Сжимая оружие в руках, амбалы медленно, отрезая пути к отступлению, начали надвигаться на растерянного Макса.

Лицо бывшего СЕО исказил неподдельный испуг. Он попятился, наткнулся спиной на холодный сталагмит и замер, тяжело дыша. В его глазах читался панический расчет: алгоритм дал сбой, человеческий фактор оказался тупее, чем он предполагал. Ковш, видя эту панику, торжествующе оскалился.

Амбалы подошли вплотную. Один из них медленно занес дубинку, прицеливаясь в голову Бригадира.

И в этот самый момент, за долю секунды до удара, маска паники слетела с лица Макса, словно сдернутая невидимой рукой. Губы изогнулись в холодной, издевательской ухмылке. Он не просто перестал бояться — он смотрел на них с абсолютным, надменным превосходством хищника, захлопнувшего капкан.

— Кругом! — рявкнул Макс.

Его голос ударил по сводам пещеры хлестко, как выстрел из арбалета. В нем не было ни капли страха, только чистая, концентрированная власть и привычка отдавать приказы.

Амбалы рефлекторно вздрогнули и замерли. Занесенная дубинка дрогнула. В их примитивных мозгах произошло короткое замыкание. Приказ прозвучал слишком властно, слишком уверенно для человека, стоящего на краю гибели. Они заколебались, переводя непонимающие взгляды с Макса на Ковша и обратно.

— Я не понял, — голос Макса стал вкрадчивым и опасным, как шипение змеи. Он сделал шаг вперед, прямо на замерших головорезов. — Вы что, забыли, из чьих рук вы тут жрете? Забыли, кто выдает вам двойные пайки и свежие фильтры? Сытно жрать дальше хотите?

Амбалы молчали. Калькулятор лояльности в их головах отчаянно пытался свести дебет с кредитом.

— Тогда выполнять! — рявкнул Макс, указывая пальцем на трон. — Взять его!

И экономика победила первобытную иерархию. Выбор между обанкротившимся царьком с горой пластиковых фантиков и Бугром, который реально контролировал потоки еды и воды, был очевиден.

Амбалы медленно, словно во сне, развернулись и пошли на Ковша.

У орка отвисла челюсть. Его картина мира рушилась на глазах.

— Вы чо⁈ — взревел он, пытаясь изобразить привычную ярость, хотя голос предательски дрогнул. — Пасти порву! Колени назад выверну! На ремни порежу, предатели!

Но телохранители даже не замедлили шаг. Угрозы Ковша, не подкрепленные полными желудками, потеряли всякий вес. Они больше не боялись его.

Поняв, что ярость не работает, бывший хозяин Ямы резко сменил тактику. В его голосе зазвучали панические, жалкие нотки.

— Мужики… ну вы чего? — заскулил Ковш, пятясь к своей сокровищнице. — Мы же… мы же столько лет вместе… Я же вас кормил…

— Ключевое слово — «кормил», — сухо констатировал Макс, наблюдая за сценой.

Не обращая внимания на жалкий скулеж орка, амбалы профессионально и жестко заломили ему руки за спину. Ковш взвизгнул от боли и рухнул на колени. Телохранители замерли, выжидающе глядя на нового начальника.

Макс неспеша подошел к трону, окинул взглядом поверженного монополиста и брезгливо поморщился.

— В кладовку его, — распорядился Макс, кивая на нишу, доверху забитую желтым пластиком. — К его драгоценным сокровищам. Пусть чахнет над ними дальше.

Дверь кладовки с глухим стуком захлопнулась, навсегда отрезав свергнутого монарха от внешнего мира и оставив его наедине с горой обесценившегося пластика.

Макс развернулся и по-хозяйски опустился на каменный трон. Камень под задницей был жестким, но для Макса он сейчас ощущался удобнее любого эргономичного кресла в Совете Директоров.

— Внимание всему персоналу! — голос нового босса разнесся по пещере, многократно усиленный эхом. — Отгрузку экспортного угля наверх — прекратить! Лифты заблокировать! Но выработку в забоях продолжать в прежнем темпе!

В толпе чумазых эльфов, стянувшихся к тронному залу посмотреть на переворот, прокатился тревожный ропот.

— А зачем тогда рубить? — крикнул кто-то из задних рядов. — Если наверх не отправляем, какой смысл?

