Но на практике он ни разу в жизни не был на настоящей рыбалке, не говоря уже о промышленном лове бреднем в подземном озере.

Реальность оказалась суровой и кровавой. Сплетенная из стальных тросов и синтетических строп конструкция вела себя абсолютно непредсказуемо. Она то камнем шла на дно, цепляясь за невидимые скалы, то бесполезно всплывала на поверхность, то скручивалась в мертвый, нераспутываемый узел. Они намучились так, что у многих эльфов стерлись в кровь ладони.

Обучение обошлось Яме дорого. В процессе притирки технологий они потеряли еще двоих ловцов — поскользнувшись на мокром карнизе, бедолаги рухнули в кипящую хищниками воду. Макс скрипел зубами, списывая эти потери в графу «неизбежные производственные издержки», но процесс не останавливал.

Наконец, путем проб и кровавых ошибок, они додумались до системы балансиров. К нижней кромке сети намертво привязали тяжелые куски пустой породы в качестве грузил, а к верхней — пустые, герметично закрученные пластиковые фляги из-под воды. И вот теперь эксперимент обещал увенчаться успехом.

Вода в озере вскипела. В натянутых, как струна, тросах билось что-то массивное, яростное и невероятно сильное.

— Давай! Тяни! — сорванным голосом орал Макс.

Поскольку береговая полка была слишком узкой для маневров, Макс принял единственно верное логистическое решение — затаскивать невод прямо в широкий штрек, работая как команда по перетягиванию каната.

Десяток эльфов, хрипя и надрываясь, шаг за шагом пятились вглубь тоннеля, волоча за собой упирающуюся сеть. Камень скрежетал о камень. Вода хлестала на берег.

— Еще рывок! Взяли! — скомандовал Харон, наваливаясь на трос вместе со всеми.

С громким, чавкающим всплеском стальной невод вывалился на камни штрека. Внутри, неистово извиваясь, щелкая тройными рядами зубов и скрежеща костяными шипами, бился улов. Шесть огромных шипастых рыбин. Они лупили хвостами по породе так, что летели искры, но сталь держала их намертво.

Эльфы обессиленно повалились на камни, тяжело дыша, но глядя на добычу голодными, торжествующими глазами. Продовольственная независимость была достигнута.

Макс вытер пот со лба, шагнул к бьющейся сети, чтобы оценить качество добычи, и вдруг замер.

Помимо шести извивающихся туш, невод зацепил на дне и выволок на берег нечто совершенно чужеродное. Оно ярко мерцало среди мокрой стальной путанки и рыбьей слизи, притягивая взгляд. Макс осторожно наклонился.

Это был шар размером с крупное яблоко. На ощупь материал напоминал идеально отполированный кварц или горный хрусталь. Макс потянул находку на себя, высвобождая из ячеек сети. Шар оказался неожиданно тяжелым, солидно оттягивающим ладонь.

Но главная магия творилась внутри.

В самом центре прозрачной сферы, в замкнутой пустоте, струилась тонкая нить ослепительно-голубого песка. Макс поднес артефакт поближе к глазам, щурясь от мягкого неонового свечения, и его брови вскинулись от удивления.

Песок сыпался снизу вверх.

Сверкающие песчинки, абсолютно игнорируя базовые законы гравитации, упрямо текли от нижней стенки сферы к верхней, собираясь там в аккуратную светящуюся горку.

Макс, завороженный этой невозможной физикой, перехватил артефакт поудобнее и медленно перевернул шар на сто восемьдесят градусов.

Струйка на микросекунду замерла, словно перестраивая внутренние алгоритмы, а затем песок снова потек… вверх. От того, что только что было дном, к тому, что стало потолком. Хрустальная сфера работала как идеальные песочные часы, отсчитывающие время вопреки здравому смыслу.

— Это что? — сдавленно спросил он у Харона.

Старик взял артефакт и начал его со знанием дела осматривать.

— Кто его знает, — сказал он, возвращая сферу Максу.

Макс небрежно сунул мерцающий хрустальный шар в глубокий карман робы — подальше от любопытных глаз. Сейчас на повестке дня стояли куда более насущные вопросы.

