Я смотрела на лист, который он протягивал мне. Герб Степного Ханства, печать Торговой Гильдии, подпись какого-то чиновника с длинным именем. Всё по-настоящему. Всё по-оркски — дотошно, скрупулезно, не подкопаешься.

— Вы шутите, — сказала я, не принимая бумагу.

— Я никогда не шучу на службе.

— Вы хотите проверить мой магический фон? Здесь? Сейчас?

— Именно.

— Но это… — Я задохнулась от возмущения. — Это вторжение! Это нарушение моих прав! Я дворянка, в конце концов!

— Вы — подозреваемая в контрабанде магических веществ, — спокойно возразил он. — Ваши права в данном случае ограничены соответствующими параграфами Торгового уложения. Ознакомиться с полным перечнем вы можете в канцелярии уездного управления. Часы приема: вторник и четверг, с девяти до полудня.

Он говорил это совершенно серьезно, без тени насмешки, и от этого во мне вскипела такая ярость, какой я не испытывала со вчерашнего побега. Да что там, с прошлогоднего суда по земельному спору. Он сидел в моем кресле, в моей гостиной, смотрел на меня сквозь свои дурацкие очки и цитировал параграфы с таким видом, будто я не хозяйка этого дома, а досадная помеха на его пути к идеально оформленному отчету.

— Знаете, что, следователь, — сказала я, чувствуя, как в висках начинает стучать кровь. — Я передумала. Никакого аудита. Никакой проверки. Вы уходите. Сейчас же.

Он даже не шевельнулся.

— Боюсь, это невозможно.

— Это мой дом!

— Это поместье, находящееся под юрисдикцией Степного Ханства в части финансового контроля. — Он поправил очки, и стекла блеснули в тусклом свете дождливого утра. — Я здесь на законных основаниях. И я проведу проверку магического фона. С вашего согласия или без него.

— Без, — отрезала я.

— Что ж. — Он поднялся. Движение было плавным, текучим, так поднимается зверь, почуявший добычу. — В таком случае я вынужден применить принудительные меры.

— Какие еще…

Договорить я не успела.

Он шагнул ко мне — не быстро, не резко, но в этом движении было столько неумолимой, спокойной решимости, что я невольно попятилась. Спина уперлась в стену у камина. Грраш остановился в двух шагах, и теперь мы стояли друг напротив друга — он, высокий, заслоняющий тусклый свет из окна, и я, прижатая к холодному камню, как загнанный в угол зверек.

— Госпожа Варг, — произнес он. — Я не хочу применять силу. Пожалуйста, не вынуждайте меня.

— Вы ее уже применяете, — прошипела я. — Вы ворвались в мой дом. Вы угрожаете мне. Вы…

— Я выполняю свою работу.

— Ваша работа — запугивать беззащитных женщин?

На мгновение в его глазах мелькнуло что-то — тень, не больше. Не раздражение, не гнев. Скорее усталость. Словно он слышал этот аргумент сотни раз и устал объяснять, что беззащитная женщина с арсеналом контрабанды и подожженным таможенным постом — это не совсем та категория, к которой применимо слово «беззащитная».

— Моя работа, — сказал он, — защищать закон. Иногда закон требует жестких мер.

— Тогда получайте.

Я вскинула руки.

Магия земли — это не огненные шары и не молнии с небес. Это не эффектно, не зрелищно, этому не учат в академиях для благородных девиц. Магия земли — это корни, грязь, запах сырости и медленная, неумолимая сила растущего дерева. Моя прабабка умела поднимать из почвы целые рощи за одну ночь. Мой дед заставлял колосья наливаться зерном в три раза быстрее. Я же… я умела немногое. Но то, что умела, делала хорошо.

Из щелей между каменными плитами пола рванулись вверх зеленые побеги. Тонкие, гибкие, они вытягивались с пугающей скоростью, утолщались, превращаясь в настоящие лианы. Я вложила в этот призыв всю свою злость, весь страх, всё отчаяние последних дней. Лианы хлестнули по воздуху, оплетая ноги орка, взбираясь вверх по его телу — к поясу, к груди, к плечам.

На секунду я увидела его лицо — и, клянусь, на этом лице мелькнуло выражение, похожее на уважение.

А потом он исчез.

