— Группируйся! — рявкнул Барс, пытаясь ухватиться за стойку терминала и одновременно уворачиваясь от летящего в него инженера. Гриндар в ответ только нечленораздельно мычал, стараясь прикрыть голову руками.
За широким обзорным стеклом рубки видимость была абсолютно нулевой — только сплошное, кипящее рыжее марево кислотного смога, бьющееся в иллюминаторы.
Макс с трудом повернул голову, преодолевая перегрузку, и посмотрел на пилота. Дела шли паршиво.
Харон удерживал корабль из последних сил. Лицо старика посерело, на лбу выступила крупная испарина. Зеленые голограммы навигации снова сменились агрессивным красным и оранжевым мерцанием. Система верещала, выдавая десятки критических ошибок, а над головой противно и неотвратимо завыла сирена тревоги. Старик отчаянно крутил виртуальные сферы, пытаясь выровнять горизонт, но Сборщик упрямо кренился набок и дрожал, как в лихорадке.
Палуба под креслом Макса угрожающе просела. Желудок подпрыгнул к горлу. Возникло отчетливое, пугающее чувство невесомости.
— Эй, старик! — заорал Макс, перекрывая вой сирены и грохот турбин. — Мы падаем⁈
— Нет, мы поднимаемся! — процедил Харон сквозь зубы. Его пальцы не прекращали свой безумный танец над пультом. — Как только выйдем за пределы атмосферы, нас перестанет болтать! Плотные слои…
— А когда… — Макс вжался в кресло, перекрикивая жуткий вой рвущегося за бортом ветра и надрывающиеся сирены корабля. — Когда мы выйдем⁈
Распластанный на палубе Гриндар, безуспешно пытающийся ухватиться хоть за что-то на гладкой решетке, в панике задрал голову.
— Я слышу, как хрустят переборки! — истошно завопил инженер, перекрывая гул турбин. — Мы сейчас развалимся на куски!
— Это не переборки трещат, технолог! — прорычал Барс. Альпинист умудрился распереться между двумя консолями, удерживая равновесие. Лицо его сияло диким, первобытным азартом. — Это с треском ломается наша клетка! Это наш путь к свободе!
И тут качка закончилась. Ужасающий гул сменился тихим, ровным и мощным гудением двигателей. Перегрузка отпустила, вдавливающая в пол тяжесть исчезла. Корабль вынырнул из атмосферного ада в ледяную тишину космоса.
За широким обзорным стеклом, прямо под брюхом Сборщика, расстелилась колоссальная ржаво-коричневая масса Терриса, испещренная гигантскими спиралями закрученных циклонов.
— Ура-а-а!! — в один голос завопила команда.
Вся, кроме Харона.
Радостный крик Макса застрял в горле, когда он перевел взгляд на пилота. Бывший Заместитель Директора не праздновал успешный старт. Старик окаменел. Он напряженно всматривался в обзорный экран, а зеленоватый свет голограмм выхватывал на его лице выражение безнадежной мрачности.
Макс проследил за его взглядом и почувствовал, как желудок проваливается куда-то в район ботинок. Прямо по курсу, заслоняя собой россыпь далеких звезд, в абсолютной пустоте висела циклопическая космостанция. Огромная, угловатая конструкция из черного металла, ощетинившаяся антеннами и шлюзами, напоминала неприступную парящую крепость.
Но самое страшное заключалось не в ее подавляющих размерах. На ее бронированных бортах медленно, с неумолимой грацией, пришли в движение гигантские орудийные башни. Их спаренные дула плавно разворачивались.
Прямо на них.
Глава 19
Харон резко выкрутил штурвал, уводя Сборщик с прямой траектории. Корабль лег на курс отхода, но старик, чтобы контролировать ситуацию, вывел на главный обзорный экран картинку с кормовых камер.
Орбитальная станция медленно отдалялась, однако огромные спаренные орудия не отставали. Их стволы, словно глаза хищника, синхронно поворачивались, неотрывно глядя беглецам прямо в корму.
— Харон, они нас ведут! — заорал Макс, до белеющих костяшек вцепившись в подлокотники.
— Вижу, — сквозь зубы процедил старик. Его пальцы запорхали над консолью. — Активирую маршевые ускорители. Прямой впрыск… пошел обратный отсчет!
На экране вспыхнули огромные красные цифры.