Разделка шести шипастых монстров превратилась в настоящую тяжелую промышленную операцию. Бронированную чешую приходилось вскрывать аккуратными ударами кирок и самодельными ножами из заточенных обломков металла, но результат превзошел все ожидания. Под жутким панцирем скрывались десятки килограммов плотного, розоватого мяса. И его хватило на всех.

Макс, заняв наблюдательную позицию на каменном выступе, внимательно, с прищуром бывалого аудитора следил за процессом распределения. И с каждой минутой удивлялся всё больше. Его корпоративная картина мира трещала по швам: ни один из изголодавшихся эльфов не попытался втихаря отрезать себе кусок побольше, никто не прятал обрезки за пазуху и не устраивал драк за лучшие куски. Выстроилась идеальная, саморегулируемая очередь. Никакой «утруски», «усушки» и хищения фондов.

— Поразительно, — вполголоса признался Макс подошедшему Харону, провожая взглядом очередного эльфа, благоговейно несущего свою долю. — Я был уверен, что эти голодранцы перегрызут друг другу глотки за лишний стейк. Ни одной попытки крысятничества.

Харон лишь криво усмехнулся в бороду, наблюдая за своими соплеменниками, которые впервые за долгие годы почувствовали себя хозяевами собственной добычи, а не рабами на пайке.

Убедившись, что процесс идет гладко, Макс хлопнул в ладоши, привлекая внимание десятников.

— Внимание! — голос Бугра разнесся над озером. — Оставшиеся пищевые брикеты СантаКорп объявляю неприкосновенным запасом! НЗ не трогать ни при каких обстоятельствах. Это наш железобетонный страховой фонд. Едим только то, что добыли сами.

Толпа согласно загудела. Вкус свежего, пусть и пещерного мяса манил их куда больше прессованного безвкусного картона от Дирекции.

Макс снова повернулся к Харону.

— А теперь слушай новую вводную, старик. Давай, включай свой нюх на полную мощность. На одной рыбе мы не выживем.

Харон удивленно вскинул кустистые брови.

— Рыбы здесь полно, Бугор. Мясо сытное. С голоду не помрем.

— Мясо — это голимый белок, — поморщился Макс, как врач, ставящий неприятный диагноз. — А нашему производственному персоналу нужны витамины. Слышал про такое профзаболевание, как цинга? Если будем жрать только филе, через месяц у всего твоего народа выпадут зубы, десны сгниют в кровавое месиво, а суставы откажут. Беззубый, больной шахтер норму не выдаст, а больничные я здесь оплачивать не собираюсь. Нам позарез нужна клетчатка. Водоросли, пещерные грибы, плесень, мох — что угодно съедобное растительного происхождения. Ищи.

Харон понимающе кивнул. Спорить с железной логикой Бугра было бессмысленно.

Озеро, к счастью, не было глухим изолированным резервуаром. От скалистого берега во мрак уходила целая сеть колоссальных природных пещер — не узких, пробитых кирками штреков, а настоящих, промытых древними водами карстовых пустот, уходящих в неизведанные недра планеты. Там царил свой, скрытый от глаз Корпорации мир.

Старик развернулся и молча ткнул узловатым пальцем в троих самых крепких эльфов, которые уже успели проглотить свою порцию.

— Фонари в зубы и за мной, — сухо скрипнул Паромщик.

Эльфы безропотно подчинились. Маленький разведывательный отряд покинул освещенный берег и, шурша сапогами по камням, растворился в густой, влажной темноте гигантской пещерной системы, отправившись на поиски всяких полезностей.

Макс обустраивался с размахом, достойным топ-менеджера, временно работающего на удаленке в экстремальных условиях.

Бывший тронный зал Ковша претерпел масштабный ребрендинг и официально превратился в кабинет Генерального Директора. На массивном каменном столе, заменяющем дубовую мебель для переговоров, гордо покоился мерцающий хрустальный шар с антигравитационным песком. Пока Макс использовал его исключительно как статусный талисман и тяжелое пресс-папье, но в его голове уже зрел амбициозный бизнес-план. Если разведка найдет еще парочку таких сфер, у Ямы появится шикарный, высоколиквидный товар-эксклюзив. Лаборатории Санты отдали бы антигравитационную игрушку мешок золота и полцарства в придачу, в этом Макс был уверен.