— Что ж, перед смертью не надышишься, — подметил Горный.

Когда они подошли к кабинету Андрея Александровича, преподавателя истории русского театра, Ева хотела было зайти вместе с ним, но Ярослав неожиданно оказался серьёзно настроенным идти одному. Эвелина не упиралась: всё же это ему сдавать долги, а не ей. Он постучался, его пригласили. Из коридора Ева слышала только обрывки фраз, из которых уловила «Три устроит» и «после первой пары».

— Кто следующий? — спросил Горный, прикрывая за собой дверь.

— Иванов, — ответила Эвелина и, увидев удивлённый взгляд, уточнила: — философия. Не знаешь, что ли, что завалил?

— Если честно, я даже не открывал ведомость, — Ярослав виновато улыбнулся.

Эвелина тяжело вздохнула: и что же она пыталась в нём найти? Какое-то время они шли молча. Она поглядывала на время, чтобы убедиться, что они не опаздывают на следующую лекцию, и немного ускорилась.

— На когда договорился? — спросила она, сохраняя сознание здесь, боясь уходить внутрь себя.

Вдруг заметила, что мрачное состояние проскочило наружу. Нацепила маску безразличия.

— На понедельник после первой пары. Надо ему принести конспект любых двух тем и знать их наизусть, будет спрашивать.

— Хорошо, в воскресенье приду проверять тебя, — сказала Ева.

— Не много на себя берёшь?

— Что?

— Тебе необязательно приходить, мы можем созвониться, — предложил он. — Или в понедельник перед парами. Зачем тебе заниматься мной в единственный выходной?

— Чтобы убедиться, что ты всё сдашь. Но я согласна на утро понедельника.

Юрия Михайловича они, к счастью, тоже нашли на месте, и Ярослав смог договориться с ним достаточно быстро. Единственное «но» — тоже на понедельник. Но уже после второй пары.

— Он согласился принять меня только потому, что его попросила «лучшая студентка», — усмехнулся Ярослав.

— Тебе повезло, — Эвелина вспомнила злополучное завершение семестра, когда ей не один раз пришлось приходить к молодому учителю. — Он три дня подряд говорил, что отправит тебя на комиссию.

— Что ж, ты спасла меня, — признательно сказал он.

— Не то слово, — Ева хмыкнула.

— С меня кофе.

— Только не «три в одном», — она постаралась улыбнуться, но вышло так себе.

По взгляду Ярослава она поняла, что он опять что-то понял и что-то напридумывал. Начала злиться.

Какое. Ему. Вообще. Дело? Она не планирует ни с кем ничем делиться, и ей нужно об этом сказать. Сейчас же:

— Ярослав.

— Можно просто Яр, — сказал он, и их взгляды встретились.

Снова смотрел с нескрываемым любопытством, а весеннее небо его глаз притягивало, пыталось обернуть в объятия и успокоить. Смотрел так, будто этим глазам можно было довериться. Эвелина не нашла в себе никаких слов.

— Ты как? — а он нашёл.

— А?

— Ты опять пытаешься сдержать эмоции внутри себя, — уточнил он.

Как же в точку… И как он это делает? Никто и никогда не замечал, что она специально создаёт образ, что ограждается ото всех, а Ярослав вдруг… просто посмотрел на неё.

— С чего ты взял? — спокойно спросила Ева. Или ей только показалось, что спокойно…

— Чувствую.

Очень понятно, спасибо! Что за дурацкий ответ?

— Каким образом? — Ева, спокойно, не сердись…

— Не знаю, всегда вижу, если человеку больно, — тихо произнёс он. Добавил ещё тише, будто боялся своих же слов: — И тебе тоже сейчас.

Эвелина отвернулась от него. Сдержалась от того, чтобы сжать ладони в кулаки или сложить руки на груди. Хотелось закрыться от него, но это только покажет, что он прав.

— Это не твоё дело, — излишне строго сказала Эвелина.

— Понял. Как скажешь.

Они добрались до последней точки, и, открывая дверь, Ярослав на миг снова поймал взгляд Евы. Смотрел так, будто ему было жаль. Затем зашёл. Ева тихо фыркнула.

«Посмотрите, какой весь из себя сочувствующий. Мне не нужна его поддержка, помощь или что бы то ни было», — думала она, бегая взором по коридору.

