Ева без раздумий ответила:

— Тогда я соглашусь.

Возможно, это звучало очень опрометчиво. Она ясно и чётко поставила приоритеты: сначала учёба, потом отношения. Но всё сыпалось от одного только вида Яра. Он сводил с ума заботой и теплом. И… неужели он не заслужил того, чтобы его чувства были взаимны?

Ни разу Яр не сделал Еве больно. Даже тогда, когда Максим слил голосовое, Ярослав, злясь и обижаясь, был готов преступить через гордость ради Евы. И осознание этого разрушало все её приоритеты и устои.

Какой же дурой она будет, если упустит такое золото? Ну кто вообще готов вот так, забыв обо всём, помогать и оберегать? Эвелина была уверена, что таких мужчин не существует. Но Яр… Неужели нельзя учиться и быть вместе? Неужели любовь — самое светлое и доброе чувство на свете, — способна сделать плохо?

Эти пару недель от их примирения до поездки дались Еве очень тяжело. И не только потому, что она боялась оказаться изнасилованной. Она боролась сама с собой. Боролась за то, чтобы не поддаться Ярославу и остаться с ним друзьями. И эта драка изматывала, не приносила удовлетворения, а лишь пачкала сомнениями и так нелёгкие дни.

Тем более… Ева… просто попробует. Даже не так. Она просто скажет ему правду. И… будь что будет. Если им суждено быть вместе, то кто она, чтобы мешать судьбе?

Эвелина посмотрела на часы. Время близилось к двенадцати.

— Ладно, я пойду к нему. Не уверена, что буду его будить, просто посижу с ним. И, как только он проснётся… Мы поговорим.

— Хорошо. А я погуляю с Киселём, пока вы тут всё решаете. Тоска смертная!

— Не заблудись только.

Эвелина улыбнулась подруге и ушла в родительскую спальню. Там, к счастью, ничего не изменилось: тихое дыхание, шелест штор, озорной весенний луч. Она растерялась, смотря на широкую спину, не знала, куда себя деть на время, пока он не проснётся. В конце концов решила просто лечь рядом. Едва она забралась под одеяло, Яр тут же повернулся к ней лицом, будто почувствовал, что Ева пришла, и снова обнял её одной рукой.

Она остановила взгляд на его лице, и, поочерёдно рассматривая все черты, стала думать, как же она признается ему в чувствах. Думала, с чего лучше начать, и как сказать это так, чтобы он поверил.

Еве казалось, что Яр не поверит.

Эвелина успела взмокнуть от тепла насквозь прежде, чем Яр медленно разлепил глаза, сфокусировался на лице Евы и сонно улыбнулся. Пробормотал:

— Искусней я досель не видел ничего.

Она смущённо прошептала:

— Доброе утро.

По коже побежали мурашки, когда он задел её ухо пальцами, убирая упавшие на лицо волосы Евы. Затем он положил ладонь обратно на талию и нежно сжал. Он ласково смотрел на её лицо, без тени обиды, непонимания или злости. И Ева расслабилась, решив, что разговор пройдёт гладко.

— Доброе… Объяснишься? — спросил Яр, поглаживая её талию.

Она закусила губу от наслаждения. Никогда бы не подумала, что простое прикосновение может приносить столько удовольствия.

— Так скоро? — она улыбнулась в ответ. Набрала в грудь побольше воздуха, смотря в голубые, медленно темнеющие глаза Яра. Моргнула, испугавшись неожиданной перемены. — Что ж… по поводу вчера…

Она не успела даже пискнуть, как оказалась прижата спиной к кровати, а Яр — сверху.

— Нет, я не хочу слушать, как тебе стыдно и что это больше повторится. Я хочу понять, какого чёрта ты одета? — прорычал вдруг он, рассматривая хлопковую пижаму под собой. Прямо сейчас она очень кстати отметила, что Яр как раз-таки, полностью голый. Она попыталась не смотреть на его стояк, а сосредоточиться на более важных деталях.

Что с ним такое?

— С чего ты взял, что мне стыдно и это больше не повторится? — спросила она, изогнув бровь.

Он пару раз непонимающе моргнул.

— Ты разве не это?..

— Нет, — отрезала Ева обиженно. Он даже попытки ей не дал! — Я хотела сказать другое.

Ярослав медленно опустился на бок рядом с Эвелиной, убирая от неё руки. Ева недовольно выдохнула.

— Что же? — спросил Ярослав, снова смотря на неё светло-голубыми глазами.

