— Купи мне, будь другом.

Ярослав достал документ из внутреннего кармана куртки, развернул на странице с фото и показал продавщице.

Из магазина Илья выходил с сигаретой в зубах. Остановился на крыльце. Щёлкнул новой красной зажигалкой, поднёс огонь к концу сигареты, прикрывая его свободной рукой от ветра, и затянулся.

В лёгкие повалил дым, в голову — никотин, освобождая мозг от тяжёлых мыслей. Он закинул голову, убирая сигарету изо рта, и выдохнул. Клубки дыма заструились вверх, к солнцу и весеннему голубому небу. Ещё пара затяжек, и наступила долгожданная пустота. Существовать сразу стало легче и приятнее.

Он докурил прямо там, и был благодарен Ярославу за то, что он стоял рядом и молча ждал, пока Морозов закончит.

Окурок упал в урну, товарищи спустились на заснеженную дорогу, блестящую от солнца, и медленно направились в сторону дома Евы.

Вдруг Ярославу позвонили. Он приложил телефон к уху:

— Да?.. Минут через пять. Понял, шевелимся быстрее. Давай.

— Нас уже заждались? — догадался Илья, смотря на то, как Яр убирает мобильный в карман.

— Да. Завтрак, говорят, съедят весь, если мы через три минуты не явимся.

— Не хочу торопится, — признался Илья. Перспектива встретиться нос к носу с Алисой ничуть не радовала его.

— Скажи тогда «не хочу видеть Алису».

Ничего от него не скрыть. Илья хмыкнул.

— Что конкретно заставляет тебя не желать её видеть? — спросил он, не прибавляя шагу.

— Я вспоминаю ночь, — ответил Илья, глядя себе под ноги.

— Тебе не понравилось, значит? — спросил Ярослав.

Илья понял, что Ярослав хочет дать ему выговорится.

— Нет, я… Не знаю. — Он поднял глаза на лес, видневшийся впереди. — Мне, скорее… — Задумался. Но ему ведь… понравилось? Или всё же нет? А что именно «нет»? — Мне не понравилось не то, что происходило. Мне не понравилось то, что это именно происходило. Понимаешь? — Он глянул на друга, ища в его глазах поддержки. Ярослав кивнул. — Мы не встречаемся, не любим друг друга, я не планировал сближаться с ней… А после того, что случилось… — Илья покачал головой, задумавшись о ещё одной сигарете. Они свернули у одного из домов и пошли прямо к лесному массиву. — Кто мы? Всё ещё просто приятели? Те, кому никогда не стоит больше контактировать? А, может, она ждёт от меня… — Илья умолк на полуслове. Алиса ждёт от него ухаживаний? Он ведь это собирался произнести? Глупости. Она играет парнями, а не любит их. — Да нет… Она пришла, чтобы воспользоваться мной, а я не выгнал её. Сделал то, чего она добивалась…

Но было ли это похоже на то, что она с ним играла? Те просьбы, что она шептала по его указу, или дрожь в теле, которую испытывала от его рук, или, может, то мучительное наслаждение, которое ощутил он сам?

— Всё так запуталось в моей голове. Я ничего не понимаю, — сказал Илья, снова доставая пачку сигарет, и снова зажигая одну. — Кошмар просто, — заявил он, выдыхая дым. — Истеричкой стал. Из-за женщины.

— Знаешь, — произнёс Яр, выслушав Илью, — после того, как мы перестали с Евой тогда… У меня в голове было практически то же самое. За исключением одного: я знал, что хочу быть с ней. Она тогда воспользовалась мной тоже, и я поддался, как и ты. И убивался от чувств к ней… — Друг тяжело вздохнул. — Думал, что обречён. Даже после примирения лучше не стало. Я бегал вокруг да около, гадал, почему она так со мной поступила? Зачем извинилась? К чему ей дружба после всего? И, знаешь, сегодня утром… Я до сих пор не могу прийти в себя, если честно. Она призналась мне. В любви. Представляешь? — Он замолчал ненадолго. Морозов, охренев, ждал продолжения. С усилием затянулся, принимая новости. — Так что, Илюх, не бегай от неё. Дай ей самой сказать, чего она теперь хочет. А там уж думай.

То, что Ярослав понимает его, было для него бесценно. Однако Илья вскинул брови от такого совета:

— Предлагаешь сбросить всё на её плечи?