Пять… Четыре… Три…
И в этот момент дула на орбитальной станции изрыгнули огонь. Двойная ослепительная вспышка залила камеры белым светом.
— Мамочки! — истошно взвизгнул Гриндар, закрывая голову руками и вжимаясь в металлическую палубу.
Макс инстинктивно напрягся, ожидая, что сейчас их раскидает по всей орбите. Но удара не последовало. Корабль не разлетелся на куски. Вместо испепеляющего плазменного взрыва экраны рубки вдруг расцвели яркими красками.
Из стволов смертоносных орудий вылетели… салюты!
Позади Сборщика, прямо в безвоздушном пространстве, распустились гигантские, пульсирующие ослепительными цветами энергетические пионы. Вспыхивали золотые искры, рассыпались изумрудные и рубиновые шлейфы. Это был красивейший, масштабный фейерверк, подсвечивающий ржавые облака Терриса.
Харон ошарашенно уставился на экран. Затем перевел взгляд на календарь, мерцающий в углу тактического пульта. Морщины на его лице разгладились, и старик хрипло усмехнулся.
— Ну надо же… — покачал головой бывший Заместитель Директора. — Завтра ведь День основания Корпорации. Они… они загодя зарядили пусковые установки салютами! И забыли поменять!
Два… Один…
Сработали маршевые ускорители. Макса с невероятной силой вжало в кресло. Террис, циклопическая станция и разноцветные всполохи фейерверка мгновенно дернулись назад и начали стремительно уменьшаться, превращаясь в крошечную точку на фоне бескрайней пустоты космоса.
— Вырвались!! — восторженно заорал Гриндар, поднимая голову от палубы. — Выкусили⁈
— Да, — удовлетворенно кивнул Харон, тяжело откидываясь на спинку капитанского кресла. — Пока диспетчеры поймут, что это не сбой автоматики, пока переведут пушки в боевой режим и зарядят настоящую плазму… мы уже будем вне пределов их досягаемости. Всё, господа. Мы на маршевой скорости. Пойдемте в капсулы.
Барс, кряхтя, отлепился от переборки и деловито потряс мешком с провизией.
— Погоди со стеклянными гробами, старик, — резонно заметил альпинист. — Закон гор: перед дальней дорогой надо обязательно перекусить.
Макс с трудом отстегнул ремни безопасности. Адреналин начал отпускать, оставляя после себя звенящую пустоту и невероятную, навалившуюся на плечи усталость. Он обвел взглядом свою потрепанную команду нелегальных космонавтов.
— Отличная мысль, Барс, — Макс тяжело вздохнул и скомандовал с интонацией уставшей воспитательницы в младшей группе детского сада: — Значит так. Всем есть… и спать.
* * *
Холод был абсолютным. Он пронизывал до самых костей, сковывал внутренности и колол тысячами микроскопических ледяных игл каждую клетку тела.
Первая мысль, пульсирующая в замороженном мозгу Макса, была не дежурным и ожидаемым «где я?». Его прожгло паническим, животным «кто я?». Это был единственный вопрос, который по-настоящему волновал его после пробуждения.
Макс лежал, плотно зажмурив глаза, слушал нарастающее шипение оттаивающей капсулы и лихорадочно проверял собственное сознание. Так проверяют карманы после драки в подворотне — всё ли на месте, не вытащили ли бумажник с самым ценным.
Имя. Макс. Прозвище — Бугор. Должность. Бывший СЕО. Дальше. Копать глубже!
Мандарины. Да. Резкий, брызжущий соком запах цитрусов. Шуршание жесткой серебристой фольги, в которую завернута шоколадная конфета с пралине. Скрип снега под зимними ботинками на земной улице.
Всё было на месте. «Флешка» с человеческой личностью пережила заморозку. Ни единого стертого сектора. Он — это по-прежнему он.
В лицо ударила струя сухого, теплого воздуха. Система жизнеобеспечения пыталась согреть его, сдувая серебристый иней со щек, но этого было катастрофически мало. Макса колотила крупная, неконтролируемая дрожь, челюсти сводило, а зубы выбивали безумную чечетку.
Прозрачная крышка капсулы с мягким пневматическим щелчком отъехала в сторону.
Макс заставил себя открыть глаза. Тусклый свет жилого отсека на мгновение ослепил. Он с трудом сел, чувствуя, как хрустят задеревеневшие суставы, стянул с себя остатки инея и спустил ноги на металлическую палубу.
