— Пройдемте в дом, — сказал Грраш, отступая и открывая дверь. — Раз уж вы проделали такой долгий путь, господин Эшфор, было бы невежливо не предложить вам чаю.

Я бросила на него быстрый взгляд. Он чуть заметно кивнул — едва уловимое движение, которое означало: «Поддерживай разговор, я буду слушать». Я поняла. Грраш хотел, чтобы Ратмир говорил. Чем больше он скажет, тем больше мы узнаем.

Мы прошли в гостиную. Я усадила гостя в кресло у камина, сама села на диван, а Грраш остался стоять у окна так, чтобы его лицо было в тени, а лицо Ратмира — на свету. Классический прием допроса. Я читала об этом в одной из книг дяди.

Уна принесла чай и пирожные, которые пекла по особым случаям. Я заметила, что руки у нее дрожали, когда она ставила поднос. Она тоже помнила Ратмира. И, судя по выражению ее лица, воспоминания были не из приятных.

— Итак, — сказал Ратмир, отпивая чай, — я, собственно, здесь по делу.

— Я так и подумала.

— Я слышал, что твое поместье находится в затруднительном положении. Долги, налоги, а теперь еще и этот пожар. — Он покачал головой с видом глубокого сочувствия. — Ужасная ситуация. Просто ужасная. И я подумал: может быть, я могу помочь?

— Помочь? — Я подняла бровь. — Каким образом?

— Я готов выкупить твои земли, Арьяна. Все. По хорошей цене. Достаточной, чтобы покрыть долги и еще осталось бы на безбедную жизнь в городе.

Вот оно. Я так и знала. Долго же ты ходил вокруг да около, Ратмир.

— Мои земли не продаются, — сказала я ровным голосом.

— Даже за очень хорошую цену? — Он наклонился вперед, и его зеленые глаза блеснули. — Подумай, дорогая. Что тебя здесь держит? Разрушенное поместье? Выжженное поле? Фиктивная помолвка с орком? — Он покосился на Грраша и чуть усмехнулся. — Не обижайтесь, следователь. Я ничего не имею против вашей расы. Просто констатирую факт: этот брак просто сделка, и обе стороны это знают.

— Вы удивительно хорошо осведомлены о наших делах, — заметил Грраш. В его голосе не было ни угрозы, ни раздражения, а только холодное, профессиональное любопытство. — Откуда, если не секрет?

— Слухи, — пожал плечами Ратмир. — Приграничье такой маленький мир. Здесь все всё знают. Особенно те, у кого есть связи в уездном управлении.

— У вас есть связи в уездном управлении?

— Разумеется. — Он улыбнулся, и улыбка эта была скользкой, как мокрая рыба. — Аграрная гильдия очень уважаемая организация. Мы работаем с властями по многим вопросам. Налоговые льготы, субсидии, лицензирование… Вы, как следователь, должны это знать.

— Я знаю. — Грраш поправил очки, и стекла блеснули. — Я также знаю, что Восточный филиал Аграрной Гильдии в прошлом году был замешан в скандале с контрабандой магических удобрений. Дело замяли, но осадочек остался.

Улыбка Ратмира стала чуть менее широкой.

— Это была ошибка, — сказал он, и в его голосе впервые прорезалась сталь. — Один недобросовестный сотрудник. Его уволили, дело закрыли.

— Конечно. — Грраш чуть склонил голову. — Я просто констатирую факт.

Повисла напряженная пауза, как тетива лука. Я переводила взгляд с одного мужчины на другого и чувствовала себя зрителем на теннисном матче. Только мячом здесь была я.

— Арьяна, — Ратмир снова повернулся ко мне, и его голос стал вкрадчивым, почти ласковым, — я не хочу давить на тебя. Подумай над моим предложением. Земля, которая не приносит дохода, просто обуза. Особенно если она выжжена дотла и на ней висит обвинение в экоциде.

Я вздрогнула.

— Какое обвинение? — спросила я, стараясь сохранить спокойствие. — Мне ничего не предъявляли.

— Пока. — Он отпил чай и посмотрел на меня поверх чашки. — Но ты же знаешь, как работает бюрократия. Пожар на твоем поле, оркские технологии, следователь из Степи в твоем доме… Всё это выглядит очень подозрительно. Кто-то может решить, что ты пыталась замести следы. Уничтожить улики. Или, того хуже, устроить провокацию против орков.

— Я ничего не устраивала.

— Я тебе верю. — Он прижал руку к сердцу. — Но поверит ли уездный суд? Особенно если у кого-то найдутся свидетели? Или документы? Или…

— К чему вы клоните, господин Эшфор? — перебил его Грраш.