«Спасибо, что готов послушать, — мысленно съязвила Ева. — Дурак!»

— Я люблю тебя, — протараторила она, чтобы не замяться. Облегчённо выдохнула, поворачиваясь на бок к нему лицом и устанавливая зрительный контакт. Яр не источал ни одной эмоции. — Вот и поцеловала. Яр, я с ума схожу, когда просто смотрю на тебя, меня буквально плавит от этих чувств. Я понимаю, что сама говорила, что не хочу отношений, наврала там в машине, что мне не понравилось, и ещё какой бред наговорила… На самом деле я просто по уши в тебя…

— Это не смешная шутка, — мрачно перебил Ярослав.

— Почему сразу шутка?

«Что ж, я знала, что просто с ним не будет».

— Это не… — Яр не решился договорить начатое. Отвёл взгляд.

— Я обещала не делать тебе больше больно. Помнишь? — Он кивнул, закусывая нижнюю губу. — И я помню. Я знаю, что услышать такое в шутку — очень больно. А я не намерена… Понимаешь? Я правда люблю тебя.

Ева увидела, как он сглотнул. Глаза забегали по ней, пытаясь зацепиться за что-то. Может, пытаясь уличить во лжи. Или ища что-то, что поможет, наоборот, поверить. Ева смотрела открыто и с улыбкой, хотя в груди образовался тугой узел. Она не думала, что признаваться в любви, а затем доказывать искренность, будет так больно. Даже дышать стало тяжело.

— Ты звучишь очень убедительно, — он взъерошил волосы. Сел, опираясь на руки.

— Потому что не вру, — она тоже села, поворачиваясь к нему.

— То есть, если я, например, предложу тебе стать моей девушкой, то ты согласишься?

— Если предложишь, то соглашусь.

— Но… это ведь… Это не может быть правдой.

— Почему?

— Ты… говорила, что…

Ева с усилием вздохнула, чувствуя, как иглы недоверия, пронзившие лёгкие, мешали ей дышать. Она вдруг разозлилась и, с силой выдохнув, в одно движение села на Ярослава сверху. Тот шокировано распахнул глаза. «Ой, да ладно, не нервничай», — Эвелина чуть не закатила глаза. Она положила ладони ему на плечи и угрожающе произнесла:

— Если ты прямо сейчас мне не поверишь, то я возьму все свои слова назад, мы снова станем друзьями и будем оба до конца жизни пускать друг на друга слюни и жалеть, что прямо сейчас не поцеловались. Ты понял меня? — Она хотела остановиться на этом, но отчаяние и злость захлестнули её настолько, что Ева решила: пока может говорить, она будет говорить. — Хватит думать, что ты чего-то там в этой жизни не достоин. Или что ты там за херню о себе думаешь… Ты самый, запомни хорошенько, самый заботливый. Самый добрый. Самый нежный. Самый нужный мне человек. Тебе понятно? Мне не нравится, что ты думаешь, что в тебе нет ничего, что может нравиться девушкам. Тогда, во время фехтования, я не воспользовалась тобой, я просто нахер отключилась, потому что ты — ты, Яр, — сводишь меня с ума. Понятно?

Ярослав, к счастью, не нашёл, что возразить. Он, сглотнув, медленно кивнул. Затем ещё раз. И, в конце концов, аккуратно притянул Эвелину к себе, завлекая в поцелуй. Неторопливый, осторожный. Он словно всё ещё не верил её словам, боялся в любой момент получить усмешку в лицо.

Но Ева, радуясь, что он ближе к тому, чтобы сдаться и поверить, обняла его за шею, играясь с ним губами и упиваясь долгожданным прикосновением. Она нагло залезла ладонями в кудри, наматывая на пальцы спиральные локоны.

Наверное, ей всегда будет мало его. Даже от такого практически невинного касания губами, она заводилась, как юла, чувствуя головокружение и водоворот внизу живота. Снова стало жарко. Ощутила, как между ног в неё упирается его член. Чуть не укусила его, поддаваясь возбуждению.

Они медленно разлепили губы. Ева увидела, как Яр пробежался по ней хищным взглядом. По спине прокатилась волна мурашек. Один только взгляд…

— Никогда в жизни девушка не признавалась мне в любви, — тихо произнёс Ярослав, растягивая буквы. Кажется, он был бы не против снова прижать Еву к простыни.

— Что ж, мне повезло стать первой, — ласково промурчала она, гладя ладонями его щёки. Яр прикрыл глаза. Наклонил голову, целуя её пальцы. Ева прикусила губу.