклад! Что стряслось⁈ — рявкнул Макс, с ходу включая режим жесткого антикризисного управления.

— Мы дошли до тупика, Бугор, — сбивчиво, перебивая друг друга и клацая зубами о флягу, затараторил первый. — Ничего не нашли. Вообще глухо. Камень и пыль. Харон сказал, что смена закрыта, пора разворачиваться на базу…

— И? Где сам Харон⁈ — Макс почувствовал, как внутри обрывается лифт. Потерять главного носителя уникального обоняния было равносильно ликвидации всего подразделения разведки.

— Ну мы и пошли обратно. А тут на нас как прыгнут! Прямо из темноты!

Макс живо вспомнил свои приключения в пещерах и подводные бронированные мясорубки.

— Кто прыгнул? Чудовища? Пещерные мутанты-каннибалы⁈

— Да какие мутанты! — всхлипнул второй разведчик, размазывая грязную слизь по лицу. — Эльфы! Самые обычные, чтоб их!

— Корпораты? Штурмовой отряд Дирекции под прикрытием? — Макс лихорадочно пытался угадать, кто же мог вдруг налететь на разведчиков в пещерах.

— Да кто ж их в темноте разберет! — в отчаянии взмахнул руками первый. — Налетели прямо со стен и с потолка, как летучие мыши с плохим характером! И давай наших крутить-винтить! Только кости хрустели! Мы даже пикнуть не успели!

Макс нахмурился. Уравнение категорически не сходилось.

— Понятно. Спланированная засада. А вы-то двое как ушли? Проявили чудеса рукопашного боя? Применили навыки жестких переговоров?

Разведчики переглянулись с таким видом, будто сами до сих пор не верили в реальность происходящего.

— Да никак мы не ушли, шеф, — мрачно признался второй. — Нас тоже повязали. Мордой в камень, руки за спину. Профессионально так, с огоньком. Крепко скрутили.

— И? — Макс завис, ожидая кульминации про героический побег или хотя бы про подкуп охраны сушеными грибами.

— А потом… отпустили, — развел руками первый. — Просто развязали, дали пинка под зад и отправили в сторону Ямы. А Харона и остальных утащили с собой во мрак. Мы бежали до самого лагеря без оглядки.

В голове Генерального Директора Угольной Ямы с оглушительным звоном обрушилась вся выстроенная картина мира.

Кто напал? Зачем напал? И главное — какой, черт возьми, экономический смысл тратить калории на организацию засады и захват пленных, чтобы потом половину из них просто отпустить на все четыре стороны⁈ Без выкупа, без политических требований, без избиения в воспитательных целях и даже без паршивого буклета с угрозами!

Это был какой-то возмутительный, вопиюще нерентабельный абсурд. Кто-то практиковал в этих пещерах «спортивную рыбалку» на эльфов — поймал, взвесил, отпустил. И этот абсурд только что лишил Макса его самого ценного помощника.

Макс раздраженно зашагал взад-вперед по штольне, пиная мелкие камешки.

— Никто в здравом уме не тратит хорошую веревку просто для того, чтобы попрактиковаться в вязке узлов, — рассуждал он вслух. — Если вас отпустили, значит, вы — послание. Вы почтовые голуби, мать вашу! Вспоминайте! Они что-то говорили? Передали черную метку? Пнули вас под зад каким-нибудь особым, многозначительным образом?

Разведчики напрягли извилины, отчаянно пытаясь выудить из памяти хоть что-то полезное.

— Да вроде нет… — неуверенно протянул первый. — Хотя погодь! Когда они нас вязали, один из этих… дикарей… подошел к Харону. Принюхался к нему так странно, прямо носом в шею ткнулся. А потом булькнул своим: «Этот пахнет правильно. Наш. Берем».

