Они углубились в свежевырытый тоннель, стены которого были идеально отшлифованы телом монстра. Пройдя буквально сотню метров, отряд оказался в просторной естественной каверне.

И замер в благоговейном молчании.

В тусклом свете светляков пещера мерцала. На полу, в небольших углублениях, лежали десятки… нет, сотни круглых, покрытых известковым налетом каменных сфер. Это была не просто кладка. Это был настоящий промышленный инкубатор. Золотая жила, способная обеспечить их антидотом на годы вперед.

— Джекпот, — прошептал Макс, чувствуя, как внутри просыпается алчный дух инвестора, нашедшего недооцененный актив.

Барс задумчиво пнул носком сапога пустую породу, разглядывая своды пещеры. Его аналитический ум уже просчитывал логистику будущих экспедиций.

— Слушай, Бугор, — деловито начал бывший вахтер. — Тварь реагирует на ритмичный стук. Если мы сделаем специальный механизм… Ну, скажем, возьмем тяжелую балку, привяжем к ней противовес и заставим ее ритмично, с равными интервалами бить по скале… Тук… Тук… Тук…

Барс продемонстрировал принцип работы руками.

— Мы сможем выманивать этих кротов из нор в нужное нам место. Сможем уводить их от кладок. А если научимся правильно задавать ритм, то и вовсе контролировать их перемещения по штрекам.

Макс уставился на Барса, чувствуя, как у него дергается глаз от жесточайшего приступа дежавю.

— Значит, механизм, который ритмично лупит по песку… то есть по камню? Чтобы приманивать гигантских слепых червей… то есть кротов? — вкрадчиво уточнил Макс.

— Ну да. Отличная же тактическая уловка! — кивнул Барс.

— Манком назовем? Или сразу «колотушкой»? — Макс саркастично хмыкнул и похлопал инспектора по плечу. — Барс, дружище. Я, конечно, ценю твой инженерный гений! И пусть нас засудят за плагиат, но… тот, кто контролирует яйца — контролирует весь Террис!

Макс произнес последнюю фразу с невероятным пафосом, Барс непонимающе нахмурился.

— Ну ты что, Фрэнка Герберта не читал?

— Какого еще Фрэнка? — переспросил Барс, но тут же задумчиво пожевал губами. — А вот фраза про яйца и контроль — это хорошо. Звучит мощно. Запомню для мотивации личного состава.

Собрав максимальное количество тяжелых, как пушечные ядра, каменных яиц, отряд с триумфом двинулся в обратный путь. Они возвращались не просто с добычей — они возвращались с ключом к ментальной свободе целого поселения. И теперь Максу предстояло решить, что с этой свободой делать.

Возвращение в Пещеру Уныния больше всего напоминало триумфальный въезд римского легиона. Разве что вместо золота и пленников легионеры тащили в рюкзаках тяжеленные каменные яйца слепых мутантов.

Повстанцы неистовствовали. Угроза массового протрезвления и возвращения к заводским настройкам тупых, пускающих слюни рабов была официально отложена на неопределенный срок. Эльфы хлопали друг друга по спинам и с вожделением косились на добычу, предвкушая бесперебойные поставки элитного «кальвадоса».

Макс, сбросив тяжесть с плеч, ожидал как минимум лаврового венка или хотя бы кружки воды. Однако, окинув взглядом ликующую толпу, он заметил Эйру. Предводительница не прыгала от радости. Напротив, ее лицо выражало крайнюю степень озабоченности, словно она только что дочитала мелкий шрифт в договоре пожизненной кабалы.

Макс протиснулся сквозь толпу, подошел к девушке и тихо спросил:

— Что не так? Мы же принесли целую гору этих камнеподобных желтков. Хватит на спасение для всей Ямы.

Эйра ничего не ответила, лишь коротко кивнула вглубь темного коридора, приглашая следовать за собой.

Она привела его в пещеру, где за бронированным стеклом расстилался индустриальный ад. Это был даже не пейзаж, а гигантская, пульсирующая опухоль из металла и бетона. Бесконечный, уходящий за горизонт лес из почерневших заводских труб, циклопических цехов и лязгающих эстакад. Земля под ними была выжжена до состояния мертвого, серого шлака. Густой, ржавый смог тяжело висел в воздухе, навсегда скрывая солнце и превращая небо в ржавый, гноящийся купол.

— Посмотри на это, — тихо, но с пугающей страстью произнесла Эйра. — Эти фабрики и заводы покрывают Террис, как зловонная короста. Они высасывают из планеты остатки жизни. А мы… мы веками прятались от них по норам! И впервые за столько лет у нас в руках появилось оружие, способное уничтожить это всё!

