— Что ты будешь брать?

Голова у него всё ещё болела, а в машине его немного укачало, и теперь Илью подташнивало от одной только мысли о еде. Но состояние требовало чего-то жирненького и углеводного:

— Лапшу куриную, наверное… Чизкейк какой-нибудь и кофе. А ты что хочешь?

— Так и знала, — Настя не сдержала смешка.

— Что? — он поднял на неё глаза. Что знала? Откуда?

— У тебя сейчас такое лицо, будто ты вчера бухал весь вечер.

— Ох… — Илья потёр пальцами переносицу. — Только сейчас?

— Сначала я смотрела только на цветы…

Стало стыдно. Знал ведь, что не надо было пить накануне. И вообще странно, что у него похмелье. Вроде столько пьёт, а каждое утро всё ещё плохо. Как же привыкание организма? Видимо, его природа о таком не слышала.

— Извини, — выдавил он за то, что портит единственное свидание своей миной.

— Ничего страшного, я тоже буду лапшу…

Илья хохотнул, улыбнулся и захлопнул тонкую книжку. Отложил в сторону. Посмотрел на лицо Насти. Выглядела свежо и казалось, что она была совсем без макияжа, не считая помады. Ну или он просто в этом совсем не разбирается…

Её глаза сосредоточенно бегали по меню, красные губы сжались, а брови сдвинулись. Красивая. Когда они сделали заказ, Настя, наконец, тоже посмотрела прямо на него.

— Что ты говорила про объектив? — любопытно спросил Илья.

— Он достаточно тяжёлый особенно вместо с фотоаппаратом. Около двух килограммов. Ещё я часто пользуюсь прокатным освещением, — пояснила она не без гордости.

— И сама всё это таскаешь?

— Конечно, — довольная улыбка тронула её лицо.

— И работаешь при этом во «Вкусно и точка»? — дебильный вопрос. «Вы ведь там и познакомились, кретин».

— Работаю, — кивнула Настя без капли стыда или сожаления. Составляла образ уверенной в себе. — А ещё учусь в универе. Как раз на фотографа.

— Я тоже учусь, — ответил Илья. — На заочке, для галочки.

— Дай угадаю: твои родители сожрали тебе мозг, — она закатила глаза.

— О, да. «Высшее образование очень важно!»

— Мои тоже так говорят, — пожала хрупкими плечами. — И вообще считают, что я выбрала плохую профессию. Хотели бы, чтобы я стала юристом.

— Неблагодарная работа.

— И скучная.

Беседа шла легко и непринуждённо, как и на обеденных встречах во время её смен, и в ночной переписке. Настя держалась открыто, но скромно. Илья искренне любовался ею. Зная о ней больше, чем она думает, Морозов понимал, для чего ей образ сильной, независимой и смелой девушки. Она не хотела выглядеть жалко.

Он тоже.

Поэтому сначала мало говорил о себе. Ничего не сказал о зарплате. Хотя по букету она явно догадывалась. Он точно просчитался с этим. Плевать.

Эта девушка с зелёными глазами и веснушками на щеках действительно помогла ему на время забыть о своём одиночестве. Как и он, Настя была в плохих отношениях с родителями, так же поддавалась на алкоголь, так же любила зарыться в работе до изнеможения. Но не всё из этого она произнесла. Больше говорила о клиентах, о волшебных зимних фотосессиях для пар, которые так любила, о красивом открытом катке, о своей мечте открыть фотостудию и стать хоть немного известной.

Он, знающий о ней намного больше и совершенно ничего одновременно, изучал её поведение, вслушивался в каждое слово. Всё в ней казалось и настоящим, и фальшивым. Он не понимал её, но та, кем она себя показывала — нравилась до мурашек.

Илья же говорил о концертах, на которые хотел сходить с другом. Имени он не называл. Рассказывал про любимые фильмы о супергероях, про ремонт, про белый ковёр, который он настолько часто сдаёт в химчистку, что доставщики уже узнают его.

Настя красиво смеялась, отчего Илья таял, наслаждаясь ею, впитывая её, переполняясь теплом и развязываясь.

Темы смеялись, смех становился громче, а кофе, поданный с десертом, остывал.

— Я знаю прекрасный клуб неподалёку, — сказал наконец Илья и, оплатив счёт, повёл свою даму в сторону подъезжающего такси. Потом добавил, выйдя на улицу: — Погода прекрасная, но я не хочу тебя заморозить.