Не в буквальном смысле — просто выскользнул из моих лиан с такой легкостью, словно это были не живые растения, а мокрые веревки. Одно неуловимое движение — поворот корпуса, шаг в сторону, нырок под хлещущую плеть. Лианы сомкнулись на пустом месте. Грраш стоял уже слева от меня, поправляя манжету сюртука.

Я ахнула и рванулась в другую сторону. Новый поток лиан — на этот раз снизу, от самых корней, толстые, как древесные стволы. Он перепрыгнул их. Еще бросок — и снова мимо. Он двигался так, как не должен двигаться никто в очках и сюртуке. Быстро. Смертоносно. Без единого лишнего движения.

Я поняла, что проигрываю, и в отчаянии рванула из земли всё, что могла. Пол гостиной вздыбился, каменные плиты затрещали, сквозь трещины полезли корни — грубые, шипастые, покрытые свежей землей. Я вбухивала в них всю себя, до дна, до искр из глаз.

И тут он оказался рядом.

Не знаю, как он преодолел эти пять футов. Может быть, перекатился. Может быть, просто шагнул — так быстро, что глаз не уловил. Его рука сомкнулась на моем запястье — крепко, но не грубо, — а в другой руке блеснуло что-то металлическое.

— Прошу прощения, — сказал он, и я услышала щелчок.

Холод.

Не обычный холод металла, прикоснувшегося к коже. Другой — глубинный, высасывающий. Он растекся от запястья вверх по руке, по плечу, по шее, заполнил грудь, живот, кончики пальцев. Магия, которая только что бурлила во мне горячей волной, схлынула — резко, как вода из опрокинутого ведра. Лианы, только что рвавшиеся из пола, замерли. Те, что были тоньше, осыпались трухой. Те, что потолще, замерли недвижными скрученными жгутами.

Я опустила взгляд.

На моем запястье сиял браслет. Узкий, серебристый, похожий на змею, кусающую собственный хвост. Блокиратор магии.

— Вы… — начала я и запнулась, потому что голос вдруг стал слабым, как у больного после долгой лихорадки.

— Стандартная процедура, — произнес он всё тем же ровным тоном. — Блокиратор сниму, когда закончу проверку магического фона. Обещаю, это не больно и неопасно. Только временно ограничивает магические способности.

Он всё еще держал мое запястье.

Я почувствовала это не сразу — слишком была занята ощущением пустоты внутри, там, где всегда теплилась магия. Но теперь, когда первая волна шока схлынула, я осознала: его пальцы лежат на моей коже, там, где бьется пульс. Теплые. Сухие. И очень осторожные, несмотря на силу, которую я ощущала в них.

Я подняла голову.

Он стоял слишком близко. Намного ближе, чем позволяли приличия, чем позволяла ситуация, чем позволял здравый смысл. Я чувствовала запах сандалового дерева и бумаги, видела мельчайшие детали его лица: крошечный шрам над левой бровью, едва заметную сеточку морщин у глаз, темные ресницы, которых не ожидала увидеть у орка. Его серые глаза смотрели на меня в упор — изучающе, спокойно, с легким прищуром.

— У вас очень быстрая реакция, — сказал он негромко. — Для человека с магией земли.

— А у вас, — я облизала пересохшие губы, — очень быстрая реакция для клерка с папкой.

— Я не всегда был клерком.

Мы смотрели друг на друга. Его пальцы всё еще лежали на моем запястье — там, где под кожей бился частый, сбивчивый пульс. Я знала, что он чувствует его. Знала, что он знает, что я знаю. И почему-то от этого становилось еще хуже — неловко, жарко, тесно в груди.

— Отпустите, — сказала я.

— Конечно.

Он разжал пальцы. Моя рука упала вдоль тела, и я машинально потерла запястье. Браслет сидел плотно, но не давил — подогнан точно по размеру. Интересно, откуда у орка блокиратор, рассчитанный на человеческую женщину? Такие вещи не делают на запас. Их заказывают заранее. Под конкретного человека.

— Вы знали, — сказала я вслух.

— Знал что?

— Что у меня есть магия земли. Что я попытаюсь ее использовать. Вы пришли с готовым блокиратором.

Он помедлил, прежде чем ответить.

— Я изучил ваше досье. В нем указано, что вы потомственная ведьма с уклоном в аграрную магию. Уровень ниже среднего, но достаточно высокий, чтобы представлять потенциальную угрозу. Я был бы плохим следователем, если бы не подготовился.