Макс окинул взглядом свою паству. Он, разумеется, не стал озвучивал им суровую правду менеджмента. Макс слишком хорошо понимал человеческую (и эльфийскую) природу: их маргинальное сообщество способно существовать в мире только до тех пор, пока оно работает на износ. Механизм не должен останавливаться. Если дать этим суровым, не знавшим выходных трудягам слишком много свободного времени, они от безделья и сбитого ритма начнут творить какую-нибудь первобытную дичь. Начнут делить территорию, перережут друг друга или устроят бессмысленный бунт. Персонал обязан быть занят делом. Всегда.

Но толпе нужен был красивый пиар-ход, а не лекция по корпоративной психологии.

— Потому что с этого момента мы работаем не на Санту! — торжественно объявил Макс, вскинув кулак. — Я объявляю сегодняшний день Днем Независимости Угольной Ямы! И в честь великого праздника рабочая смена завершается на два часа раньше! Гуляем!

Эффект превзошел все ожидания. В бараках началось настоящее безумие. Эльфы ликовали так, словно им подарили бессмертие. Сокращенный на два часа рабочий день казался им невероятный и крайне щедрым подарком судьбы. «Мы теперь Независимые! Вот ведь повезло!» — неслось со всех сторон. Каторжники праздновали свою свободу, уплетая двойные пайки и запивая их чистой водой.

А вот самому Бугру было совсем не до радости.

Слушая отдаленные крики празднующей толпы, Макс сидел в пустом тронном зале и судорожно сводил в уме дебет с кредитом. По своему богатому опыту он отлично знал, что любой, даже самый пухлый запас прочности — не резиновый. Рано или поздно вода и еда из его теневого фонда закончатся. Автономия и независимость — это красивые слова для митингов, но в реальности Яма не проживет долго в полной изоляции.

Ему нужно было срочно налаживать контакт с поверхностью. И желательно как можно скорее подписать новый, жесткий B2B-контракт с небожителями. И пусть он сейчас обосновался в самом натуральном аду, но он собирался стать Генеральным Директором этого ада.

Он встал, нашел кусок плоского, слоистого камня-плитняка и достал обломок мела.

Затем Макс подошел к грузовому лифту. Вместо привычной, уходящей под потолок горы отборного экспортного угля, он положил прямо по центру пустой стальной платформы этот одинокий камень.

На плитняке красовалась лаконичная, по-корпоративному сухая надпись:

«Поговорим?»

Макс дернул рычаг, и огромная клеть с лязгом устремилась наверх, унося послание прямиком в Сектор Директоров.

После отправки каменного «емейла» Макс не стал терять времени. Он разыскал Харона — своего новоиспеченного заместителя по спецпроектам — и делегировал ему одну Сверхважную, требующую абсолютной секретности задачу. Старик молча выслушал инструкции, кивнул и, как всегда, бесшумно растворился во мраке.

И только после этого новый правитель Ямы позволил себе завершить рабочий день.

Ночь оказалась отвратительной. Спать на голых холодных камнях было сущим мучением. Проворочавшись с боку на бок добрых пару часов и отлежав себе все ребра, Макс принял твердое, стратегическое решение. Первым пунктом в его ультиматуме небожителям будет значиться хороший ортопедический матрас. И нормальная двуспальная кровать с пуховыми подушками в придачу. Без обеспечения базового бытового комфорта топ-менеджмента ни о каком эффективном управлении колонией не могло быть и речи. Это станет нерушимой основой будущего контракта.

Утром гул опускающегося грузового лифта Макс встречал в гордом одиночестве. Без охраны, без свиты амбалов. Только он и его абсолютная уверенность в собственных активах.

Решетка с лязгом поползла вверх, и Макс присвистнул. В кабине стояла целая штурмовая бригада Мотиваторов. На этот раз корпоративные безопасники упаковались по высшему разряду: тяжелая броня, тактические разгрузки, короткоствольные автоматы наизготовку.

А во главе этого карательного отряда стояла сама Мадам Регламент — Изольда. Макс едва узнал её за панорамным стеклом массивного бронированного противогаза. В руках вместо привычного планшета она сжимала свой личный табельный аргумент — смертоносную саблю из закаленной леденцовой карамели.