— Молодой человек, вы кто вообще такой? — даже через закрытую дверь Эвелина чётко услышала каждое возмущённое слово.

— Я ведь представился, — прозвучал голос парня, — Ярослав Горный, студент третьего курса.

— Кто мастер?

— Воробьёв Павел Степанович.

— Это за вас староста подходила, да?

— Да, за меня.

Воцарилась тишина. Ева подумала о том, что надо хотя бы показаться этой женщине, уже было взялась за ручку, но тут прозвучал ответ:

— Ну ладно. С вас принести полный конспект, и знать наизусть те важнейшие темы, которые я назвала той прелестной девочке.

— Понял, Валентина Леонидовна.

— В среду в два, — озвучила женщина.

— Так точно!

До конца дня Эвелина планировала сторониться его, не выпуская из виду. Но, смотря на него, вдруг вспоминала сочувственный взгляд, тёплые руки, греющий шарф — и злилась. Почему её мысли заняты этим⁈

Она мотала головой, выгоняя его из разума, но всегда ненадолго. Пустая голова не хотела размышлять об учёбе. Всё сходилось либо к Ярославу, либо к Котовой.

Настя точно влюблена в него. Она так разозлилась, когда увидела Еву, будто решила, что Эвелина тут же уведёт Ярослава. Но Эвелину не интересовал прогульщик, пусть и метр девяносто с кудрявыми светлыми волосами, лицом и телом античной статуи.

«Кажется, я только что влюбился…»

Ева сдержала тяжёлый вздох. «Что у тебя в голове, Эвелина? — наругала себя. — И вообще, как можно так быстро влюбиться? Если это была не шутка, то ситуация на ноль из десяти. Я не сделала ничего, чтобы сблизиться с ним, но уже встала на пути счастья бывшей подруги. Надо как-то решить это… Может… свести их вместе? Он ведь не сказал, что Настя ему не нравится. Правда ведь?»

Она хотела подойти к нему перед обедом, но вдруг испугалась, что им придётся есть вместе. «Нет, вдруг он снова что-нибудь спросит?» Она ограничилась короткой фразой: «Не появишься у кабинета к началу пары — я знаю, где тебя искать».

Эвелина подхватила проходящую мимо Алису, и та всю прогулку до кафе и обратно пыталась выудить у Евы, что из себя представляет квартира Ярослава и почему её джинсы в начале занятий были мокрые.

— У него душевая лейка сломалась, — сказала Ева.

— А зачем тебе понадобился его душ? Ну правда, что вы там делали? — одногруппница двусмысленно шевелила бровями и задорно смеялась.

Алиса была рыжая, с веснушками на круглом лице и миндалевидными карими глазами. Из-за небольшого роста одежда на ней всегда висела мешком. Руки Лазаревой были в татуировках: растения с тонкими длинными листьями обвивали её предплечья и уходили под рукава, а на левой между завитками были набиты бабочки. У неё было ещё два тату, которых не было видно, но в раздевалке Алиса с гордостью показывала их всем: справа под ключицей находилось много маленьких звёздочек, среди которых пристроилось солнце с витиеватыми лучами, а на бедре — ещё один цветок.

— Алиса, хватит делать из нас любовников! Я сходила к нему домой два раза! — с ней Ева могла быть немного расслабленнее, девушки были хорошими приятельницами, и даже несколько раз ходили вместе гулять летом, пока Алиса не уехала работать в лагерь.

Поэтому Ева смело улыбалась, разговаривая с ней. Аура у неё была исключительно солнечная. То, что нужно в такое нелёгкое время.

Та лишь громко хохотала.

Они вернулись в универ и, пока переодевались, Алиса попросила поменяться на семестр партнёрами по фехтованию. Сообщила, что с мальчиками уже договорилась, осталось лишь получить одобрение Звёздной. Ей же было совершенно всё равно с кем фехтовать. Они подошли к аудитории сценического боя, и, к искреннему удивлению Евы, Яр был уже там. И к нему уверенно направлялся Максим.

— Слышал, Воробьев повесил тебя на старосту. Какого быть чьей-то обузой? — он облокотился рукой о стену, вставя рядом с Яром.

Он был ниже и стройнее Ярослава, поэтому Еве стало практически смешно от этой сцены, если бы не факто того, что этоон же пытался достать его утром. Она узнала голос.