— Не думаю, что рядом с тобой мне будет холодно, — заметила девушка, крепко прижимая к себе розы.

Кадры свидания перед глазами быстро сменялись: они смеялись в такси, он подал ей руку, они заказывали выпивку, пробовали коктейли друг друга, положили цветы на барную стойку, оказались на танцполе.

Его руки на её талии, её руки — на его плечах, затем в его волосах.

Лица всё ближе, в разуме всё мутнее. Зелёные глаза блестят озорством. Или алкоголем… Красная помада растворилась после очередного бокала, размазалась по красивому лицу. Они танцевали, кричали что-то друг другу, хохотали.

Он взял её руку и поднял вверх, девушка покрутилась вокруг себя.

Наверное, сегодняшний день — лучший за прошедшие пару лет. Даже лучше дня, когда он устроился на работу с зарплатой в триста тысяч. Даже лучше всех дней рождений вместе взятых. Может быть, даже лучше того концерта, где Илья познакомился с Ярославом.

Ярослав.

Илья протрезвел. Похлопал глазами, пытаясь осознать, что происходит. Настя сидела на соседнем стуле, гладила, к счастью, не украденные розы, другой рукой сжимала бокал с оранжевым напитком.

Он снова похлопал глазами. То, с каким лицом она сидела, навлекало Илью на свои выводы. Казалось, она была готова к большему. Возможно, в данную секунду она ждала предложения продолжить в другом месте.

И оно непременно последовало бы, если бы не одно «но»: Илья понял, кто он, где находится, и кто такая Настя. Помутнённый рассудок прояснился и теперь Морозов был готов отправить её домой.

Вернее, совершенно не готов. Абсолютно и точно нет. Не сейчас, когда он провёл несколько часов с замечательной, милой, красивой девушкой, которая выглядела так, словно… была готова на всё?

Илья вдруг возненавидел Ярослава.

Почему он спал с ней? Почему он не влюбился в неё? Почему Илья не встретился с ней раньше?

Он не может спать с почти-бывшей друга. Это разрушит все отношения, которые они выстраивали целых шесть лет.

Настя неожиданно оказалась рядом. Её губы были разомкнуты, она практически тянулась за поцелуем, её руки были на его рубашке, точнее, на верхней пуговице. Илья чуть не рухнул со стула.

«Твою налево!»

— Н-насть, может, подышим воздухом? — ляпнул Илья.

— Ладно, — девушка отпустила пуговицы, снова обняла свои розы, подхватила пальто и пошла к выходу. Илье оставалось только набросить на себя куртку и пойти за ней, раздражённо взъерошивая волосы.

«Яр или Настя? Ответ очевиден. Друзей на сиськи не меняют, даже если очень хочется», — убеждал себя Илья, настраиваясь на вызов такси для дамы.

Настя, видимо, намеревалась выйти на улицу раздетой.

— Настюш, надень пальто, — нежно произнёс, забирая букет и плюшевое одеяние, чтобы последнее накинуть ей на плечи.

— Спасибо, — весело пропела она как ни в чём не бывало.

Они оказались на улице. Стало заметно холоднее и темнее. Сколько же часов они вместе? Илья застегнул молнию, всё ещё держа букет, Настя достала сигареты, закурила. Они направили взоры на дорогу и стали смотреть на проезжающие машины, на проходящих людей. Улица отрезвила окончательно, атмосфера помогла успокоиться, собраться.

— Я не понравилась тебе? — спросила вдруг она, выпуская изо рта дым.

— С чего ты взяла? — он повернул к ней голову, удивившись.Илья всё ещё не принял то, что должно произойти, потому отчаянно делал вид, что всё отлично.

— Ты не хочешь заходить дальше общения и лёгких касаний, — ответила Настя, всё ещё смотря перед собой.

— Я… — Программа мыслей сбоила: оправдания не могли загрузиться с базы данных с достаточной скоростью. Некоторое время Илья ожидал. Наконец выдал: — Прости, просто у меня давно не было… ничего, и я совсем забыл, что значит быть кому-то близким. — Она всё же повернулась. — Как выстраивать отношения и это всё… Я бы хотел не торопиться. — Пожал плечами. — Ты понравилась мне. Настолько, что я хочу… узнать тебя и стать тебе кем-то, понимаешь?