Макс скептически изогнул бровь. Он, конечно, уважал боевой дух, но разгромить этот Мордор тяжелой промышленности силами сотни оборванцев казалось задачей несколько самонадеянной.

— Оружие? — осторожно уточнил он. — И каким же образом? Будем забрасывать их яйцами крота из пращи, пока они не сдадутся?

Эйра повернулась к нему, и в ее глазах горел фанатичный огонь истинного идеалиста, помноженный на беспощадную логику.

— Мы заставим Жоржа варить день и ночь. Мы произведем сотни, тысячи бочек с кальвадосом. А потом проберемся к главным воздухозаборникам Директората и распылим его через центральную систему вентиляции! И эльфы обретут память! Навсегда! Ты же сам это предлагал!

— Погоди, — Макс попытался вернуть беседу в русло физики и здравого смысла. — Но аэрозоль не подействует на всех. Ведь есть же первородные эльфы, которым память не стирали. Наша диверсия не даст стопроцентного охвата.

— А нам и не нужно, чтобы подействовало абсолютно на всех, — Эйра хищно улыбнулась, и в этот момент Макс понял, что она далеко не так наивна, как казалась в начале. — Достаточно, чтобы проснулась хотя бы треть. Вспомнив, кем они были, осознав, во что их превратила Корпорация ради выполнения плана… Вчерашние рабы, обретя личность, сами снесут верхушку. Они разорвут эту махину изнутри, голыми руками растащат станки на металлолом. Нам даже делать ничего не придется! Мы просто зажжем фитиль.

Макс живо представил себе, как будет выглядеть на практике их «спиртовая революция». В воображении нарисовалась апокалиптическая картина: миллионы похмельных, внезапно прозревших эльфов с ломами в руках бегают по цехам, крушат вентили и под улюлюканье потрошат продовольственные склады.

Он категорично и очень энергично замотал головой, отгоняя это видение.

— Ладно, — выдохнул Макс, стараясь звучать как можно спокойнее. — Допустим. Восстанут рабы. Снесут к чертям всё Правление, развесят надсмотрщиков на фонарях… И что потом?

— А потом настанет очередь заводов! — Эйра подошла прямо к бронированному стеклу и мечтательно оперлась на него руками, словно пытаясь обнять этот изуродованный мир. — Ты только представь: исчезнут эти коптящие трубы. Мы разрушим цеха, и на их месте появятся настоящие деревья!

Макс посмотрел на безжизненный, пропеченный химией шлак за окном и тяжело потер переносицу.

— Эээ… я, конечно, не эколог, Эйра, но деревья растут долго. И они не появляются по волшебству просто потому, что ты сломала бетонный забор. Чтобы на этой кислотной пустоши хоть что-то проросло, нужны колоссальные усилия: восстановить мертвую почву, завезти минерализованный грунт, строить огромные парники, чтобы защитить первые побеги… Но даже это сейчас — лирика. Вот в чем главная штука: мы всё радостно снесем до основания, а потом что? Сколько вообще эльфов трудится на этих фабриках?

Эйра слегка смутилась. Ее кристально чистый революционный порыв с размаху споткнулся о суровую математику.

— Точное число известно только Правлению…

— Ну хотя бы примерно? — не унимался Макс. — Десятки тысяч? Сотни? Миллионы?

— Да не знаю я! — в сердцах бросила девушка, раздраженная тем, что прагматик Макс так грубо топчется по ее мечте о девственных лесах.

Макс возвел глаза к закопченному потолку пещеры, призывая в свидетели всех богов здравого смысла.

— Ты не знаешь. Но при этом на полном серьезе планируешь тотальный слом всей жизнеобеспечивающей инфраструктуры! А если этих трудяг там десятки миллионов⁈

— Но это же хорошо! — снова вспыхнула Эйра, упрямо вздернув подбородок. — Чем больше наших мы освободим…

— Тем больше голодных ртов нам придется кормить! — рявкнул Макс, теряя остатки терпения. — Пойми ты наконец простую вещь: эта Система, эта Корпорация, какой бы омерзительной, жестокой и несправедливой она ни была — она функционирует! Она каждый день производит пайку, дает воду, шьет робы. Она, в конце концов, греет помещения и качает в цеха очищенный воздух! Если мы просто возьмем и сломаем ее в один момент, оставив миллионы людей на руинах без еды, воды и тепла… это будет не великое освобождение, Эйра. Это будет грандиозный, абсолютный геноцид!