— А кто вчера первый начал?

Илья усмехнулся. Ему стало легче.

— Ты прав. Спасибо тебе.

С того самого момента, как Илья сказал ей: «Не согласен», у неё в голове билось только одно:«Это он» . Человек с непоколебимыми принципами, считающий бредом секс не по любви, не преступивший это даже на пороге безумства… Алиса не понимала, можно ли назвать настоящим сексом то, что у них произошло. Она склонялась к тому, что это было очень близкое к немуинтимное развлечение , но она не позволяла себе считать это за настоящий секс.

Иначе он не человек своих принципов.

Иначе он не тот, кто ей нужен.

Услышав его эмоциональные высказывание о доверии и взаимности, она не могла спокойно спать: она была взбудоражена. «Он либо идеал, либо девственник», — думала Алиса перед сном.

Она так ждала их встречи утром, что встала раньше всех, поспав всего каких-то пару часов. Она была вне себя от предвкушения, так хотела увидеть его по-новому. Того, кто может стать её идеалом.

Как же больно было слышать утром холодное пренебрежение… Алиса кусала губы и едва скрывала свои порывы истерики: за что он так с ней? Что она ему сделала?

«Да, я пришла к нему ночью, потому что просто хотела переспать с ним. Но… что в этом плохого? Разве ему не понравилось?»

Алиса не хотела рассказывать Еве то, что было ночью, но утренняя встреча с Евой оказалась гораздо действеннее всех стремлений молчать. Алиса просто не смогла сдержать потока эмоций. Она говорила, говорила, в самых мелких подробностях описывая то, что испытала. И сейчас, пока они готовили вместе завтрак, желание продолжить брошенный на полуслове разговор, снова пересилило всё. Возможно, Алиса просто не умещала в себе столько мыслей.

— Ева… Мне кажется, я хочу, чтобы он влюбился в меня, — призналась она, разбивая яйца в сковородку. — Хочу испытатьнастоящий секс по любви. Как у вас… У меня в жизни так много половых связей, и мне всё мало, всегда чего-то не хватает. Вдруг мне не хватает именно этого?

Эвелина с жалостью смотрела на подругу.

— Не знаю… Мы не можем знать, что в голове у Ильи. Разве что Ярослав его не спросит. Я попозже обязательно поговорю с Яром, и обсудим, как быть с этим всем… Вдруг он больше знать тебя не хочет?..

— Ты тоже Ярика знать не хотела какое-то время. А сегодня ночью вон как… Аж весь дом дрожал.

Эвелина покраснела, но ничего не ответила.

Когда они вернулись, Алиса поправила перед зеркалом в ванной волосы, завязанные в хвост, чтобы убедиться, что выглядит достаточно мило и прилично. Ева в это время раскладывала по тарелкам еду, громко оповестив всех:

— Так как кое-кто шёл к нам сто лет, мы едим горячее, но подгорелое!

— Обожаю угли, — Горный подошёл к Еве и, неожиданно для всех, громко поцеловал её в щёку.

Алиса демонстративно отвернулась, не желая впитывать в себя чужие розовые сопли, неожиданно остановив взгляд прямо на Илье, а тот в этот самый миг оценивающе оглядывал её, прищурившись.

В ней сразу забурлила утренняя обида, и Лиса, взмахнув волосами, отвернулась и от него.

Завтракали молча. Гнетущая тишина давила на Лазареву, застревая в горле комом. Есть не хотелось. Она безразлично ковыряла вилкой яичницу, размазывая готовый желток по белку, по мясу, по тарелке, и украдкой глядела на Илью.

Тот в три глотка справился с завтраком и, бросив на Алису взор, вдруг остановился на ней.

Их глаза столкнулись друг с другом, и это столкновение привело к крушению, разразившему бурю… Так думала Алиса пока Илья не пересел на соседний с ней стул. Она икнула. Илья повернулся к ней, кладя ладонь на стол параллельно краю и наклонился. Она задержала дыхание.

— Прости, что обидел тебя, — произнёс он тихо.

Алиса впилась в него глазами, всё ещё не дыша, пытаясь понять, что скрылось за этой фразой, но она смогла понять ровно ничего, потому сдалась, выпустила из лёгких воздух и пожала плечами:

— Ничего. Я понимаю… — Алиса тут же уткнулась носом в тарелку, наколола на вилку кусок мяса и запихнула себе в рот.