— «Пахнет правильно»? — Макс остановился и возвел глаза к закопченному потолку. — Замечательно. Просто блеск. Мало мне было кровожадных рыб и зажравшейся Дирекции, так теперь я имею дело с племенем подземных каннибалов! Зачем они деда утащили? Он же самый костлявый и невкусный!

Он резко развернулся к выходу из штольни.

— Шеф, вы куда? — пискнул вслед второй разведчик. — Там же опасно!

— Опасно — это когда в квартальном отчете не сходится баланс, — бросил через плечо Макс. — А это так, непредвиденные трудности. Собирайте факелы и веревки. Мы идем возвращать корпоративную собственность.

Спустя пятнадцать минут Генеральный Директор спустился в нижний забой.

Там, в клубах угольной пыли, опираясь на кирки и жалобно кряхтя, отбывала трудовую повинность бывшая элита Ямы. Ковш и его мордатые амбалы выглядели так, словно их прожевала и выплюнула одна из озерных рыбин. После кулинарных экспериментов с пещерным лишайником в них не осталось ни капли былой спеси — только глубокая, экзистенциальная тоска и стойкое расстройство желудка.

Макс остановился перед ними, скрестив руки на груди, и ослепительно улыбнулся.

— Добрые новости, господа! — торжественно объявил он. — Ваша стажировка на низкоквалифицированных должностях досрочно завершена. Я вижу, вы осознали свои ошибки и готовы к карьерному росту.

Ковш подозрительно прищурил налитые кровью глаза. Он слишком хорошо знал, что когда это тощее недоразумение так улыбается, жди беды.

— Чего тебе надо, Бугор? — хрипло спросил бывший Пахан. — У нас норма еще не выработана. Ик! И вообще, у нас по графику… технический перерыв.

— Забудьте про норму, — Макс барственным жестом отмахнулся от забоя. — Вы переводитесь в отдел полевых операций. Нас ждет увлекательный корпоративный тимбилдинг на свежем воздухе. Точнее, в сырых неисследованных пещерах, полных агрессивных дикарей. Берите свои кирки, господа. Мы идем спасать дедушку.

Ковш с ребятами особого доверия Максу не внушали, поэтому он решил, что в данном случае стоит применить принцип «хочешь сделать хорошо — сделай это сам». Но не в одиночку, а с помощью пары десятков вооруженных эльфов, бригадиры отобрали Максу в усиление десяток сильнейших рубщиков.

Подготовка к экспедиции прошла ударными темпами. Макс экипировал отряд по полной программе, проявив недюжинную инженерную смекалку. В ход пошли броневые пластины от выловленных рыб-переростков. Из них получились грубые, поскрипывающие, но весьма надежные доспехи, способные отразить удар кирки или чей-то не в меру острый зуб. В руках у каждого была увесистая кайлушка, а за поясом — моток веревки. Получился идеальный поисково-спасательный отряд, выглядящий так, словно он только что ограбил музей и магазин «Все для сада».

Даже давешние испуганные разведчики, завидев такую мощь и облачившись в костяную броню, заметно приободрились. Они без колебаний повели отряд вглубь пещер, туда, где их так бесцеремонно лишили начальника.

Макс, как истинный стратег, распределил роли с учетом всех рисков. Первым, в авангарде, вышагивал отряд Ковша. Логика была проста и цинична: если они попадут в мясорубку, Макс оплакивать их не будет, а, возможно, даже сэкономит на выходном пособии. Сам же Генеральный Директор шел в центре, окруженный кольцом преданных эльфов, сжимая в одной руке факел, а в другой — верную кирку.

Они углубились в неисследованные чертоги. Пещера, в которую они вошли, была не просто темной, она была вызывающе, демонстративно черной. Казалось, сами стены, сложенные из какого-то матового, пористого минерала, жадно пожирают лучи света, испускаемые банками со светляками. Света хватало буквально на пару шагов вперед, а дальше простиралась осязаемая, густая мгла, в которой тонули все звуки, кроме их собственного тяжелого дыхания и лязга костяных доспехов.