Не потому, что она была самой большой или самой красивой, а как раз наоборот. Это была старая аудитория в восточном крыле, с высокими стрельчатыми окнами, выходящими на университетский парк, с потемневшими от времени дубовыми панелями на стенах и с особым, ни с чем не сравнимым запахом: старая бумага, мел, нагретое солнцем дерево и едва уловимый аромат магии — той самой, что просачивалась сквозь стены из лабораторий этажом выше. Здесь было уютно, как в библиотеке моего поместья. Здесь мне дышалось легко.

Я стояла у кафедры и перебирала конспекты. За окном бушевал октябрь — точь-в-точь как год назад, когда всё началось. Золотые листья кружились в воздухе, залетали в открытую форточку и ложились на подоконник. Солнце, уже низкое, по-осеннему бледное, заливало аудиторию мягким светом. Скоро зима. Скоро первый снег. А пока — лекция.

Студенты постепенно заполняли ряды. Их было около тридцати — молодые люди и орки, несколько полукровок, две девушки из Южного Предела в ярких платках. Академия Магии и Права была одним из первых учебных заведений, где люди и орки учились вместе. Инициатива принадлежала лично судье Гурхану, и он приложил немало усилий, чтобы пробить ее через Канцелярию. «Если мы хотим мира, — говорил он на заседании попечительского совета, — мы должны учиться вместе. Враг, с которым ты делишь парту, перестает быть врагом».

Я не присутствовала на том заседании, но Грраш пересказал мне его слово в слово. У него вообще была отличная память на заседания.

— Добрый день, — произнесла я, когда часы на башне пробили два. Студенты затихли. — Сегодня у нас последняя лекция по курсу «Аграрная магия и налоговые вычеты». Прошу любить и жаловать.

По рядам пробежал сдержанный смешок. Курс действительно назывался именно так, и название это придумала я сама. Когда мне предложили преподавать в Академии — а предложение это, надо сказать, было таким же неожиданным, как и всё, что случалось со мной в последний год, — я долго думала, какой именно предмет я могла бы вести. Боевая магия? Нет, я не боевой маг. Целительство? Слишком узко. История магии? Слишком скучно.

А потом Грраш, как всегда, всё решил за меня. «Ты — потомственная ведьма с уклоном в аграрную магию, — сказал он, поправляя очки. — Ты разбираешься в удобрениях, в севообороте, в магических растениях. И ты, что немаловажно, умеешь заполнять налоговые декларации. С ошибками, но умеешь. Это уникальная комбинация навыков».

Так родился курс «Аграрная магия и налоговые вычеты». И, к моему величайшему удивлению, он стал одним из самых популярных в Академии.

— Итак, — продолжала я, раскладывая на кафедре диаграммы, — тема сегодняшней лекции: «Правовые аспекты использования магических удобрений в приграничных зонах». Подпункты: лицензирование, сертификация и, разумеется, налоги. Кто помнит, какой параграф регулирует ввоз органических магических реактивов на территорию Степи?

Лес рук. Я обвела взглядом аудиторию и выбрала девушку с первой парты — серьезную, с толстой косой и в очках, очень похожую на меня десять лет назад.

— Параграф сто тридцать седьмой Торгового уложения, — четко ответила она. — «Ограничения на ввоз магических веществ органического происхождения». Подпункт «б»: ввоз разрешен только при наличии лицензии, выданной Степной Канцелярией.

— Верно. Садитесь. — Я повернулась к доске и начала писать мелом. — А теперь скажите мне: что будет, если некто попытается ввезти «Ускоритель роста-5» без лицензии, под видом подарочного набора травницы?

По аудитории снова пробежал смех, но уже громче. Эта история стала в Академии чем-то вроде легенды. Студенты обожали слушать о том, как их профессор когда-то подожгла таможенный пост и сбежала в клубах дыма.

— Его арестуют, — сказал парень со второго ряда. — И посадят.

— Необязательно. — Я нарисовала на доске схему. — Согласно тому же параграфу, если нарушитель сотрудничает со следствием и помогает раскрыть более крупное преступление, ему может быть предоставлена амнистия. Это называется «сделка со следствием». Запомните этот термин. Он может вам пригодиться.