— Я ни к чему не клоню. — Ратмир развел руками. — Я просто беспокоюсь о старом друге. И предлагаю выход. Продай землю, Арьяна. Прямо сейчас. Я заплачу наличными. Ты погасишь долги, снимешь с себя подозрения и уедешь в город. Начнешь новую жизнь. А я возьму на себя все риски, связанные с этим… несчастным поместьем.

— Очень щедрое предложение, — заметила я. — Слишком щедрое. Что ты хочешь получить взамен?

— Только землю. — Он улыбнулся. — Землю и всё, что к ней прилагается. Постройки, инвентарь, документацию. Ну и, разумеется, права на недра.

— Недра? — Я нахмурилась. — У меня нет шахт.

— Кто знает, что там, под землей? — Он пожал плечами. — Может, уголь. Может, руда. А может, и ничего. Это мой риск.

Я посмотрела на Грраша. Он стоял, прислонившись к оконной раме, и его лицо было непроницаемым. Я заметила, как его пальцы едва заметно касались кармана сюртука. Того самого, где лежал магический анализатор. Или что-то еще.

— Я подумаю над твоим предложением, — сказала я наконец.

— Думай, дорогая. — Ратмир поднялся и одернул сюртук. — Но не слишком долго. Время, знаешь ли, не ждет. Особенно когда кредиторы стучатся в дверь. Или следователи. — Он покосился на Грраша и улыбнулся той самой скользкой улыбкой.

Я проводила его до ворот. Он сел в экипаж, помахал мне рукой и укатил по дороге в сторону уездного центра. Когда стук копыт стих вдалеке, я вернулась в гостиную и рухнула на диван. Меня трясло.

— Ну? — спросила я, глядя на Грраша. — Что скажете?

Он медленно извлек из кармана маленький металлический предмет: плоский диск с рунами по краю. Диктофон-артефакт. Я видела такие у следователей в городе. Он записывал не только звук, но и магический отпечаток говорящего.

— Я записал весь разговор, — сказал Грраш. — И знаете что? Это очень интересно.

— Что именно?

— Во-первых, он знает о пожаре. Знает о магической гранате. Знает об обвинении в экоциде. Всё это та информация, которой нет в открытом доступе. Я еще не подавал рапорт в уездное управление. Официально пожар — несчастный случай. Но Ратмир говорит о нем как о преднамеренной диверсии.

— Может, у него действительно есть связи в управлении?

— Возможно. Но есть и другая версия. — Он снял очки и начал протирать их платком. — Он знает о пожаре, потому что сам его устроил. Или, как минимум, заказал.

Я молчала. Эта мысль уже крутилась в моей голове с того самого момента, как Ратмир упомянул «оркские технологии» и «обвинение в экоциде». Но услышать ее от Грраша — вслух, четко, без экивоков — было всё равно что получить удар под дых.

— Вы думаете, он связан с картелем? — спросила я наконец.

— Не просто связан. — Грраш водрузил очки на нос. — Я думаю, он и есть картель. По крайней мере, его человеческая часть.

— Почему вы так решили?

— Потому что он предлагает купить вашу землю. И предлагает очень настойчиво, с угрозами и шантажом. Зачем успешному аграрию нужна выжженная земля с долгами и подозрениями? Ответ прост: под этой землей что-то есть. И это «что-то» связано с контрабандой.

— «Ускоритель», — прошептала я. — Вы думаете, у меня под полями залежи «Ускорителя»?

— Или его компонентов. Или лаборатория по его производству. Или склад. Что-то, что Ратмир очень хочет заполучить, но не может сделать это открыто. Поэтому он пытается надавить на вас. Сначала экономически, через долги. Потом через подставу с пожаром. А теперь напрямую, через угрозы и якобы щедрое предложение.

— Но я же ему отказала! — вырвалось у меня. — Когда-то. Давно. Он ухаживал за мной, а я его отвергла. Неужели он мстит до сих пор?

Грраш посмотрел на меня долгим взглядом.

— Расскажите, — сказал он. — Подробно. Это может быть важно.

Я вздохнула и рассказала. Всё. О том, как Ратмир появился в моей жизни пять лет назад, такой красивый, обаятельный, многообещающий. О том, как он ухаживал: цветы, подарки, комплименты. О том, как дядя был в восторге: «партия что надо, Арьяна, не упусти!». О том, как я колебалась, потому что Ратмир действительно казался идеальным женихом. И о том, как однажды вечером я случайно услышала его разговор с каким-то мутным типом в трактире. Разговор о землях Варгов, о «залежах», которые можно «разработать», о «ведьме, которая ничего не подозревает».