Я продолжала лекцию, переходя от одного пункта к другому. Рассказывала о классификации магических растений. О том, как правильно оформлять фитосанитарные сертификаты. О том, чем отличается легальное удобрение от контрабандного — по запаху, по цвету, по магическому следу. Студенты записывали, задавали вопросы, смеялись моим шуткам. Время летело незаметно.

А в заднем ряду спал Грраш.

Я заметила его еще в начале лекции — он вошел тихо, стараясь не привлекать внимания, и сел на последнюю скамью. На нем была профессорская мантия — темно-синяя, с серебряным шитьем по вороту, — и новые очки. Он занимал должность декана факультета Правопорядка уже полгода и, надо сказать, справлялся блестяще. Но сегодня, видимо, у него была бессонная ночь — какое-то расследование, какой-то запутанный случай с подделкой лицензий, — и теперь он спал, привалившись плечом к стене, и тихонько посапывал.

Студенты косились на него и переглядывались. Я сделала вид, что ничего не замечаю.

— Итак, — сказала я, заканчивая тему, — мы подошли к самому интересному. Налоговые вычеты. Кто скажет, на какой вычет может претендовать фермер, использующий сертифицированные магические удобрения?

Лес рук. Я уже собиралась вызвать очередного студента, когда девушка с первой парты — та самая, в очках, — подняла руку не для ответа.

— Профессор Варг-сын-Таррака, — сказала она, и в ее голосе звучало любопытство пополам с робостью, — можно личный вопрос?

Я отложила мел и повернулась к ней.

— Личный вопрос не относится к теме лекции. Но я сегодня добрая. Спрашивайте.

Девушка замялась, покосилась на задний ряд, где спал Грраш, и выпалила:

— А правда, что вы его силой захватили? Ну, декана Грраша? По Старому Закону? Нам на факультете рассказывали, что это была легендарная история, но никто не знает подробностей!

По аудитории пронесся шепот. Студенты оживились. Даже те, что дремали на задних рядах, проснулись. Я вздохнула. Этого вопроса мне задавали каждый семестр, и каждый семестр я отвечала на него по-разному.

— Ну, — сказала я, беря со стола кусочек мела и взвешивая его в руке, — хотите знать правду?

— Да! — хором ответила аудитория.

— Тогда смотрите.

Я размахнулась и метнула мелок в задний ряд. Он пролетел через всю аудиторию, описывая изящную дугу, и устремился прямо к спящему декану.

Грраш поймал его во сне.

Честное слово. Его глаза даже не открылись. Просто его рука взметнулась вверх, пальцы сомкнулись на мелке, и он издал низкий, утробный рык — тот самый, от которого у студентов-первокурсников тряслись поджилки. Потом он медленно открыл глаза, посмотрел на мелок в своей руке, потом на меня, потом на притихших студентов. И произнес:

— Взаимовыгодное партнерство. Согласно пункту семь-б Семейного Кодекса Степи.

Аудитория взорвалась смехом. Я стояла у кафедры, скрестив руки на груди, и смотрела, как Грраш потягивается, поправляет очки и с достоинством, словно ничего не произошло, усаживается ровнее.

— Пункт семь-б, — повторила я, когда смех стих. — «Взаимовыгодное партнерство, заключенное между представителями различных рас, приравнивается к браку по всем юридическим аспектам, если иное не оговорено сторонами». Я знаю этот пункт наизусть. Мой муж заставил меня выучить его в нашу первую брачную ночь.

— Я не заставлял, — возразил Грраш с заднего ряда. — Я предложил. Это разные вещи.

— Ты принес учебник и сказал: «Пока не выучишь, спать не ложись».

— Это был не учебник. Это был краткий справочник. Всего триста страниц.

— Триста страниц — это не краткий справочник!

— Для Степного Кодекса — краткий.

Студенты снова засмеялись. Я покачала головой и повернулась к доске.

— Вот видите, — сказала я, — это и есть главный урок моего курса. Брак с орком — это не романтика. Это постоянная готовность к словесной перепалке. И к метанию мелка. А также к тому, что ваш муж будет цитировать параграфы даже во сне.